Against the crowd

- Не все слизеринцы злые, - как-то изрек глубокомысленно мой однокурсник Эд, хрустя при этом длинным стеблем сельдерея. Да, именно сельдерея. В этом году, прожив все лето у своей бабушки-сквиба на окраине Лондона, он проникся симпатией к магглам и даже подхватил эту их странную моду к здоровому питанию. И это в тот момент, когда у него перед глазами стояли тыквенный пирог и карамельные тянучки. Я могла только позавидовать выдержке друга. - Потише ты, - наигранно усмехнулась я, - услышат же. Эд вообще был склонен иногда выдавать вот такие ни к чему не относящиеся фразочки, посреди уютной тишины, вызывая лишь всеобщее удивление. Я давно к этому привыкла, так что не обратила внимания на его слова. Но вот Эд явно был настроен серьезно. - Нет, ты не поняла, - он даже перестал хрустеть сельдереем, отложив стебель на стол. - Я говорю о том, что это абсолютный стереотип… - Или закономерность, - перебила я, продолжая листать учебник по заклинаниям. Мне никак не поддавались манящие чары сегодня. - Ты же так не думаешь! Мы с тобой – слизеринцы, но я бы не сказал, что я злой или хитрый, и тому подобное. Ты, кстати, тоже. - Я польщена, малыш. Он поморщился, поняв, что я так и не восприняла его слова всерьез. Не то чтобы, я с ним была не согласна, но разве это что-то поменяет? Зачем рассуждать о закоренелых стереотипах и неправильных методах распределения по факультетам? Его слова никак не изменили бы давно прижившиеся шаблоны. Слизеринцы в своем большинстве - злодеи. И эти самые шаблоны теперь мешали мне спокойно жить в Хогвартсе. Все началось с того, что мой отец скрыл от матери свою волшебную сущность. Впрочем, скрывать это было не слишком сложно, поскольку он бросил нас еще до моего рождения. Однако, он появлялся в моей жизни несколько раз, оставляя после себя лишь осколки моего разбитого сердца, которое я старательно залечивала до следующего его появления. Он не плохой человек, скорее непостоянный. Жизнь бросала его в разные стороны, словно бушующее море, и иногда его выбрасывало на берег к нам. Разумеется, моя мать не принимала его в семью, но запретить нам общаться не решалась. И когда он возвращался, то клялся мне, что любит меня всей душой и никогда меня больше не бросит – я ему верила. Так повторялось три раза. На четвертый раз, когда он вновь решил восстановить отношения, я отказалась. Мы встретились вновь, когда в мою дверь постучался незнакомец, заявивший, что я волшебница. За его спиной маячил отец, который позже долго сокрушался, что так долго скрывал правду. Мне вручили толстое письмо, билет на Хогвартс-экспресс и подробную карту, описывающую, как попасть в Косой переулок. Незнакомец предложил свою помощь в подготовке к школе, но предоставил так же выбор между ним и отцом. Мне не хотелось вновь сталкиваться лбами с отцом, но в то же время мне хотелось знать правду. Моя мать, Хелен, возненавидела его за ложь и предательства, и я понимала ее чувства, будучи даже одиннадцатилетней. До сих пор помню ту самую первую прогулку в Косой переулок, где все вокруг казалось мне таким невероятным. - Ты знал, что я волшебница? – спросила я. - Догадывался, - объявил он, весело шагая по улице. Я едва успевала за его длинными ногами, при этом восхищенно оглядываясь на прилавки и странные одеяния местных. – Будучи совсем крошкой, ты передвигала предметы во сне, а однажды ты даже подожгла клумбу нашей соседки Милли. Ору было! – он весело рассмеялся, не обратив при этом никакого внимания, что я даже не улыбнулась. - И мама не знала? - Поначалу нет, но когда тебе исполнилось семь, скрывать это стало бессмысленным. Хелен ведь не слепая. При упоминании имени матери, он как обычно помрачнел. - Ох, как она разозлилась. Но было понятно, что она догадывалась, так что она не сильно удивилась. Твоя мама довольно умна. Мне не хотелось обсуждать с ним маму, так что я со всей присущей мне настырностью заставила его рассказать мне про Хогвартс и волшебство. Он рассказал мне, что учился в Пуффендуе, самом лучшем факультете, где все люди были такими же веселыми и умными, как он. Что играл в какой-то квиддитч, и у него была волшебная сова, которая, по его словам, с ним разговаривала. Я уже тогда мало верила отцу, так что, не смотря на содержимое волшебных прилавков, слабо представляла себе говорящую сову. И не зря. Проводить меня в Хогвартс родители пришли вместе, и это, как показалось мне, обоих удивило. Мать стояла поодаль, пока отец прощался со мной. - Желаю тебе весело провести время! – он весело подмигнул мне. – Учись прилежно, поступи как твой папка на Пуффендуй! Он отошел, и наступила очередь мамы. Она была самой настоящей британкой, чопорной и холодной, однако я знала, что внутри она благородная и любящая. Непривыкшая к проявлениям чувств, она неуклюже поцеловала меня в лоб, измазав его при этом алой губной помадой. - Мам, не волнуйся ты так за меня, - промямлила я сквозь слезы, которых я никак не ожидала. Мать, похоже, тоже отчаянно боролась с чувствами, так как ее голос подозрительно дрожал, пока она вытирала мой лоб своим платком. - Немезида, помни, что ты едешь в незнакомое место. Не всем людям можно доверять, не будь такой же легкомысленной, как твой отец. - Я сморщилась, терпеть не могла, когда она называла меня полным именем. - Ну, мам, потише! – я заозиралась по сторонам, пытаясь выяснить, не услышал ли кто это дурацкое имя. - Не вертись, лучше послушай меня, - она поймала меня за подбородок и развернула лицом к себе. Внезапно, вся грусть ее испарилась, и вновь передо мной стояла холодная и сдержанная англичанка. – Будь хорошей девочкой. Бросив свою школу и согласившись пойти в Хогвартс – ты навсегда распрощалась с обычной жизнью. Теперь ты целиком и полностью принадлежишь волшебному миру. Я не смогу тебе в нем помочь, но тебе это и не нужно. Ты умная девочка, и ты должна рассчитывать только на себя, Неми. Помни об этом. Я запомнила эту ее речь на всю жизнь, и, наверное, она и стала определяющим моментом в становлении моей личности. Так же как и напутствие отца поступить в Пуффендуй – мне настолько не хотелось быть такой же, как он, что я мысленно всю дорогу до Хогвартса молилась о том, чтобы не поступить туда. Поступив в Слизерин, я молча приняла своё положение «второсортной» волшебницы на факультете, где больше всего ценилась чистота крови. Слава богу, не в Пуффендуй, ведь если все там такие же, как мой отец, вряд ли мне бы там понравилось. Хотя и здесь были свои недостатки в лице глупых однокурсников, которые больше бахвалились, чем представляли собой что-то стоящее. Я приняла своё положение, но не собиралась с ним мириться, так что к третьему курсу я стала лучшей студенткой в своём потоке. А к пятому – на факультете. Мне давались такие заклинания, которые не выходили у многих взрослых волшебников, и мне уже прочили большое будущее. Но эти чертовы манящие чары! - Ты совершенно все делаешь не так! - Отстань, - обычно это заклинание не вызывало столько проблем, но отчего-то сегодня у меня даже палочка из рук выпадала. Вместо того чтобы признать, что у меня проблемы, я уткнулась в учебник, отчаянно разыскивая ответ, который подойдёт для меня. Проблема не во мне, а в палочке или дурацком заклинании. - Нет, что-то определённо не так, - пробормотал он. Я не обратила внимания, и тогда он применил запрещённый приём – вытащив свою палочку, он приманил мой учебник. – Акцио, учебник. Стандартная книга заклинаний вылетела из моих рук и громко хлопнулась перед Эдом на стол. - Грубо, - прошипела я, - и книга должна была тебе в руки прилететь, болван! Он безразлично пожал плечами: - Хоть как-то, в отличие от тебя! Я в конец взбесилась. - Чего ты пристал? Смотри, Акцио, сельдерей! – и я сама не поверила своим глазам, когда стебель плавно прилетел мне в руки. Видно, нужно было разозлиться. Но не подавая виду, что я удивлена, с победной улыбкой откусила приличный кусок непонятного овоща, который сразу же пришлось выплюнуть на пол. - Вкусно? - Фу, и магглы едят это? - Дура, ты выросла среди магглов и даже училась в их школе! Не становись снобкой, как наши одноклассники! Я выдавила вымученную улыбку. Эд был прав, так просто было поддаться общему настроению. - Ты расскажешь, что случилось? – Эд примирительно протянул мне учебник через стол. Моё раздражение сменилось на стыд. – Обычно, заклинания тебе даются проще простого. - Прости, - я запила неприятный вкус овоща водой и убрала учебник в сумку. – Наверно, все дело в письме. Я тяжело вздохнула, похлопав рукой по сумке. Где-то там, между учебниками, лежало письмо от матери, от которого все ещё жгло в горле. Она писала мне, что мой отец пропал несколько дней назад, и в министерстве появились доказательства его причастности к делам пожирателей смерти. Мать не рассказала подробностей, и потому я так и не узнала, как это получилось. Да и вряд ли она в курсе того, чем промышлял мой отец. Он всегда говорил, что постоянное место работы не для него. Он любил путешествовать, писать разные заметки о местах, где он бывал, а зарабатывал где приходилось. Официант, водитель, продавец - он не чурался любой работы, даже маггловской, но нигде при этом не задерживался. И я плохо представляла, что мой недалекий и даже глуповатый отец мог вдруг завербоваться в ряды пожирателей. Неожиданно уважительные взгляды однокурсников лишь еще больше досаждали мне. - Мать пишет, что мой отец... - Вступил в ряды Пожирателей? – перебил Эд. – Да, слышал об этом. - Слышал? – ахнула я. – Неужели, это уже всем вокруг известно? Тогда это многое объясняет. - Например? – Эд прикончил стебель и принялся укладывать свои вещи в сумку. - Например, неприязненные взгляды Ханны Эббот. - Пфф, ты слизеринка! Я думал, ты привыкла к тому, что на тебя так смотрят. - Да, но... Она смотрела так, будто это я виновата в смертях всех этих магглов. – я кивнула на свежий выпуск Ежедневного пророка, который Эд только что свернул и запихал в сумку, где на первой странице живые буквы буквально прыгали на бумаге, крича о новых жертвах. - В её глазах – виновата. – Эд посмотрел на меня самым серьезным взглядом, и у меня защипало в глазах. – Неми, мне очень жаль, что это произошло с тобой. Правда. Говорю это, не как слизеринец, а как твой лучший друг. То, что, возможно, сотворил твой отец, никак не определяет тебя. Как и твой факультет. - Наш факультет, - улыбнулась я. Эд улыбнулся в ответ. - Да и с какой стати тебя, вдруг, интересует мнение какой-то Ханны Эббот? – прыснул он. - Не интересовало бы, если бы она была такая одна, – вздохнула я. Признаваться, что меня задевали неприязненные взгляды учеников, было странно, особенно если всю жизнь внушать себе, что меня не волнует мнение окружающих. Но это было так, я чувствовала обиду, ведь я всегда знала, что отличаюсь от сокурсников Слизеринцев. А тут вдруг меня начинают приравнивать к самым злостным представителям факультета, из-за того, в чем даже нет моей вины. Конечно, я чувствовала острую несправедливость. - Плюнь на них, - ухмыльнулся Эд, как мог только он, проводив недовольным взглядом двух девчонок когтевранок, которые только что злобно зыркнули на меня, проходя мимо нашего стола. Мы с Эдом встретились взглядами и улыбнулись друг другу, вставая из-за стола и покинули обеденный зал. Ну вот и мы, главные аутсайдеры факультета Слизерин. Нас не любили сокурсники, нас не любила и вся школа. Что же, по крайней мере мы были друг у друга. Так было всегда. Я познакомилась с Эдом в Хогвартс-экспрессе, когда подсела в его купе. Мы оба не особо разговорчивы, так что половину пути сидели в напряженной тишине, уткнувшись в окно. Благо вид был впечатляющий. Мы оба были первокурсниками, поняла я, хоть и не обмолвились ни словом. Его взгляд бегал по стеклу, иногда дергался в мою сторону. Было ясно, что ни зеленых полей, ни широких лесов он не видит. Малец нервничал, и я полностью его понимала. - У меня есть жевательный мармелад, - вырвалось у меня невпопад. Мальчик удивленно взглянул на меня. – А ещё сэндвич с индейкой. Не знаю, что нашло на меня, просто так захотелось разделить с кем-то своё волнение и радость. Тишина начинала надоедать, да и надо же мне, в конце концов, завести друзей. Он, долго помолчав, поправил свои очки и откинул неловким движением головы отросшую челку. - Я немного голоден, - застенчиво пробормотал он и даже слегка покраснел. Я смело улыбнулась и протянула свой сэндвич. А потом мы разделили жевательный мармелад. Мальчика звали Эд, и он был из семьи чистокровных волшебников. Ему было 11, как и мне, однако выглядел он младше. Голубоглазый, светловолосый Эд выглядел как симпатичная и миловидная девочка, с его пушистыми длинными ресницами и вечно красными щеками. Но образ «застенчивого ребёнка» был развеян при более близком знакомстве. Стоило Эду почувствовать себя комфортно, его было уже не заткнуть. - Мои родители из Гриффиндора, хотя они не учились вместе. У них разница в пятнадцать лет, вместе работают в министерстве магии. А твои родители из какого факультета? А ты в какой думаешь попадёшь? Мне бы хотелось тоже в Гриффиндор, но думаю в Когтевране тоже неплохо. Отец говорит, что я достаточно умён, чтобы учиться там. А вообще, кто знает, я готов ко всему. Только не к Слизерину, конечно... Я слышал, что сама-знаешь-кто учился там и... Эд не попал в Гриффиндор, как вы знаете, но его родители отнеслись к этому с пониманием. Он не был плохим или злым человеком. Нет, просто отчего-то распределяющая шляпа решила, что нам с Эдом будет лучше в Слизерине. По крайней мере, мы были вместе. С годами Эд возмужал, вырос почти под два метра, больше не носил очки. Не знаю, либо он исправил зрение волшебством, либо носил маггловские линзы, он так и не признался. Он не любил короткие стрижки, поэтому почти всегда его светлые волосы падали на голубые глаза. Эд вырос очень красивым парнем, и не одна девчонка восхищенно бросала на него томные взгляды в школе. Но ни одна из них не волновала его, потому что Эд был геем. Он признался мне в этом лишь на четвёртом курсе, но не сказать, что я была так уж удивлена этому, так как и ранее замечала, как Эд любуется Дином Томасом, который определённо был натуралом. Но я его понимала, Дин, как и Эд, вырос высоким, красивым, да и что уж там, горячим парнем. Мы оба любили иногда позаглядываться на его классную задницу. Мы стали лучшими друзьями хотя бы потому, что больше никто в Слизерине не принял нас как своих. Мы нашли дом друг в друге.