Against the crowd

Мне снился сон. Точнее, это был кошмар. Я стояла посреди пустого темного помещения, размером с Большой зал Хогвартса, вокруг не было ни души, и даже звук моего дыхания разлетался вокруг звонким эхо. И не смотря на размеры помещения, клаустрофобия сковала мое тело и сознание, хотя боязнью закрытых пространств я никогда не страдала. В этом сне не было никаких действий, лишь ощущения и эмоции. Никогда раньше я не испытывала такого одиночества, такого страха, и не было рядом ни души, готовой поддержать меня. Особенно остро ощущалось отсутствие Эда Бёрка, без которого я уже не представляла своей жизни. Никогда не думала, что потеряю лучшего друга. Я резко проснулась. Меня уже мучил этот кошмар раньше, и вот он вернулся. Но в отличии от прошлого раза, сейчас этот сон стал явью. Когда Эдвард Бёрк покинул Хогвартс, мне пришлось сразу заявить об этом руководству. Слизнорт поначалу немного опешил от такой новости, но потом в его глазах проскользнуло понимание. Обучение в Хогвартсе всегда было добровольным, хоть в последний год правило это и было слегка размытым. Я решила поддерживаться легенды, что слизеринцу просто пришлось вернуться домой, чтобы ухаживать за больной матерью, что в принципе не было далеко от правды. Эд был прав, пока его отец был якобы под управлением Пожирателей, он не представлял интереса для Кэрроу. Хотя их немного покоробило то, как Эд выбрался из Хогвартса: втайне, никому не сообщив заранее. Но сделанного не воротишь. Эксперименты с фистерией были тем, что помогало мне отвлечься от гнетущего одиночества. Даже сложно было представить раньше, насколько сильно моя повседневная жизнь была связана с другом. Но Эд не сказал мне намного больше, как выяснилось. – Он просил меня приглядеть за тобой, – осторожно сообщил Блейз. Теперь он был тем, кто всюду за мной следовал, садился со мной за обедом и на зельеварении, вечно интересовался куда я иду и зачем. И в конце концов я не выдержала и поинтересовалась с чем связан такой повышенный интерес к моей персоне. – То есть ты… – я возмущенно всплеснула руками, – ты знал, что он собирается уйти и ничего мне не сказал? – Я просто делал то, о чём он меня попросил. – Вы не были никогда друзьями, с чего бы тебе помогать ему? Блейз закатил глаза и вернулся к своему свитку с домашним заданием, оставив мой вопрос без ответа. Я с силой хлопнула по столу, привлекая его внимание. – Да чего ты от меня хочешь? – раздосадованно огрызнулся он. – Я просто пытаюсь помочь. Раздражённая, я захлопнула учебник, собрала в кучу свитки и покинула библиотеку. Блейз проводил меня усталым взглядом. Справедливости ради, в моём состоянии не было его вины. Я срывала злость на всех подряд, и больше всего на Забини, который вечно крутился рядом. Меня мучила мигрень, усталость и тоска по лучшему другу. Из-за всех мыслей и чувств, томившихся у меня в груди, я почти не замечала, как проходили день за днём, и не замечала очередных издевательств Кэрроу, да и вообще всего, что происходило вокруг меня. Эд прислал мне письмо, сообщив, что благополучно добрался до дома и проводит всё своё время с матерью, невольно заставив меня задуматься о смысле моего пребывания в школе. Кстати, многие ученики предпочли также не возвращаться в школу после каникул, следуя примеру Бёрка. Но я обещала закончить зелье, и дома у меня бы это точно не получилось. А получится ли вообще?.. Как-то незаметно прошли рождественские каникулы. Помню, с каким облегчением встречала канун рождества, отправляясь в Лондон на Хогвартс-экспрессе; и как тяжело было садиться в поезд обратно до школы в начале января. Моргнуть не успела, как снова всё по-старому. По привычке разыскивая Эда в вагонах, до меня дошло суровое понимание, что его со мной не будет. Как бы то ни было, приятно было провести немного времени с мамой. Она мало изменилась, ведь никакие неприятности не могли отразиться во внешнем облике идеальной профессор Монтсон. Она как всегда много корила меня в недоедании, в отсутствии привычки следить за собой и излишней скрытности. В общем, ничего нового, но это был дом, и свойственные маме упрёки были чем-то родным и привычным для меня. Заняв пустое купе по дороге обратно в Хогвартс, со мной случилось нечто интересное. Разумеется, я нисколечко не удивилась, когда в моё купе зашёл Блейз и по-свойски занял место на против. Но когда дверь отворилась вновь, и мы увидели фигуру Драко, который не отличался в последний год общительностью, и усиленно избегал меня даже после его помощи в нашей вылазке, тогда-то я впервые с лихвой поняла смысл слов Нотта сказанных мне полгода назад, когда он точно так же заявился в моё купе. Всё действительно изменилось. – Тут кое-кто хочет поговорить с тобой, – обратился он ко мне, небрежно кивнув приветствуя нас. Из-за его спины в дверь протиснулись две амбалообразные фигуры Крэбба и Гойла. Лишь увидев их, я напряглась и вскочила с места. – Я вам что говорила о том, чтобы вы не приближались ко мне? – рявкнула я, с удивлением отмечая испуг на их лицах. – Они хотели извиниться, – Драко выгнул бровь и сложил руки на груди, выжидающе взглянув на двух одноклассников. Обескураженная таким поворотом событий, я даже не придумала, что ответить. Крэбб и Гойл нацепив самые виноватые мины, избегали смотреть мне в глаза, опустив головы к ботинкам. Это выглядело максимально нелепо, учитывая, что они были выше меня на голову, и их побаивалась половина школы. – Неми, нам очень жаль, – выдавил Гойл, и Крэбб поддакнув, вытер нос рукавом. Глуповатые глаза парней смотрели то на меня, то на Драко. Блейз громко фыркнул у меня за спиной. – Чёрт, что это за сцена? – хохотнул он. – Неми, ты правда им веришь? – Зачем ты заставил их извиняться? – обратилась я к Малфою, пропустив вопрос Блейза мимо ушей, ведь я и сама не знала, должна была я им верить или нет. – Он не заставлял, – возразил Крэбб. Встретившись с моим яростным взглядом, он вновь поспешно заткнулся. – Да, их заставил кое-кто другой, – Малфой поджал губы, будто не хотел говорить больше. Я знала Драко достаточно хорошо, чтобы понимать его мысли, ведь он был открытой книгой. В данном случае, я ожидала увидеть удовольствие или превосходство, но ничего из этого не было у него на лице. Он был спокоен и даже раздражён. Это никак не шло с моей теорией о том, что Драко провёл воспитательную беседу со своими подхалимами, вопреки моим требованиям не лезть не в своё дело. – Тогда кто? И лишь задавшись этим вопросом, ответ сам пришёл мне в голову. Мой отец. Кто знает, как детишки Пожирателей провели эти каникулы. Они могли наряжать ёлку, петь рождественские песни, печь печенье с родителями, или же устраивать сектантские посиделки с друзьями по клубу, мучить магглов и ждать в рождественскую ночь вместо Санты Сами-знаете-кого, вылезающего из камина. Уже полгода от моего отца не было никаких новостей. И если с одной стороны это было облегчением, то с другой я понимала, что в конце концов он даст о себе знать. Так и случилось, но не совсем тем путём, которым я ожидала. – Кто рассказал о случившемся моему отцу? – прошипела я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я клялась себе, что никогда больше не позволю Лестеру Монтсону залезть мне в душу, но ничего не могла поделать со своими чувствами. Я беспокоилась за отца, и инстинкт этот был заложен мне в подкорку. – Он услышал об этом от Нотта старшего, – Драко махнул рукой в сторону коридора, и Гойл с Крэббом поспешно ретировались. – Я видел, как твой отец закатил скандал их родителям, и надавил на них, чтобы Грегори и Винсент извинились перед тобой. Я села обратно на сиденье, переваривая информацию. Но ведь мой отец никто, лишь приспешник. У него нет достаточно власти, чтобы указывать двум респектабельным чистокровным семьям, что делать. Нотт, Гойл и Крэбб – три семьи, которые были последователями Тёмного лорда ещё со времён первой магической войны, и потому я предполагала, что они имеют больше влияния, чем мой проблемный и трусливый отец. Видимо, я серьёзно недооценивала его. – Стоит ли мне ждать, когда приползёт Теодор? – пробормотала я. – Вполне возможно, – Драко уселся рядом, положив ноги на сиденье Забини. Тот брезгливо подвинулся в сторону, кидая на Малфоя недовольные взгляды. – Ты ведь был там? – тихо спросила я у Драко спустя пару минут молчания. – Где? – Там… с ними? С Пожирателями. Драко помрачнел и пригладил светлые волосы нервным движением руки. – Да. – Ты видел моего отца? – Видел, – он взглянул на меня. Блейз, погруженный до этого момента в книгу, усиленно делал вид, что не подслушивает. – Как он? – Он в порядке, – Малфой виновато отвернулся. Он что-то не договаривал, и потому пытался избегать моего взгляда. Но даже так я видела вину в его серых глазах. – Что ты скрываешь? – изумилась я. Услужливое воображение с готовностью нарисовало мне несколько ужасающих сценариев происходящего с моим отцом. – Ничего, что тебе стоит знать, – буркнул он, прикрывая глаза и откидываясь на спинку, словно собираясь вздремнуть, тем самым намекая, что разговор окончен. Пытать его было бесполезно, я это чувствовала. К счастью, у меня как раз появилась пара друзей, которые мечтали загладить передо мной свою вину. Решив дождаться удобного случая, чтобы побеседовать с Гойлом и Крэббом, я отвернулась к окну, созерцая заснеженные пейзажи равнин Шотландии. Блейз исподлобья смотрел на меня, выглядывая из-за книги. Неужели, он научился этому взгляду у Эда? Поезд с гудением остановился и испустил последний вздох. От резкого толчка Малфой мгновенно проснулся. Как жаль, я надеялась будить его придётся, развешивая пощечины по лицу. Не дожидаясь, когда оба моих спутника соберутся, чтобы вновь последовать за мной, я вышла из вагона. Покидая станцию Хогсмид и направляясь к упряжкам с фестралами, я зацепилась взглядом за птицу, что сидела на железном заборе и с любопытством посматривала на меня то левым глазом, то правым. Это был ворон, крупный, взрослый, полностью чёрный, а нижние перья его отливали стальным блеском. Пройдя мимо птицы, я заметила, как она, сделав пару прыжков, перелетела на другой столб, словно преследуя меня. Я остановилась, отвлекаясь от гнетущих размышлений. – Ты чей? – я шагнула в сторону ворона, ожидая, что он просто улетит, когда ему наскучит следить за мной. Но птица продолжала таращиться на меня, дёргая головой, рассматривая сверху донизу свою собеседницу. – Кого-то ждёшь? Вороны, наряду с совами, могли разносить почту, но отчего-то пользовались меньшей популярностью в волшебном мире. Полагаю, из-за меньших размеров и выносливости. Вместо этого мы даже использовали этих птиц для практики на уроке трансфигурации. Но это не отменяло того факта, что вороны считались умнейшими птицами, и в этом магглы сходились во мнении с волшебниками. Многие держали их как домашних питомцев, хотя среди моих знакомых таких не было. Эд однажды сказал, что мечтает о таком личном вороне. – Ты бы понравился ему, – я, осторожно протянув руку, погладила птицу. Перья его были гладкими и густыми. Должно быть, он просто дожидался своего хозяина, кого-то из учеников. Хотя странно, ведь ворон не выглядел домашним: слегка потрёпанный, на лапках нет кольца, и на длинном клюве ясно вырисовывались мелкие шрамы-царапины. Но при всей своей несовершенности, птица казалась статной, гордой и очень умной. Отчего-то даже не было страха, что он клюнет меня. Ворон вертел головой, взмахивал крыльями и с любопытством смотрел на мою руку. Должно быть, голодный. – Прости, у меня нет ничего для тебя, – я напоследок провела рукой по его маленькой головке, и ушла со станции. Ворон на прощание издал громкий звук, похожий на крик ребёнка, и хлопая крыльями был таков. Школа казалась пустынной, хотя учеников, что решили покинуть Хогвартс можно было пересчитать по пальцам. Наверное, всё дело было в настроении. Порой мы забывали, что за пределами этого замка существовал другой мир, полный хаоса и насилия. Ежедневный пророк кричал с полок, что всё в порядке, люди счастливы под новой властью. Единственной газетой, что ещё сохраняла верность свободе слова, была, как это ни странно, Придира, которая, если игнорировать порой слишком экстравагантные заголовки, призывала поддерживать символ революции – Поттера. Однако в последнем номере позиция Ксенофилиуса Лавгуда серьёзно поменялась. На следующий день после возвращения в школу, меня нашёл в большом зале Блейз, как раз, когда я просматривала обложку Придиры, где красовалась огромная фотография Поттера и большими красными буквами было приписано: «награда за поимку нежелательного лица №1». – Ты видел? – И что? Это сейчас везде, – Блейз небрежно кивнул. – Но не в Придире! – меня было сложно назвать любительницей мистера Избранного, но мне нравилось, что, хотя бы единственная газета ещё сохраняла остатки разума и не продавилась под гнётом властей. Но что-то изменилось. – Должно быть, это из-за Полоумной, – Блейз как ни в чём не бывало продолжал ковырять вилкой свою еду, кроша в длинных пальцах мягкий хлеб. – Не называй её так, – я резко закрыла газету. Забини смешался от моей реакции, но решил просто пожать плечами, подчиняясь. – А что с ней? – Ты не слышала? Её сняли с поезда ещё до рождества, когда мы возвращались домой. – Кто снял? – ахнула я. – Пожиратели, – Блейз усмехнулся, будто это было и без слов понятно. – Почему ты не сказал мне? – Я думал ты знаешь, – и Забини безразлично продолжил трапезу. Этим и отличались Эд и Блейз – первый никогда бы не прошёл мимо столь отвратительного поступка, тогда как второй просто сделал вид, что это не его дело. Полумну Лавгуд похитили прямо с поезда, и Забини реагирует так, будто это было совершенно естественным событием. Теперь все наконец сложилось в цельную картину: дочь похитили, и несчастный отец выполняет требования Пожирателей, выпуская статьи, одобренные Министерством Магии. Возможно, именно это Драко и пытался скрыть от меня, ведь как он уже говорил, в поместье Малфоев организовали штаб Пожирателей. Если он провёл там все каникулы, он наверняка должен был быть в курсе произошедшего. Я почувствовала себя полной дурой, из-за того, что подобное ускользнуло от меня, когда, возвращаясь домой на рождество, я была погружена в собственные переживания, и не заметила, как невинного ребенка похищают приспешники Сами-знаете-кого, среди которых, вполне возможно, мог оказаться мой отец. – Тебя это не возмущает? – А что я могу сделать? – он развёл руки. Что-нибудь. Что угодно. У меня больше не было сил терпеть его присутствие. Я встала из-за стола, отправляясь на поиски Малфоя. Блейз проводил меня усталым взглядом, в который раз. Он, наверно, и не понимал, в чём была проблема. Возможно, дело действительно было только во мне, ведь я невольно постоянно сравнивала его с Эдом. Но они совершенно не были похожи. И я упрямо твердила себе, что он не обязан быть таким как Бёрк, но должен иметь хотя бы чуточку сострадания. Я сжала в кулаке кулон с лунным камнем, мысленно пытаясь понять, что бы сделал Эд? Малфой сидел в гостиной, углубившись в чтение. Рядом с ним, как ни странно, были Крэбб и Гойл, корпевшие над свитками с эссе. Видимо, проведя вместе столько времени на рождественских каникулах, они вновь стали закадычными друзьями. Я не сдержала злой улыбки, столкнувшись с ними взглядом. – Неми, – Драко поднял глаза от книги. Винсент и Грегори вежливо кивнули мне и отвернулись. Я прищурилась, проедая их ядовитым взглядом. – Скажи, ты ведь был в курсе, что Полумну Лавгуд сняли с поезда? – обратилась я к Малфою. Вопрос застал его врасплох. Он неловко откашлялся, словно собираясь с мыслями, оттягивая момент ответа. – Да, – он кивнул. Я улыбнулась ему, хотя не смогла скрыть презрения в глазах. – Где она? – В штаб-квартире, – неохотно ответил он, опуская глаза. Винсент нервно заёрзал в кресле. – Хочешь сказать, в твоём доме? Малфой тяжело вздохнул, и вновь прямо посмотрел на меня. – Да, там. – Чёрт возьми, Малфой, – рявкнула я. – Ты серьёзно? Об этом не хотел мне говорить? Думал, я не узнаю? – Я знал, что ты разозлишься. – Ещё бы! Он отложил книгу, и встал с кресла. Гойл толкнул Крэбба, указывая на меня. Два придурка надеялись стать свидетелями скандала, однако не торопясь занимать сторону блондина. Удивительно, раньше они бы сразу вышвырнули меня из подземелья, за такую дерзость, ведь я посмела повысить голос на их негласного лидера. Хотя раньше, я бы вряд ли осмелилась на такое. Драко выглядел виноватым, но не настолько, чтобы попытаться исправить положение. Он сдвинул тонкие брови, и на переносице образовалась глубокая морщина, прибавляющая ему несколько лет. Засунув руки в карманы брюк, он огляделся по сторонам, и понизил голос, хотя гостиная была почти пуста. – Это был он? – я мрачно вгляделась в его лицо, предчувствуя положительный ответ. Драко кивнул. Вот как значит. Лестер Монтсон появился в поезде, чтобы похитить несовершеннолетнего ребёнка, и даже не удосужился навестить свою дочурку. Я не сдержала горькой усмешки. – Она жива? – Да. – Зачем она вам? Придира подчинилась, почему её не отпустят? – Я не знаю, – вздохнул он. – Чтобы не было больше проблем? Чтобы иметь влияние? – Но она в порядке? – Я не знаю. – В смысле ты не знаешь? – холодный ветерок пробежался по кончикам пальцев, волосы наэлектризовались. Я почувствовала бурлящую ярость, грозившуюся выплеснуться наружу. – Хочешь сказать, провёл неделю в том же доме и ни разу не видел её? Драко поднял руки, словно почувствовав перемену внутри меня. Крэбб опасливо поежился и сдвинулся на другой конец дивана, подальше от меня. – Её посадили в подвал. Она не одна, и никто не вредит ей. – Я хочу её видеть. – Зачем? – растерялся Малфой, начиная терять самообладание. – И как ты это себе представляешь? – Ты меня туда проведёшь, и скажешь, что я хочу просто навестить отца, – я сложила руки на груди, решительно глядя ему в глаза. – Я всегда была папиной дочкой. – Они не отпустят её. Резким движением я схватила Драко за руку и приподняла рукав рубашки. Нашему взору предстала чёрная метка, которую он всегда так старательно прятал. Он сморщился под моим взглядом, ни разу не взглянув на свою руку. Но как бы он не отрицал это, она была там: бледная, вырезанная словно ножом на внутренней стороне предплечья. – «Они»? Скорее «вы». Ты забываешь, кто ты, Малфой, – я отпустила его руку. – К тому же, ты мне должен. Я взглянула на Крэбба и Гойла. На их глуповатых лицах проскальзывал страх, хоть они и пытались изобразить из себя подобие суровости. – Если скажете хоть слово, я убью вас в ту же секунду, – они с трудом сглотнули и кивнули. Пламя внутри меня погасло, видимо, удивляясь, что я не получила отпор. Было приятно раскидывать угрозы налево и направо. Такого я ещё не испытывала. За один год я превратилась из невидимки, в антагониста, которого все боялись. И главным было сохранять убедительную мину, чтобы никто не осмелился задаться вопросом, а стоит ли меня бояться? Ведь пока они боялись меня, у меня было влияние. – Зачем тебе это? Зачем помогать Полоумной? – Драко всплеснул руками. – Не называй её так, – я проигнорировала вопрос и ушла из гостиной. Ответ на этот вопрос у меня был, но я не собиралась им делиться. Шагая по длинным тёмным коридорам подземелья, я с улыбкой вспоминала Эда, впервые за несколько месяцев. Он бы гордился мной. Меня посетила гениальная идея. Тот кабинет, где мы практиковали патронус с Бёрком, я оборудовала под свою лабораторию. Зарывшись в теоретические пособия по зельеварению, я наткнулась на главу «модификация и усовершенствование существующих зелий». И тогда меня словно током прошибло. Когда-то я наткнулась на похожее зелье, однако очень слабое, которое могло сопротивляться лишь «конфундусу». Но что если усовершенствовать его, добавив фистерии в зелье? Тогда не придётся ломать голову над каждым ингредиентом, однако всё равно придётся изучить совместимость ингредиентов. Но это было намного меньше работы, чем прежде предполагалось, и выше вероятность удачи. От счастья хотелось петь, и как на зло, никак нельзя было связаться с Эдом, кроме разве что зачарованного кулона. Но много информации туда не поместишь. Я сжала камень в кулаке, мысленно пытаясь представить где сейчас был друг. «Как назвать зелье против Империуса?» Кулон слегка нагрелся и испустил бледное розоватое сияние. Через минуту он погас, и вновь нагрелся. Я с улыбкой заглянула на бронзовую пластину. «Немезидус» Я фыркнула и тут же подскочила от шума за дверью. Стук каблуков вывел меня из расслабленного состояния, заставив резко напрячься. Повсюду в кабинете были разбросаны свитки, книги, перья и шкатулки с ингредиентами, которые я стащила из кабинета Снегга. Если меня здесь застукают, мне не поздоровится. Дверь отворилась, и в проходе появилась длинная фигура Малфоя. – Ты как нашёл меня? – я выскочила за дверь и заозиралась по сторонам. Коридор был пуст, он пришёл один. – Блейз сказал, где ты коротаешь свои вечера. Не знал, что ты прячешься, – он шагнул в кабинет, разглядывая стены и раскиданные по полу книги. Мне пришлось сдвинуть столы в угол комнаты, чтобы расстелить плед прямо на полу, а сидела я на одинокой подушке, которую удалось незаметно стащить из гостиной. Разумеется, я не ожидала гостей. – Что ты хотел? – Ты вчера сказала, что я тебе должен, – он многозначительно улыбнулся. Я почувствовала, как начинаю краснеть, что шло вразрез с моим решением выглядеть серьёзной и надменной. – Но, как я помню, это я помог тебе и твоим друзьям в вашей вылазке. – Ты имеешь в виду вылазку, в которую тебя не приглашали? – прищурилась я. Малфой усмехнулся, и только сейчас я поняла, что он был пьян. Он слегка покачивался, взгляд был расфокусирован, а главное над ним стоял сладковатый резкий запах огненного виски. – Господи, ты пьян! Я оттолкнула его, сделав пару шагов назад. С алкоголем у меня были непростые отношения, а точнее с алкоголиками, а ещё точнее – с отцами алкоголиками; но у кого они простые? Удивительно, как Драко протащил выпивку в школу? Ах да, я забыла, что ему, как своему среди Пожирателей, правила неписаны. – Зачем ты пришёл? – я села обратно на своё импровизированное рабочее место, склонившись над пергаментом, куда переписала нужное зелье. – Знаешь, ты не слишком дружелюбна с тем, кто собирается помочь тебе. Я взглянула на Драко. Он сел на столешницу одного из столов, и исподлобья смотрел на меня, игриво улыбаясь. – Ты поможешь вытащить Полумну? – Как же, – он махнул рукой. – Я могу помочь попасть в моё поместье. Только… – он поджал губы и помотал головой. – Только зачем оно тебе? Знаю, у тебя и твоего дружка вечно голова не на месте, что вы всюду суёте свои носы. Но это же не шутка… – Я в курсе, Малфой, – буркнула я. – Нет! – он спрыгнул со стола и направился ко мне неровной походкой. – Ты не представляешь, что там творится! Поверь мне, ты не хочешь туда попасть. Веселость испарилась. В пьяных глазах застыла вселенская усталость и печаль, и он присел рядом со мной на холодный пол, раздавив ногой один из моих скрученных свитков. – Что там произошло? – тихо спросила я. Он невесело рассмеялся, и потёр переносицу. Белые волосы, отливающие серебром, упали на глаза, и я почувствовала резкое желание прикоснуться к ним, зарыться рукой и вновь почувствовать его горячее дыхание на своей коже. Я сморгнула секундное наваждение, приводя мысли в порядок. Кажется, это мы уже проходили, и ничего не вышло. Смирись, Неми. – Много чего, – он повернулся ко мне, словно в миг протрезвев. – Не знаю, зачем оно тебе надо, но я могу помочь тебе встретиться с Полумной. Но предупреждаю, что этим людям нельзя доверять. – Я не дура, Драко, – успокоила я его, уверенно глядя в его серые глаза. – Ты не понимаешь, – он покачал головой. – Не важно, лучше постарайся быть незаметной, ни с кем не говори, и в глаза не смотри. Ты будешь просто девчонкой, которая пришла навестить отца, ясно? Быть незаметной. Это я могу. Столько лет тренировалась. – Пошли, – он резко встал и протянул мне руку. Я растерялась на миг, и автоматически схватилась за его холодную ладонь. Драко потянул меня, пока я не оказалась на ногах, совершенно сбитая с толку. – Ты ведь хотела попасть в моё поместье, – он решительно шагнул к двери. – Пошли, пока я не передумал, или не протрезвел. – Сейчас? – пискнула я, в миг растеряв всю свою браваду и дерзость. – Но я не подготовилась. У меня нет плана, или… – Неми, никакой план не поможет тебе вытащить Лавгуд из этого логова. Но я могу помочь тебе увидеться с ней, это всё! Я представила бедную девушку в заточении, в оковах, посаженную в подвале. Эта картинка заставляла меня буквально скрежетать зубами от ненависти к Пожирателям. Может, плана у меня действительно не было, но будь на моём месте Эд, он бы не рассуждал попусту и не тратил бы своё время. Нужно было увидеть Полумну, посмотреть где она и как, чтобы продумать дальнейшие действия. Хотя бы то, что она увидит дружелюбное лицо, могло немного помочь ей. Кивнув своим мыслям и собираясь с силами, я вышла в коридор вслед за Драко, и закрыла кабинет на несколько запирающих заклинаний. Сердце гулко стучало в висках, а дыхание стало прерывистым, словно мне не хватало кислорода. Но я решилась. Я никогда не была спонтанной, и каждый раз ввязываясь в очередную авантюру, я говорила себе, что это не моё. Но всё же, на удивление, я продолжала находить себе эти приключения, даже когда Эдварда Бёрка не было поблизости – того самого человека, которого я винила в этом. Так что, может это всё-таки моё?