Личный демон для До Кёнсу

      Ничем не примечательный денёк. Даже, можно сказать, типичный. Как обычно юный парень носится по дому, опаздывая в институт. Как обычно он не завтракает, заранее зная, что после будет дико жалеть об этом, хоть и не долго, потому что над ним сжалится лучший друг и протянет свою порцию риса. Минус во всем только один — потом этот друг будет припоминать ему об этом в течение всего дня и, по возможности, всей его жизни.       На самом деле, бедный парень подолгу не мог заснуть. А если быть точнее, то вообще не спал. Он даже к врачу ходил, чтобы понять, почему нормальные люди спят ночью, а днем работают, учатся, бодрствуют, в конце концов, а вот у него все наоборот. Ночью из него прямо-таки фонтаном бьёт энергия и желание веселиться, отодвигая здравый разум на второй план. Однако врачи только разводили руками и прописывали ему лошадиные дозы снотворного, оставляя юношу один на один со своей проблемой. В общем-то, ничего нового. Нынешние врачи скорее пропишут тебе активированный уголь от всех невзгод, нежели проведут нормальное обследование. Спасибо и на этом.       Многие считают, что по ночам парень ходит в элитные ночные клубы, а некоторые даже утверждают, что якобы видели его, и он там просто шикарно проводил время, вливая в себя самбуку в два ручья, вися в это время на шесте. Никто не поверит, что он всегда сидит дома и никакие клубы не посещает. Да, на утро у него бешеный взгляд, а внешний вид заставит задуматься о том, где именно был или откуда этот парень вообще вылез: небрежно висящая одежда, на голове «творческий беспорядок», как любят говорить парикмахеры, и «полный пиздец», как любит говорить большая часть населения. Довершают сей поистине прекрасный облик мешки под глазами, которые можно использовать вместо рюкзака, складывая туда все необходимое. Единственное, что может спасти юношу от неоправданной клеветы — его, грубо говоря, трезвое лицо и отсутствие перегара. Но, к сожалению, если человек решил что-то для себя, то переубедить его в обратном будет практически невозможно.       По приезде в институт всё идёт как обычно. Даже тошно. Пока До поднимается на своё место, его преследуют смешки одногруппников, предвкушающих скорый конец лекции и возможность кинуть свой камень в чужой огород. Но пока что они себя сдерживают только из-за того, что лекция в самом разгаре, а проверять на своей шкуре, почему этому лектору дали прозвище «демон», желания не было.       Сев на своё законное место рядом с другом, который, пожалуй, единственный, кто не поддался общему порыву, чтобы довести несчастного омегу. Тот видел, что на самом деле Кен очень добрый и открытый к общению. Он видел его испуганный взгляд, когда парня впервые прижали за горло к стене и угрожали. Друг Кенсу просто не видел причин избегать небольшого паренька, с большими черными глазами и пухлыми губами. Он находил До очень милым, особенно, когда тот улыбался. С ним общаться было гораздо легче и комфортнее, нежели с остальными. Но была одна вещь, которая заставляла друга Кенсу сжимать кулаки от злости, но не иметь возможности как-то это прекратить.       Одной и, пожалуй, самой главной причиной всех издевок над парнем является не его внешний вид по утрам или вечные опоздания, а факт, что До — омега, который пахнет до одури приятно. Он пахнет так, что глаза закатываются и не возвращаются на свое законное место от удовольствия. В родном запахе омеги присутствовал ещё один, который определенно принадлежал альфе. Сильному и крепкому альфе. А вся эта общая какофония запахов, напоминающая вкупе ванильный латте, давила на психику одногруппников. Они чувствовали некое давление, которое на подсознательном уровне двигало всех альф к подчинению, но кого это будет устраивать? Поэтому все всячески пытаются унизить его, надеясь, что До уйдет в другое учебное заведение, потому что, знаете, колется. А с другой стороны бесит то, что этот малой держится и каждый новый день приходит как ни в чем не бывало. Он ни разу никому не пожаловался, и это бесит вдвойне сильнее. — О-о, мой малыш Кенни опять проспал, — сладко протянул его лучший друг Бэкхен.       Бэк так же являлся омегой, причем очень красивым, сексуальным и обаятельным, по мнению До. Однако в тихом омуте… Бэк и Кенсу — два маньяка-извращенца. А если быть точнее, то их дуэт состоит из маньяка и извращенца. Один все время улыбается так, как будто убил кого-то, или только собирается, а второй соблазняет всё живое и неживое, стреляя своими глазками, подведенными идеально, как обычно. Сегодняшний день не исключение. Бэкхен сразу же достает контейнер с рисом и жареной свининой, демонстрируя его своему другу. — Я взял два, наученный горьким опытом. Единственное, что сейчас мог сделать Кенсу, так это улыбнуться в благодарность, кивнуть головой, зевнуть и уснуть. Правда, ненадолго. Его разбудил гром. Гром и смех. Еще не до конца соображая, что только что произошло, омега приоткрыл один глаз, смотря в окно, однако там был солнечный весенний день. Никакого дождя. — До Кенсу, позвольте узнать, какого черта вы делаете?! Когда гром раздался еще раз, то сон, как рукой сняло. Властный, басистый голос с хрипотцой раздавался четко над его головой. — Мне повторить вопрос? Единственное, о чем сейчас думал До, так это о завещании, которое он еще не написал. А стоило бы задуматься об этом раньше. Но, увы, момент уже упущен, и его папа не узнает, что Кенсу завещает ему свои рисунки и рецепты. И что гроб он хочет сиреневого цвета, с черным кружевом. — Я спал… — Начал было тихо омега, как был жестоко прерван. — А ночью вы чем занимались? Или вы, как ленивец, спите целыми днями напролет, а просыпаетесь только чтобы поесть, сходить в туалет или совокупиться? По аудитории прошёл тихий смешок, ведь, по мнению окружающих, именно этим он ночами и занимается — совокупляется, как кролик. Черный, маленький кролик… — Я… И нервный взгляд начал бегать по аудитории, как будто ища спасения хоть в ком-то, но, увы, кроме глаз, наполненных радостью, издевкой и отвращением, он не нашёл. Только один человек сейчас переживал за него и понимал всю свою беспомощность, и он сидел справа от До, смотря на него щенячьим взглядом, чуть ли не скуля. — А ночью я не спал. — Да ну? — скрестив руки на груди, спрашивал препод, смотря с некой смешинкой в глазах. Скорее всего, для преподавателя это всего лишь повод отвлечься и хоть как-то поднять себе настроение. — У вас сбиты биологические часы, друг мой. Нормальные люди ночью спят, а не днём. Омега лишь начинал раздражаться, что его так унижают перед всей группой, говоря о его больной теме. Он и без него в курсе, что не спать ночами — не нормально ни разу. Его самого это беспокоит и бесит одновременно, так об этом теперь орут на каждом углу. И не знает, разве что, глухой. — Я знаю, простите.       Его оппонент, в свою очередь, всего лишь вскинул бровь и спокойно пошел к своему месту, продолжая лекцию скучным и занудным тоном, как будто ничего и не было. Блеск в его глазах исчез, оставляя лишь слегка помутневший взгляд. Он снова ушёл в свой мир чисел.       В это время все крутились, обсуждая горячую новость, но вот только всем было не понятно: почему лектор не довел дело до конца? Почему не завалил его кучей вопросов за четвертый курс, хотя они и на втором. Почему так просто сдался? Пожалел? Разве Демон хоть раз кого-нибудь жалел? У всех была уйма вопросов и ни одного ответа. Тем временем лекция подошла к концу, вся аудитория погрузилась в громкий говор студентов и стук сумок об парты. Все радостно вывалились оттуда, направляясь на улицу, как вдруг услышали, что Демон все же попросил остаться Кенсу на пару минут. — Итак, почему ты не спишь по ночам? Только честно. Кенсу лишь обреченно посмотрел на друга. Собравшись с силами, и громко выдохнув, он начал. — Вы же сами сказали, что у меня сбиты биологические часы. — А теперь правду. — Мистер Ним, но это так и есть. Днем я сплю, а ближе к вечеру у меня открывается второе дыхание. И всю ночь я делаю уроки, которые не стал делать днем. — У тебя же есть ко мне вопрос, почему ты его не задаешь? — хитро улыбнувшись, и, откинувшись на стуле, спросил преподаватель. На памяти омег ещё ни разу не было таких ситуаций, когда переключались со скоростью света с одной темы на другую. — Почему вы не поставили мне два? Вся аудитория озарилась громким смехом. Бэкхен и Кенсу лишь сильней друг к другу прижались и втянули головы, словно черепахи. Подобное они видели и слышали впервые. Этот бета явно сошел с ума, ему пора на покой. Будет сидеть вечерами в кресле-качалке и читать газеты для людей 65+. — А тебе так хотелось, студент До? — Н-нет, просто… — До, я же не зверь, я понимаю, жизнь молодая, омежья… — Я из дома никуда, кроме института, магазина и дома Бэкхена не выхожу. Альфы у меня нет, и не было, а те слухи, что пустила моя группа по всему универу — ложь. — Знаешь, почему мне дали прозвище Демон? Обе омеги лишь ошарашено переглянулись. Этот старик так и будет с темы на тему скакать? Но после в их взглядах читался самый настоящий пиздец. Мирового масштаба просто. Увидев перепуганные взгляды перед ним, Ним лишь улыбнулся. — Вы думали, что я не узнаю? Я всегда обо всем узнаю первым, имейте в виду. А такое прозвище мне дали за мой характер. На каждой сессии я задаю много сложных вопросов тем, кто считал, что он тут самый главный и умный. Эм…слишком самоуверенным, да. — Но это же не честно. Вы должны задавать вопросы по пройденному материалу и оценивать знания, а не поведение студента. — Скажем так, я знаю, на что они способны и на что сдадут, заранее. А так я просто делаю это немного интересней для себя. Мне нравится смотреть на их испуганные лица, полные ужаса и недопонимания. Они считают, что это было по программе, просто они много пропустили или прослушали, но на самом деле это не так. Это весело, на самом-то деле.       У Кенсу в горле все пересохло, его преподаватель — психопат, которому пора на покой. И пока не поздно, он схватил своего друга за рукав рубашки и побежал прочь из кабинета.       Только когда парни пришли в свой укромный уголок, находящийся в саду на территории института, они начали разговор. — Су, почему ты мне никогда про это не рассказывал? А только придумывал истории, как ты в очередной раз проспал. Ты мне не доверяешь? — Боже, Бэк, не неси чушь. Просто, правда очень глупая, и ты бы смеялся. — Да, но сказать можно было, — омега отвернулся, обиженно надув губы.       Долго смотря на спину друга, До все думал, что он неправильная омега. У него нет страсти к косметике, как у большинства омег, он мечтает о супер — силе, а не о супер — альфе, он редко обижается, а если обижается, то на пару минут. С ним все не так. Тяжело вздохнув, он сел рядом с другом и положил голову ему на спину. — Бэкки, я, кажется, бракованный. Резко повернувшись, Бен схватил лицо друга и начал смотреть тому прямо в глаза. — Что за чушь ты несешь? Ты красивый, До-дош. — Дело не в этом. Я с самого детства такой. Бэк, пообещай, что никому никогда не расскажешь то, что я тебе сейчас скажу, — дождавшись кивка в ответ, он продолжил. — Днём я дико хочу спать, как нормальный человек ночью. Ближе к десяти часам вечера я начинаю чувствовать, как по венам разливается тепло и поднимается настроение. В конечном итоге, ночью я полон сил и хочу развлечений, экстрима, понимаешь? — Понимаю, ты хочешь приключений на свой зад. — Боже, Бэкхен, — омега приложил ладонь к лицу, после начиная устало потирать виски. — Я не такой, как все типичные омеги, ты же знаешь. А ближе к утру вся моя энергия начинает испаряться, и на её место приходит дикая усталость, как будто я вагоны разгружал всю ночь. — До, ты течешь раз в несколько месяцев, следовательно, ты — нормальный омега, — продолжал друг, игнорируя конец истории. — Ты хоть знаешь, как ты пахнешь? — Ответом послужил лишь растерянный взгляд. — В смысле нет? Ты серьёзно? — Да. — Кенсу, ты пахнешь кофе со сливками, но, в то же время, присутствует еле уловимый аромат ванили. Он почти не чувствуется, но он есть. Такого запаха не бывает, однако ты — исключение. Из-за этого легкого вкрапления ванили все и думают, что у тебя уже кто-то был. — Ты хочешь сказать, что надо мной все издеваются только из-за этой чертовой ванили? — Да.       Весь день Кенсу ходил сам не свой, ведь он всегда считал, что все беды из-за его небольшого роста и достаточно милой внешности, а оказывается, что все нормально. Проблема заключается в обычной человеческой зависти. Все уверенно бьют себе кулаком в грудь, утверждая, что До уже не девственник. Получается, все завидуют, что кого-то нагнули и поставили метку, а кого-то просто нагнули и забыли. Глупые люди. — Кофе и ваниль, приторно как-то должно быть. — Придя домой, омега попытался повторить эту смесь, получая ванильный латте. Пахло приятно, сладко. Какое-то время омега сидел в своем любимом кресле, попивая приготовленный ранее напиток, полностью погрузившись в свои мысли. — Что такого, даже если у меня кто-то и был, их какое дело?       С самого детства все сторонились Кенсу по неизвестной для него причине. Ведь если он с кем и дружил, то с ним не было скучно, так что потом менялось? Решив не забивать голову всяким бредом, омега включил телевизор. Парень понял, что с ним явно что-то не так, когда он начал комментировать боевик, ругая главных героев за их тупость и незнание. — Да кто же так громко ходит по пустому складу? Айщ, ты под ноги будешь смотреть, придурок? Вот кто сначала стоит и болтает о смысле жизни полтора часа, а потом пытается свернуть шею? В лоб стреляй и контрольный в сердце. Господи, ты бы бомбу еще дальше заложил, неуч. Вот вывернул бы ему руку, проблем меньше б было.       Прикол заключался в том, что Кенсу никогда раньше не наблюдал за собой такой хладнокровности. Он по жизни не любил, когда кого-то убивали просто так, а тут вдруг сидит и аки барон какой-то указывает, что нужно было сделать, чтобы было наверняка. Когда фильм закончился, была глубокая ночь. И только сейчас омегу пробило в дрожь от того, что он смотрел: сплошные взрывы, кровь, трупы…       За сегодняшний день было слишком много всего, и Кенсу решил сходить хоть раз погулять. Это знаете, когда глянул нечто ужасное для своей нежной психики, а потом на часы взор свой чудный бросаешь и: «Оу, половина двенадцатого! Мне срочно нужно погулять!» (Это было краткое пособие, как работает рычаг тупости).       Было поздно, но решив, что пойдет по освещенным улицам, омега оделся и вышел. Приятный прохладный воздух, пахло весной. Природа только начинала оживать, что делало это время года в какой-то степени хрупким. Как новорожденный ребенок, он еще слаб и беззащитен, но постепенно набирает свою силу и расцветает.       Су сидел на лавке в парке, наблюдая за влюблёнными парочками или уже целыми семьями. Кто-то ожидал пополнения, и это слегка тронуло Кенсу. (Забьем на тот факт, что на улице были ещё большие кретины, нежели наш Кенсу, потому что как объяснить, что забыли на улице ночью родители с маленькими детьми или беременные омеги, я не в силах, простите) Он тоже хочет пару, детей и собаку, но он абсолютно один. Почему так? Он явно сделал что-то не так в прошлой жизни. Как минимум, взорвал планету. Тяжело вздохнув, парень поднялся с лавочки и направился в сторону дома — похолодало.       По пути он вспомнил своего друга. У Бэкхена тоже нет пары, но он очень красивый, особенно его пальцы — это нечто. И у него так же не много друзей — трое: его родители и До. — Неужели, из-за меня с ним никто не дружит? — Но процесс самокопания был жестоко прерван. Запах альф. Только омега хотел дернуться и убежать подальше от того места, как его окружили. — Ну почему именно я? — Думал омега, смотря на потускневшее небо. — Малыш, что же ты один так поздно ходишь? Не бойся, сладкий, больно не будет, но это не точно, — сказал потенциальный насильник и начал гаденько посмеиваться.       Кенсу лишь нервно закатил глаза. Слишком банально. Слишком сладкие фразочки, явно позаимствованные из дешевого американского фильмеца.       Тем не менее, страх сковал все тело, омега не знал что ему делать и куда бежать. Чувство самосохранения все же работает вперед всего. Народ, как назло, куда-то весь исчез, тусклый свет фонаря, находящегося неподалеку, особо не помогал. Альфа схватил До за шкирку, как маленького котенка, и прижал лицом к стене. Противный перезревший альфа гладил омегу по спине, оттягивая момент, чтобы тот как можно больше испугался. — Малыш, а не хотел бы ты сделать мне приятно? — Если ты про отбить твои яица, то да, с радостью.       Такой ответ явно не удовлетворил альфу, и он начал быстрее снимать штаны, чтобы вновь увидеть ужас на этом милом личике. — Твой альфа явно расстроится, когда узнает, что его омегу отымели в грязной подворотне.       Дальше началось то, чего не ожидал никто. Откуда-то выскочил огромный пес. Собакой назвать это чудище было сложно, оно было в половину перепуганной насмерть омеги; с большими желтыми глазами и массивными когтистыми лапами. Благодаря своей иссиня-чёрной шерсти зверь сливался с покровом ночи. Последнее, пожалуй, что помнил До, так это собачий вой, крики тех альф и острую боль в шее.