Личный демон для До Кёнсу

      Осень. По широкой тропинке, усыпанной разноцветными листьями, бежал маленький мальчик, размахивая игрушечным молоточком в руках. На улице тепло, поэтому можно встретить много семейных пар, что решили подышать свежим воздухом. В ясном голубом небе ярко светит солнце, но уже не прогревает воздух так, как летом. Где-то вдали слышен шум большого города. Рев двигателей автомобилей и нескончаемые звуковые сигналы. В самом парке тихо, слышен лишь звонкий детский смех и лай собаки, что не может отобрать у своего хозяина грязную палку.       Ребёнок подбежал к молодому омеге, отдавая свой молоток и требуя взамен пакетик с любимым соком. Красная вязаная шапочка чуть съехала вниз, закрывая маленькому альфе обзор. — Юнги, дай я тебе шапочку поправлю, ты же не видишь ничего, — ответил с легкой улыбкой омега, поправляя головной убор. — Хен, а где отец? — Они с дядей Чанелем скоро придут, — ответил взрослый, тиская малыша за пухленькую щечку, в ответ получая недовольную моську.       Бэкхен слегка потянулся на лавочке, вытягивая руки вверх. Юнги убежал играть почти сразу, как только допил свой сок. Сейчас же омега наблюдает за тем, как маленький альфа доводит до слез другого ребёнка, безжалостно лупя своим молоточком по чужой пожарной машинке. Тяжело вздохнув, Бэкхен направился к детям. — Юнги, извинись и пошли отсюда. Ребёнок ответил категоричным отказом, дуя губки и сильно хмурясь. — Я все расскажу твоему папе. Ты же не хочешь расстроить папу? — отрицательный кивок головы. — Давай, извинись. — Хен, он подумал, что я плохой, — пробурчал обиженно ребёнок, опуская голову вниз. Бэкхен лишь в ужасе уставился на пятилетнего сына своего друга. — В смысле он подумал? — Я слышу мысли других людей. «Бля» — Хен, а что такое «бля»? — Тихо! Такое нельзя повторять, — завопил омега, вытягивая руки перед собой. Если Кенсу узнает чему его сына тут научили, то буквально через две минуты кое-кто будет висеть головой вниз. — Хен, папа говорит больше непонятных слов. И я не расскажу ему ничего, если мы сейчас просто уйдем. Я не хочу извиняться. — Таким образом ты только подтверждаешь его мысли. Хорошие дети не бьют других и не портят их игрушки. Он же не сказал этого вслух. — Но подумал же! — Юнги, — повторил с нажимом взрослый, грозно смотря прямо в орехового цвета глаза.       В ответ ребёнок пробормотал что-то на латинском и направился к выходу из парка. Бэкхену оставалось лишь следовать за младшим, бубня различные ругательства себе под нос. Вот уж точно яблоко от яблони. Юнги был умен не по годам и достаточно спокоен. Его характер не был сахарным, и это стало понятно с того самого момента, как двухгодовалый малыш воткнул старому черту в глаз цветной карандаш и звонко рассмеялся. Кенсу тогда был в шоке и не знал что делать. Кай же был доволен своим малышом, считая, что слепому черту глаза не нужны.       Внешне Юнги не походил ни на одного из родителей. В отличие от смуглых родителей, в особенности отца, у малыша была бледная кожа, от чего Кенсу сильно переживал, что с ребёнком что-то не так. Частые прогулки под летним солнцем не увенчались успехом. Юнги улыбался достаточно редко, предпочитая наблюдать за остальными. Малыш улыбался только в трех случаях: если ему приносили банановое молоко, если отец играл с ним, либо же, когда кто-то падал. Последний пункт стал ещё одним важным звоночком для Кенсу. Он замечательно понимал, что сын двух демонов ангелом не будет, но чтобы вот так. Когда кому-то больно или плохо, то даже Кай на это не реагирует. Старший альфа смеется достаточно часто и по обычным причинам: момент смешной или кто анекдот рассказал. Излишняя жестокость сына пугала, заставляя бояться того рокового дня, когда станет ясно его предназначение. На настоящее время всем остается только гадать и нервно ждать своего часа.       В кафе, что находилось недалеко от парка было многолюдно. Почти все столики были заняты и Бэкхен занял места за стойками, что растянулись вдоль окна. Эти места были менее комфортными, нежели другие, но так возникала возможность понаблюдать за окружающими, да и за жизнью города в целом.       В кафе преобладал темный цвет. Пол был застелен ламинатом темно-коричневого цвета, столики были в тон. Мягкие кожаные диванчики и кружевные узоры на стенах карамельного цвета — черные. С потолка свисали лампочки, что придавали темному помещению уюта. В углу находился бар с большим выбором различных сиропов, десертов и выпивки. По небольшому помещению витали лёгкие ароматы кофе и пряностей. Легкая приглушенная музыка, играющая на фоне, создавала особую атмосферу.       Спустя минут пять, когда Бэкхен уже допивал свой мятный чай, а Юнги доедал свое шоколадное пирожное, в кафе зашли двое высоких альф, что разом приковали к себе внимание свободных омег. Кай был одет в чёрную водолазку, что хорошо гармонировала с его угольным цветом волос, черные узкие джинсы с дырками на коленях и в кремовое пальто до колена, что в купе с бронзовым оттенком кожи делало альфу ещё сексуальнее. Рядом же стоял Чанель в чёрных узких джинсах, белой футболке с цветным принтом на груди и чёрной косухе. Его пепельный цвет волос заставлял омег восторженно вздыхать. Идиллию нарушил громкий детский возглас. — Отец, мы здесь! — и ребенок начал активно махать своей маленькой ладошкой, привлекая внимание. Слезть со стула самостоятельно он просто не мог, поэтому продолжал оставаться на месте, елозя от нетерпения.       Этот крик стал ушатом ледяной воды для всех, кто надеялся и кто потек. Только после этого многие заметили обручальные кольца на безымянных пальцах обоих. В момент, когда альфы вошли, замерло, казалось бы, все живое. Но юнгино «отец!» вернуло всех к их преостановленным беседам или остывавшим блюдам. Ловить тут явно нечего. — Хэй, малыш, как погуляли? — поглаживая ребёнка по смольным волосам. Хоть что-то взял от родителей. — Хорошо, а когда мы пойдём домой? — Юнги, то ты не мог дождаться возвращения своего отца, то теперь уже домой рвешься, — начал хихикать омега, поглаживая руку маленького. — Отца я забрал, теперь надо его домой привести. Меня папа попросил. Послышался дружный смех. — Твой папа очень заботлив, верно, малой? — спросил Чанель, бессовестно воруя десерт у младшего. — А ещё хен пообещал сюрприз для всех, когда мы вернемся. Я хочу сюрприз, поэтому мы все возвращаемся в ад, — послышался смех со стороны. — У вас очень забавный ребёнок. Рядом стоял зрелый омега лет пятидесяти. — А ещё очень воспитанный и чужие разговоры не подслушивает, — получив в ответ недовольное фырчание, семейка отправилась домой. Там всех ждал вкусный ужин от Кенсу по случаю его удачной трудоустройки.       С тех пор, как Кенсу переехал к альфе, в доме бывшего холостяка произошло множество изменений. Почти каждое сопровождалось нытьем альфы, но конечный результат, как оказалось, стоил потраченных нервных клеток обоих. Часть старой мебели была заменена на новую, оставшаяся была отправлена на помойку. Так же в комнатах появились мелкие элементы декора, такие как: статуэтки, вазы с искусственными цветами. На новых обоях появились картины и фоторамки, а на старом, но горячо любимом альфой диване, который тот с боем отстоял, появились мягкие подушки. Беря во внимание и тот факт, что в некогда холостяцком доме теперь появился ребёнок, то весь пол теперь был заминирован детскими игрушками, что маленький Юнги отказывался собирать. Гостиная была немного видоизменена, теперь в центре комнаты находился большой стол, купленный специально для общих посиделок и ужинов.       Когда все собрались за большим прямоугольным столом, то Бэкхен лишний раз убедился, что дороже этих существ у него никого нет. Несмотря на набитые рты, Чанель с Сехуном продолжали спорить и смеяться одновременно. Родители Кенсу переговаривались с родителями Кая, бросая косые взгляды на альф, что вели себя хуже пятилетнего ребёнка. Юнги же спокойно ел, внимательно наблюдая за своими любимыми хенами. С особым энтузиазмом рассказывал о своем дне папе, параллельно передавая листья салата отцу, что так же внимательно слушал своего малыша, изредка тепло улыбаясь. Все сидят за одним столом, но хоть и ведут беседы по интересам, каждый слушает другого. Многие несколько раз отвлекаются от своих разговоров, лишь бы послушать как Юнги нашел каштан или как он кидал камушки в реку, пока гулял с Бэкхеном в парке.       Хоть многие и считают, что малыш растет слишком жестоким, но он обычный ребёнок. Он так же только познает окружающий мир и многого ещё не знает и не понимает. Он так же, как и другие дети плачет, если сильно ударяется. В Юнги нет ничего, что выделяло бы его среди остальных детей его возраста. И Бэкхен уверен, что Юнги очень внимательный и добрый. Да, понятия доброта и демон в одном предложении не употребляются, но по отношению к близким и дорогим его маленькому сердцу людям, Юнги добрый. Одно только его внимание к отцу или Сехуну чего стоит. Малыш крепко прижимался к широкой груди своего хена, когда тот сильно устал. Юнги часто сидит рядом и молча выслушивает, когда хену есть что рассказать. Иногда даже что-то отвечает и поддерживает. В том, что Юнги самый обыкновенный ребёнок, сомнений быть не может. Единственным отличием является его способность к чтению мыслей, но уж точно не жестокость. У Бэкхена особая тяга к этому малышу и объяснить свое поведение он не в состоянии. Иногда становится страшно, потому что проскальзывают нотки привязанности, верности и любви. Но страшно становится лишь потому, что эти эмоции по своей силе сравнимы лишь с чувствами к Чанелю. Бэкхен сам не до конца понимает что происходит, потому что ведет он себя так, словно перед ним истинный. Однако его настоящий и единственный истинный сейчас давится кусочком мяса, а его друзья-дорки громко смеются и помогать явно не собираются. Тяжело выдохнув, Бэк ударил мужа по спине, помогая с его проблемой. Уже в самом конце ужина, когда родители хозяев дома ушли, а остальные пили кофе в гостиной, Юнги напомнил омеге о его сюрпризе, забираясь на колени старшего. — Да, точно. Я уже и забыл, — заулыбался, поправляя прическу. — Я беременный.       Чанель в сотый раз за вечер поперхнулся, но в этот раз уже крепким кофе без сахара. Напиток пошел носом, но альфа на это не обращал внимания, смотря в глаза своего омеги. Кай с Сехуном сидели с широко раскрытыми ртами, мысленно прикидывая какой ребёнок может родиться у их друга, если брать во внимание и гены Бэкхена. Кенсу сидел со спокойным выражением лица, мысленно желая удачи своему лучшему другу. У Пак Чанеля не может родиться спокойный малыш. А если вспомнить, что и сам омега не из монастыря вышел, то в будущем все явно еще побегают. Один Юнги сидел с серьезным выражением лица, не понимая что происходит. Почему все так удивились? Почему папа жалеет Хена? Что значит беременный? Почему Чанель-хен стоит на коленях перед Бэкхен-хеном? Спустившись с колен старшего на пол и отойдя к креслу, где сидел папа. — Хен, ты болен? — спросил грустным голосом маленький альфа. Все тихо засмеялись. — Нет, Юнги. Просто скоро у твоего хена в животе начнет расти малыш, — пояснил Кенсу, сажая ребенка на колени. — А это заразно? — все в очередной раз громко засмеялись. — Это как посмотреть, — продолжал посмеиваться Сехун. — Вот только попробуй ему тут что-то пояснить, — пригрозил Кай, продолжая широко улыбаться.       Пока все были увлечены разговором о беременности омеги и реакции Чанеля на неё, Юнги подошел к Бэкхену и положил свою маленькую ладошку на ещё плоский живот. — Омега, — прозвучало так уверено, что никто не стал спорить.       Прошло два месяца, прежде чем Бэкхен решился порадовать своих родителей. В том, что папа будет счастлив, омега не сомневался, но вот реакция отца оставалась загадкой. — Чанель, давай ещё подождем? — нервничал Бэкхен, расхаживая туда-сюда. — У тебя уже третий месяц, Бэк. Предлагаешь дождаться того счастливого дня, когда уже ни одна футболка или толстовка не спрячут твой живот? Да Люцифер разнесет половину Ада. — А так ты пострадаешь. — Не неси чепухи. Ты просто нервничаешь, а тебе это, к слову, вредно. Давай я сделаю тебе ромашковый чай, а после мы отправимся в гости к твоему отцу? — получив утвердительный кивок и надутые губы, альфа направился в сторону кухни, тихо посмеиваясь.       Полночь. Самый разгар работы. Из многих комнат доносятся визги и вопли, что смешиваются с хрипом умирающих. По широкому мраморному залу медленно расхаживают разные существа, нося в руках папки с документами или орудия для пыток. На стенах зала по всему его периметру висят факелы, нагревая и без того раскалённый воздух. На троне восседает верховный демон, обсуждая что-то со своим старшим сыном, хмурясь и указывая на какие-то недочеты в списках. Заметив своего младшего сына, вымученно улыбнулся, растягиваясь на троне. — Привет, малыш, какими судьбами? — Пап, у меня для вас есть новость, — Чанель лишь крепче сжал похолодевшую вмиг ладошку своего омеги. — Минсок, позови папу.       Те пятнадцать минут, что были проведены в тишине, показались для Бэкхена десятым кругом Ада. Его личной пыткой. Он даже представить себе не мог, что такую радостную новость будет так тяжело рассказать своей семье. Слова на ужине дались ему легко, даже слишком. А сейчас язык к небу прилип и сухо во рту, словно в Сахаре. Голова кругом идет, и ноги подкашиваются. Бэкхен так бы и завалился на пол, если бы не Чанель, что крепко прижимал к себе за талию. В зал вошел папа омеги, тепло ему улыбаясь. — Так что за новость? Я ничего не пропустил? — Нет. — Пап, отец, я.я беременный, — ответил чуть заикаясь, и смотря взглядом побитой собаки. — А я знал, что ты свой пестик при себе не удержишь! Мой маленький цветочек, мой омежка… — начал кричать и причитать отец Бэкхена. — Люцифер, мы же замужем. Это нормально, что мы решили… — Замолчи, сволочь ушастая, пока я тебя в комнату номер пять не отправил! Бэкхен, а ты куда смотрел?! Не мог ему кран там вовремя перекрыть? — Ну, отец, — начал хныкать омега. — Неужели ты не рад, что станешь дедушкой? — Конечно же я рад. — Не заметно, дорогой, — подал голос папа Бэкхена, выходя вперед и обнимая своего сына. — Я очень рад, Бэкхен, какой срок? — Три месяца. — И ты молчал?! Проклятый котел, что же это такое?! Собственный сын три месяца в неведении держал. — Я боялся. — И не мудрено, — хмыкнул Тэбон, продолжая гладить сына по голове. — Я бы на его месте дотянул до того момента, когда живот уже не спрятать. — Но, Тэбон, — начал скулить Люцифер, веселя этим окружающих. Заметив уничтожающий взгляд супруга, замолчал. — Что насчет выпить?       Пару минут спустя в зал занесли поднос с фужерами. Все присутсвующие, кроме Бэкхена, пили густую кровь грешника, блаженно улыбаясь. Неожиданно Чанель осел на пол и начал весь чесаться. — Твою ж мать, и яд его не берет, — вздохнул Люцифер, продолжая потягивать напиток из бокала. — Отец! — Люцифер! — закричали омеги одновременно. — Ты хотел отравить мужа своего сына? — Живучая тварина, — бормотал в бокал владыка, игнорируя обиженный взгляд Бэкхена и осуждающий от супруга.

Пять месяцев спустя.

      Март. Начало весны. Небо окрашено в огненные цвета: оранжевый и красный. Пять часов утра. На улице дует холодный ветер, вынуждая людей плотнее завязывать шарфы. Многие спешат на работу, на ходу продумывая план на сегодняшний день. А вот у омеги, что восемь месяцев развивалась в животе своего папочки, другие планы на это утро. Мирно спящего на животе альфу точный пинок в зад скидывает с теплой постели. — Вставай, грешник, я рожаю, — заявил будничным тоном омега. — Да, хорошо. Йаа, — завопил альфа, когда трусы воспламенились. — Я рожаю, придурок. — Как? Куда рожаешь? Не рано? Соки уже отошли? — начал истерично перебирать альфа, носясь по комнате. — Единственное, что тут отошло, так это твои мозги, — заявил Бэкхен, набирая номер папы на мобильном.       Четыре часа спустя в сеульском роддоме на свет появился Тэхен, оглушая своим писком весь персонал. В девять часов утра за окном ярко светило солнце, а на ещё голом сучке дерева заливались пением птицы. На уставшее «поздравляем, у вас шикарный малыш-омега» Чанель бесстыдно грохнулся в обморок. Данное зрелище тут же было заснято на мобильники двух дорков, что гаденько смеялись. Уставший Бэкхен даже не обращал никакого внимания на тушу рядом с кроватью. Его крохотный малыш — это все, что волновало омегу. Тэхен лежал на руках своего папы, уже закутанный в покрывало. — Поздравляю, Бэк. Он у тебя чудный, — поздравил друга Кенсу, внимательно смотря на сверток. — Хен, а я, — начал пищать Юнги, просясь на кровать. — О, — только и смог произнести маленький альфа, когда дорвался до своей цели. — Ну, привет, Вишенка, — сказал неожиданно серьезным голосом Юнги. — Не понял, — чуть не упав со стула. — Кенсу, ты в теме? — Нет, — произнес ошарашенный не менее омега. — Я разговаривал с ним на протяжении всего времени. Он мой, — ответил четко Юнги, поглаживая сверток в руках офигевшего родителя. — Я родить не успел, а у моего сына уже альфа есть. Ким Кенсу, твою же мать, — устало выдохнул Бэкхен и приложил свободную руку к лицу. — Это еще Чан не в курсе, — продолжал хрюкать из своего угла Кай. — Здравствуй, жопа. — Повеселимся, — улыбнулся Сехун.       Зная Люцифера, маленького Тэхена либо запрут в высокой башне, как принцессу, либо же спрячут в одной из стран мира. Владыка уже проебался один раз, когда отдал своего сына падшему. Но вот своего внука он уже точно не проворонит.