The Last Day

Глава 1 Ненавязчиво присаживаясь рядом, старик протянул Кирку бокал с чем-то синим и искрящимся. — Что бы вы стали делать, если бы жили последний день? — В каком смысле? — Джим благодарно кивнул и сделал глоток — на этом чертовом вечере от бесконечной болтовни горло пересыхало только так. — В прямом. Если бы вы знали, что умрете завтра вечером, как бы вы провели оставшиеся сутки? Вскинув бровь, — он что, серьезно? — Кирк усмехнулся и, подумав с пару секунд, ответил: — Понятия не имею. — Смогли бы вы, человек, хотя бы раз в жизни быть честным с самим собой? — старик-вертурианец отсалютовал ему бокалом. Чертовы туземцы! Ставящие истину во главе всего и вся, поклоняющиеся ей как богине, проходящие испытание честностью!.. — Это какая-то проверка? — поморщился Джим. — Испытание истиной. Мы заключим союз, если вы его пройдете. — И мне нужно всего лишь правдиво ответить на серию вопросов? — Не только, — сделав глоток, старик встал и кивнул ему на прощание. — Еще и выжить. — Что?.. — Кирк вскочил на ноги, моргнул, но старика уже не было, словно тот растворился в воздухе. Вокруг двигались и разговаривали остальные, словно ничего не произошло. Прием шел своим чередом. Потерев глаза, Джим огляделся по сторонам. Вот Ухура, как всегда прекрасная, любезничает со Споком. Чуть дальше и левее — Боунс с Сулу, размахивая руками, обсуждают что-то, определенно относящееся к медицине: во всяком случае, слова «клеточная мембрана», «пролежни» и «присыпка» навевали мысль если не о ней, то о маленьких детях. У самого окна с энсином Чеховым любезничал посол вертурианцев, которого, собственно, и высматривал Джим. Павел, вообще, явно пришелся здесь ко двору: по-юношески непосредственный, русский гений был честен, как с окружающими, так, видимо, и с самим собой. Кирк направился к ним, разрушая идиллию и почти бесцеремонно прерывая разговор: — Старейшина, — он поклонился. — Что такое «испытание истиной»? Посол смерил его равнодушным взглядом: — Вам достаточно того знания, что вы уже имеете. — Да я даже не уверен, что понял то, что уже имею! — возмутился Джим. — Он сказал, что мне нужно выжить. Из-за чего я должен умереть? Чего мне остерегаться? — Вы ведь уже знаете, капитан. Не обманывайте себя, — совет прозвучал двояко. — Выжить? — Чехов сделал большие глаза. — Кэптэн… — Энсин, — развернулся к нему Кирк. — Я прошу вас оставить услышанное при себе. Он с секунду смотрел на Павла, а затем снова перевел взгляд на посла. — Кто говорил со мной? — Жрец, — мгновенно ответил вертурианец. Это было плохо. Общественный строй на планете был прост, как и в любом не слишком развитом обществе: сначала духовная власть, а затем уже — светская. Джим вдруг встрепенулся, охваченный внезапной мыслью: — А что будет, если я не пройду испытание? Вы отпустите команду? — Вас никто не держит, капитан. Члены вашего экипажа — как и вы — вольны подняться на борт прямо сейчас. Если вы свяжетесь с нами через сутки, то договор будет подписан; нет — следующий, кто придет после вас, подвергнется тому же испытанию. Кивнув, Джим отошел в сторону и, сунув на поднос официанта пустой бокал, ухватил новый. Шипучка неслабо била по мозгам, а сейчас ему хотелось выпить. «Честен с собой — хочу нажраться, вот и пью», — мимоходом подумал Кирк, усаживаясь на диванчик у стены. «Ладно, кого я обманываю? — нет, лекции психологии все же не прошли для него даром. — Мне хочется сбежать от проблемы, вот я и пью». Вздохнув, он отставил бокал в сторону. Идея упиться в хлам была, конечно, притягательной, но терять зря ночь? Увольте, это было не в духе Кирка. Возникла и тут же ушла мысль затащить кого-то в постель — хоть потрахаться напоследок. Он отбросил эту идею, в том числе и потому, что секс с вертурианкой — или вертурианцем — был не лучшей идеей, — мало ли что у незнакомой расы может быть вместо половых органов? У того же Спока, по слухам, причиндалы и вовсе отстегивались, например, так что Кирк не слишком горел желанием экспериментировать. Одного раза с орионкой ему хватило — феромоны влияли на людей посильнее наркотиков, и, если бы не смерть Гейлы (о которой он до сих пор вспоминал с грустью), то доблестный капитан Кирк так до сих пор и таскался бы за ней хвостиком. Переспать с кем-то из экипажа? Идея не лучше, поскольку… Хотя почему не лучше? Старая отмазка о том, что нужно блюсти репутацию, уже не годилась — если он умрет через сутки, то не плевать ли ему, как о нем будут вспоминать после? Джим повертел головой. Выбор был невелик. К Ухуре подходить смысла не было: хотела бы — дала бы еще в академии. К Споку — тем более. Мало того, что Кирк все еще помнил про, вероятно, отстегивающийся член, так на вулканца еще и явно положила глаз Ухура, а той палец в рот не клади — откусит. Больше женщин в составе десанта не было, так что оставались исключительно мужчины, в количестве аж трех человек: Чехов, Сулу и Маккой. Не то чтобы Кирк не интересовался мужчинами… Нет, пробовал в академии… точнее, пытался. В тот единственный раз, когда Джим осмелился притащить парня к себе в комнату, в самый разгар предварительных ласк вернулся Боунс, с которым они на третьем курсе жили вместе, и разогнал неудавшуюся содомию. Нет, Джим звал этого парня к себе снова, но тот категорично отказывал, не объясняя причин. В общем, перспектива Кирка пугала не слишком сильно. Из всех троих симпатичнее всего был Чехов, до сих пор испуганно косившийся на него, так что Джим, захватив бокал, отправился ему навстречу. — Энсин? — он поднял бровь и улыбнулся. Не отводя от него огромных перепуганных глаз, Павел кивнул. — Я… я никому ничего не скажу, кэптэн! Джим поморщился, приобнял его за плечи и повел в сторону. — Что ты скажешь на мое предложение вернуться на корабль и выпить по рюмочке чего-нибудь крепкого в моей каюте? Казалось, удивление Чехова уже достигло максимума, но нет — он приоткрыл рот и взмахнул рукой: — Но, кэптэн, сэр… Вероятно, он успел бы сказать нечто более содержательное, если бы не бесшумно подкравшийся сзади Боунс, отвесивший Джиму подзатыльник. Кирк ойкнул и дернулся в сторону, расплескав содержимое бокала. — Паша, — проникновенно проговорил Маккой. — Погуляй пока. Сулу, кажется, тебя искал. Судя по всему, доктора слабо волновало то, что Хикару стоял в десяти метрах, увлеченно беседуя с вертурианкой. Боунс развернулся к Джиму, ухватил его за плечо и достал коммуникатор: — Энтерпрайз — Маккой. Двоих на борт.