on knees

ro konoba — on our knees

Элизабет Купер есть весна. такая нежная, летящая и теплая, будто сошедшая со страниц книжек про принцесс. идеальная. светлые кудри, светлые глаза, сам образ светлый, будто ненастоящий. Бетти сама чувствовала себя ненастоящей, несуществующей, неполноценной. а все потому, что все, уже хотя бы раз, разговаривали со своими соулмэйтами. Малышка Бетти же не перебрасывалась со своей родственной душой и словом. вот только часто чувствовала боль и точно знала, что что-то с ее соулмэйтом. в такие моменты она просто сворачивалась где-нибудь калачиком и молила Бога, чтобы это наконец прекратилось. душными весенними ночами Бетс часто не спала и размышляла о том, во что же так вляпался ее соулмэйт (вообще-то не только об этом. больше она себя разрушала мыслями.). но почему-то не разговаривала с ним. лишь ждала какого-то особенного момента и душила себя ароматом чая. а еще завидовала тем, кто уже с разговаривал со своими соулмэйтами (совсем чуть-чуть. или не чуть-чуть.). сказка Малышки Бетти не хотела воплощаться в реальность, и от этого было больно-больно-больно. хотелось кричать от обиды, потому что почему-они-все-говорят-а-я-лишь-чувствую-то-что-он-чувствует. в один день боль была какой-то по-особенному резкой, и Бетс убежала в туалет, дабы пережить это вместе со своим соулмэйтом. больнобольнобольно согнувшись пополам и кряхтя от жжения в ребрах, Элизабет просто отсчитывала секунды до конца этого ужасного чувства, будто тебя бьют ногами все участники футбольной команды разом. во что ты снова вляпался, черт возьми? лучше тебе не знать, милая. Бетс будто ударило током. в затуманенном болью сознании отдавался эхом до безумия приятный голос, и она до конца не верила в реальность происходящего. будто это все иллюзия из ее головы. но этот голос был до дрожи реален, и блондинка просто начала задыхаться от неожиданности всего, что происходит. нереальнонереальнонереально

***

ночи не хотят дружить. ночи хотят душить, уничтожать, ломать пополам. они приходят вместе с мыслями и бесконечными чашками кофе. слишком много кофеина и мыслей, голова пухнет, глаза краснеют. Элизабет разучилась спать больше двух часов за ночь и размышляет-размышляет-самоубивает. мысли губят, мысли заставляют дрожать и беззвучно плакать. ты настоящий? не знаю. а ты? воздух в легких резко заканчивается, а слезы высыхают на щеках. голос заставляет дрожать. голос заставляет чувствовать себя чуть-менее одинокой. тыестьтыестьтыесть ты, оказывается, не иллюзия. ты, оказывается, тоже. дрожь не унимается. он существует. он реальный. его не создал ее мозг. факт этого упорно не желал выходить из головы, и Купер так и не смогла заснуть (не то, чтобы обычно она могла заснуть). утро было спокойное, сопровождаемое тысячной чашкой кофе и нотациями от мамы о том, что надо-спать-ты-совсем-с-ума-сошла-что-ли. усталость дала о себе знать на первом же занятии, когда неуклюжий учитель биологии начал что-то вещать своим нудноватым голосом. Купер, то и дело клевала носом, пытаясь не вырубиться прямо на уроке (получалось с переменным успехом, потому что Кевину приходилось пару раз будить подругу). Бетс весь день бродила сонная, погруженная в себя и такая не похожая на ту Малышку Бетти, что обычно весело хохочет и мило улыбается, обедая вместе с Арчи и Кевином. сил на это просто не хватало. сил хватило только на безучастный взгляд и на то, чтобы дома лечь в кровать и попробовать поспать. к сожалению, стоило ей коснуться головой подушки, сон уходил в ту же секунду. девушка возмущенно фыркнула. ты мешаешь мне заснуть, знаешь это? ты мне тоже, да. Элизабет вздрогнула и еще больше взбодрилась. сердце бешено стучало, ладони вспотели. она надеялась уловить его еще, хотя бы на пару фраз. просто немного поговорить, потому что ей это так нужно, черт возьми. почему тебе все время больно? встречный вопрос. почему тебе каждую ночь грустно так, что выть хочется? туше. все банально, мысли в голове. теперь ты. я местный мальчик для битья. он издал смешок, эхом отозвавшийся в голове, и Бетти улыбнулась. он даже смеется завораживающе. но больше сказать она ничего не могла. связь будто исчезла, как бы она ни пыталась ухватиться за таинственного соулмэйта своими тонкими пальцами. этих отрывистых коротких фраз ей не хватило. ей нужно больше. больше-больше-больше. (и все-таки, она была рада, что могла поговорить с ним хотя бы немного.)

***

обеденный перерыв. Купер дремлет на траве, мечтая поскорее вернуться домой. Купер хочет немножко тепла, а палящего солнца ей все еще не достаточно (оно ласкает щеки, нос и лицо в целом, и Бетти приходится мириться с яркими пятнами от светила, даже перед закрытыми глазами). эй, ты здесь? я пыталась заснуть хотя бы на перемене. но да, здесь. ты опять плакала ночью. не надо. я люблю, когда тебе весело. хорошо, я попытаюсь. Бетс улыбалась во все тридцать два, и от света этой улыбки солнце было готово собрать свои пожитки и уйти на выходной, мол, дорогуша, вы тут и без меня с таким светом справитесь. ее соулмэйт был замечательным (хотя все еще каждый вторник и пятницу она чувствовала боль). — эй, Бетти, что случилось? я уже пару недель не видел такой широкой улыбки, — Купер не ответила. Купер просто крепко обняла Арчи, потому что хотела разделить свое счастье с ним. весь день Бетти стойко держала обещание, данное соулмэйту, и светилась-светилась-светилась. смеялась над каждой шуткой Арчи, пыталась получать удовольствие от учебы и даже домой не сразу пошла, предпочитая посидеть с другом в Pop’s(здесь они уже давно не были, и ей хотелось наверстать упущенное, потому что Pop’s она любила всей душой) и поговорить по душам. тот рассказал о том, как его соулмэйт хорошо шутит и каждую тренировку желает ему удачи. она же говорит ему о своем (не рассказывая про боль, ему незачем волноваться), и друзья разделяют это счастье на двоих, выпивая его вместе с молочными коктейлями. А еще они прогуливаются, когда солнце сливается с цветом волос Арчи, и Бетти начинает улыбаться еще больше, потому что закатов на улице она не видела очень давно (запиралась дома подальше от самой себя, мыслей, людей, в с е х). ночью Купер сдалась и стала громко плакать, одержимая своими демонами. ногти впиваются в ладони. не думать-не думать-не дум.. ты же обещала. Бетс плачет еще громче от осознания того, что он слышит ее слабость. от осознания того, что приносит ему слишком много душевной боли. простипростипростипрости Бетти, как помешанная, шепчет, мечтая о сне и обезболивающем для души. последнее, что она слышит — это все будет хорошо от соулмэйта, а потом засыпает. сны ей не снятся. но утром действительно становится лучше.