bad communication

Томас позвонил как всегда не вовремя. Стоило Эве скинуть кроссовки и увалиться на кровать, ее мобильник сразу же запищал. — Будь ты проклят! — хотелось закричать Эве. Вместо этого она, не взирая на откровенное нежелание, поднялась с постели и подняла трубку. — Привет, придурок, — Нура подавила смешок. — И я по тебе скучал, крошка. Старший брат у Эвы был тем еще прохиндеем. Даже удивительно, что в эту тупую школу отправили именно Эву, а не его. Боже упаси, часто причитала мать, как бы он в тюрьму раньше срока не загремел. А сколько выходок Томас с Эвой разделили напополам! О, команда из них вышла бы просто отменная, не будь они оба настолько на голову отбитыми. Ссор в семье Мунов за редким случаем не случалось разве что по праздникам. Томас был всего на год старше Эвы, но общались они на равных. Вообще-то они даже внешностью походили друг на друга: те же рыжие (ты что, дурак, они же русые!) волосы, та же едва заметная прочим хитрость зеленых глаз. Наверное, потому они и не могли ужиться вместе: уж слишком были похожи. — Я собираюсь отправить тебе заточку в батоне хлеба. Смотри, чтобы не перехватили. — Я собираюсь позвонить родителям и сказать, где ты прячешь заначку с виски. Смотри, чтобы тебе не пришлось готовить сразу две заточки. — Это твой брат? — одними губами прошептала Сатре. Эва, улыбнувшись, кивнула ей в ответ. — Кстати о них. Они только что смотали во Францию на две недели, представляешь? — и тут Томас начал распыляться о своих планах на ближайшие четырнадцать дней. Первый пункт в его списке — устроить вечеринку. Эва даже порадовалась, что ее нет дома. Единственная проблема — этот ублюдок точно всё разнесет. Не дай бог кто-нибудь решит воспользоваться ее кроватью в неблагочестивых целях. После часа взаимных смешков, подначиваний и обзывательств Эва все-таки решила попрощаться с братом. Ей богу, этот парень ни на минуту не замолкает. Ему бы рот зашить. — Чао, крошка! — на прощанье крикнул брат, и громкая музыка зашумела на фоне. "Только не моя комната!", — единственное, о чем думала Эва в тот момент. Она бросила телефон обратно на комод и покосилась на уже как двадцать минут спящую Сатре. Та, крепко прижав подушку к груди, смешно хмурилась и время от времени подергивала тонкими плечиками. Разговор с Томасом не прошел даром: сна у Эвы не было ни в одном глазу.

***

Старые половицы скрипнули под ногами парня, и охранник, сидящий на дежурстве, нервно вздрогнул. Казалось, что вот-вот, еще минута, и он, покачнувшись, поднимется со своего стула, щелкнет фонариком, и жгучий желтый свет озарит пыльный коридор мужского общежития. Но охранник лишь причмокнул пелменеподобными губами и продолжил спать. Крис едва ли сдерживал улыбку: все шло по плану. Не доходя до главного входа, он свернул в сторону разгромленной гостиной, в центре которой еще пару часов назад буйствовала вечеринка, и остановился перед высоким двустворчатым окном. Стоило ему только коснуться стекла дрожащими от предвкушения пальцами, то сразу же поддалось. Крис не заставил себя ждать. Ощутив свободу на кончике языка, он не собирался отпускать ее, не распробовав до конца. Сентябрьский ветер ударил ему в лицо, и Крис улыбнулся: вот так и должно быть. Беглый мальчишка; умалишенный скиталец. Что же ты творишь? Он уже перекинул ноги через подоконник и приготовился к прыжку, как за его спиной раздалось тихое: — Подожди! После разговора с братом Эва так и не смогла сомкнуть глаз. Пока Нура мирно посапывала на своей половине комнаты, Мун изнывала от жажды сделать хоть что-нибудь такое... такое! впрочем, не так уж и важно, что там она, в конце концов, собиралась сделать. И какой черт ее понес в половине третьего утра в сторону мужского общежития? Что она там ожидала увидеть? Да скорее гребанного санта клауса, чем Криса Шистада, разодетого во все черное, вылезающего из окна в неосвещенный двор. И почему он не воспользовался передним входом? Эва ведь так и сделала. Удивление мельком вспыхнуло на его лице. — Почему ты лезешь через окно? Крис, как и подобало малолетнему преступнику, нацепил на лицо до прескверного мрачную улыбку. Будь Эва немного робее, она бы непременно пошатнулась от такого взгляда; но вот же везение! — ни робкости, ни стеснения у Эвы не наблюдалось совсем. — Почему ты тут в половине третьего? Проигнорировав его вопрос, Эва подступила ближе. Теперь она стояла почти вплотную к нему и могла разглядеть даже самые крошечные кровоподтеки на его лице. Не зря ведь Нура посоветовала ей держаться от этого парня как можно дальше. Несмотря на необыкновенное обаяние, было в нем что-то совсем жутковатое. То ли она, эта самая мрачность, притаилась в его резких, отточенных движениях, то ли в этой отвратительной манере говорить, насмешливо растягивая слова. Если бы Эва начала писать Шистаду характеристику, то она бы непременно начала со слова "насмешливо". Удивительно, насколько превосходно у него это получалось: смотреть на всех свысока. — Это же не логично, — продолжала она. — Что ты творишь? — Хочешь настучать на меня? Сказать, насколько неправильно я поступаю? Мне нужно одуматься? Теперь пришло время Эвы удивляться. — Нет. — Нет? — переспросил он. — Вообще-то я хотела сказать, что ты мог бы пройти через главный вход, — пояснила она. Крис не верил тому, что слышал собственными ушами. Да, она, должно быть, совсем поехавшая. — То есть ты не собираешься отговаривать меня, Эва Мун? — насмешливо (снова это глупое слово, заметьте) щурясь, на всякий случай уточнил Шистад. Эва покачнулась. Только сейчас Крис обратил внимание на то, что на ней не было ничего, кроме мужской серой футболки и легких шортиков, едва прикрывавших ее задницу. А формы, надо было отметить, у нее действительно ничего. Редкая удача — встретить семнадцатилетнюю девчонку с такими бедрами! Крису даже стараться не пришлось: картинка обнаженной Эвы Мун сама всплыла у него в голове. Эва, словно прочитав его мысли, недовольно прокашлялась. И Крису захотелось взвыть от злости: она же сейчас их сдаст с потрохами! — Если возьмешь меня с собой, то и слова не скажу. Эва все смотрела в его глаза и удивлялась тому, как они могут быть настолько, черт побери, темными. Если бы ей пришлось выбирать сравнение, то глаза Криса Шистада она непременно сопоставила бы с гребаными черными дырами. Потом она поймет, насколько это описание было точным: один раз посмотришь, — уже не отвертишься. Крис беззвучно рассмеялся, отворачиваясь. Еще одна половица недовольно скрипнула, и Шистад поморщился, представляя, как Рудольф, охранник, все-таки поднимается со своего продолбанного стула и идет в их сторону. — Ты мне честно нравишься, — попытался подбирать слова Крис. — Но не думаю, что это удачная идея. Эва и моргнуть не успела, как Крис, послав ей еще одну обворожительную полу-улыбку-полу-ухмылку, пустился в бега. Его почти и след простыл, когда Мун, плюнув на все, последовала за ним. Ну уж нет! Не собирается она тухнуть в этой дыре, пока этот ублюдок наслаждается свободой извне. Почти бесшумно приземлившись на землю, Мун чертыхнулась. Пачка сигарет вывалилась у нее прямо из кармана. — Я ставил на то, что ты прыгнешь следом, — рассмеялся позади нее Шистад. Эва отряхнула футболку и, сложив руки на груди, гордо задрала подбородок. Крис уже тогда заприметил, что от этой маленькой несносной девчонки за милю несло сумасшествием. Но даже спустя время он так и не смог с точностью ответить: хорошо это или плохо. — Ну и куда мы идем? Черт бы ее побрал.