Ребёнок

1. Где свет, там и люди Зимой жизнь всегда замирала. Снег плотно окутывал весь мир, как тяжелое ватное одеяло, и убивал все звуки и движения. Даже лес засыпал. Оставался только снег, который как-то скрашивал зимнюю тьму. Вот только Лев знал, что снег – обманщик. Зимой, когда на деревьях не остаётся листвы и светят луны, снег высвечивает весь лес так, что негде спрятаться, не скрыться, не отгородиться. Ты всегда на виду, как бы ни старался исчезнуть и скрыться. Лев ненавидел зиму. Даже не смотря на то, что он оставался за надёжными стенами Альдурука, он её ненавидел. Ещё терпеть не мог сквозняки, холодные стены, заметённый двор, колкую шерсть на ногах, тяжелые одеяла и занятия в старом манеже. Занятия были хуже всего, каждое утро что в классе, что на манеже, было холодно, и дыхание вырывалось облачками. А ещё было темно. Лев ещё в первую зиму не мог с этим справиться. День был короток, а на смену ему приходил искусственный желтоватый свет ламп в стеклянных колбах. Он тревожил, а ещё его экономили и большая часть замка всё равно лежала во мраке. И всё же, этот свет был лучше мертвенного сияния лун, отражённого от снега. Желтый свет был там, где люди, и даже там, где его не было, был Альдурук. Холодные стены всё равно пахли запахами, к которым Лев привык и которые успел полюбить: людьми, их телами, старой и новой одеждой, пылью на шкафах и полках, стиральным мылом, книгами, оружейным маслом, даже желтые лампы пахли подгоревшей на колбах пылью, запахом, который ни с чем не спутать и которого в лесу нет и быть не может. 2. Кто много спрашивает, тому много врут Обычно заседания совета магистров фиксировал фонограф. Но когда он ломался, приходилось собирать стенографистов. Они работали парами, подменяя друг друга, четверо или шестеро людей, которые потом расшифровывали и сверяли свои записи, и лорд Сайфер часто приводил для этой работы Льва и Конрада. Ещё иногда звал Мора и ангела, но реже. Лев сначала думал, что это потому что они с Конрадом справляются со стенографией лучше всех, а потом понял – или это понял Конрад, а следом за ним Лев, он не мог сказать точно – что они, как стенографисты, лорду Сайферу не нужны. Взрослые и без их справились бы. Лорду Сайферу было нужно, чтобы они с братьями присутствовали на заседаниях, а стенография была просто предлогом. Ему было надо, чтобы они слушали, узнавали о делах Ордена, как и почему принимаются решения. И Лев не знал, что ему и думать. Разумеется, он был горд от того, что лорд Сайфер был настолько уверен, что он, Лев – да, ещё и Конрад, и Мор с мелким тоже, наверное – станет магистром, что решил начать обучать его так рано. С другой, Лев как никто знал, что настоящие дела в Альдуруке делаются по-другому: наедине, не под запись, за закрытыми дверьми, в дальних комнатах и на якобы случайных встречах, когда рядом нет никого, по крайней мере, не видно никого, особенно такого, кто может услышать шепоток из-за закрытой двери или хорошо затаиться в тени лестницы или двери. То, что происходило на заседаниях, было лишь вершиной, приманкой речной собачки, торчащей над водой. А тело твари было не видно, если не искать его целенаправленно. Льву такое положение дел было не по душе, потому что это была ложь, ложь и недомолвки, лживые улыбки и скрытые намерения, которые надо было угадывать, но которые он угадать не мог. Всё это было тёмной и опасной водой, в которую он не хотел соваться. И лорд Сайфер обо всём знал. Он сам вел так дела, Лев не раз прослушивал его разговоры в кабинете или как бы случайные встречи с нужными мастерами. Лорд Сайфер слишком хорошо знал эту сторону, и, наверное, никто в Альдуруке, кроме Льва, не знал и десятой толики его дел и тех нитей, которыми он, как паук, опутывал Орден. 3. Ябеда и наушник (да, вышло совсем не в тему, но не жалею) Совет апотекариев постановил: пока Лев полностью не восстановится, он останется в апотекарионе. – А как вы узнаете, что я восстановился? – спросил Лев, но ответа не получил, только шиканья. Мора, который предложил отпустить брата, когда он будет весить столько же, сколько на последнем медосмотре, попросили помолчать. В итоге через полчаса споров, почтенные апотекарии постановили, что Лев останется под их присмотром, пока не наберёт тот же вес, что у него был на последнем медосмотре. Оставаться на попечении этих людей Льву не хотелось. Да, он очень уважал их, но сидеть одному, на одном месте, постоянно слышать оклики, что ему нельзя ходить, прыгать, сидеть, лежать на боку, лежать на другом боку, вообще ничего нельзя! Можно было лежать на спине, пялиться в потолок и ничего не делать. Ещё есть рыбные котлеты (потому что надо есть с костями), яйца и творог, потому что так велел мастер Берг. От одиночества, безделья и дурацкой еды Лев был готов полезть на стену и считать своим спасителем лорда Сайфера: тот в порыве странной жалости принёс ему несколько книг, чтобы скрасить выздоровление претендента, и возражать ему апотекарии не посмели. Впрочем, книги Хранитель Традиций выбирал явно не особо задумываясь, потому что Изречения Лев выучил наизусть как только научился читать, и лорд Сайфер об этом знал. "Поучения об Истине" Лев тоже хорошо знал, а ещё знал именно принесённый ему том, не смотря на то, что копий Поучений в библиотеке было десятка два: сразу за первым листом третьего поучения, об умеренности, в нём была вшита тетрадь на десять листов с порнографическими рассказами. На взгляд Льва, эта тетрадь была ещё скучнее, чем третье поучение, и ещё она значила, что лорд Сайфер понятия не имел, что и кому несёт, и книгу даже не листал. Льву почему-то от этого стало очень обидно. А ещё обидней стало, когда за приоткрытым окном захлопали крылья. Сангвиний пихнул створу, свалив на пол придерживающий её брусок, влез наполовину в окно, упёрся крыльями, крякнул и радостно затараторил: – Ле-ев! Мы тебе карасей наловили! Лют разрешил на речку сходить! – как доказательство мелкий перекинул через широкий подоконник садок с ещё живыми рыбинами. Лев представил речку, солнце, как братья болтают, обсуждают новости... да ещё небось не одни, а с компанией! Лев почувствовал, как вся жизнь проходит мимо него, и ему стало так горько, что на глазах выступили слёзы и он, хлюпнув носом, спрятался под одеялом с головой. 5. Набор непонятных слов – И что это? – Лев помнил об обещании быть серьёзным, не смеяться, и взял листок бумаги. – Имя, – птица замялась и потупилась. – Я подумал, что раз у меня не получается выбрать что-то обычное, или хотя бы на готике, терранике или аладарике, то надо попробовать что-то другое. Например, имя из другой традиции. Лев снова посмотрел на листок. Он был исписан смесью из круглых шумских иероглиф и аладарика, которыми брат написал пояснения. – Ану-ине-ий… – Нет, “ий” не читается, это определитель, что крылья белые. Лев закрыл рот. Пробежался по первой строчке. Потом открыл рот. – Сияющая птица-рыцарь… – Я же сказал, “ий не читается, это про крылья. – Тогда надо использовать ещё и “виру”, что крылья. А то получается, что ты просто светишься, – Лев почесал нос и продолжил чтение. Сангвиний, если перевести все знаки на аладарик, хотел назваться “рыцарем-птицем-повелителем, наиславнейшим магистром, несущим в небе надежду”. – Рай-авараш? – Лев не сразу понял, что читает. – “Звенящее дерево” это не имя, это титул мудреца, “авараш” похоже на “аварас”. И его уже лет триста никто не использует, только в сказках. Откуда ты это списывал? – Неважно, – ангел выглядел огорчённым оплошностью. – А точно не используется? – Не используется… Ану-ани… Отец тысяч? Это ты откуда взял? – Да так… – ангел повёл пальцами. – Задел на будущее. – Кто тебе вообще эту идею подсказал? – Магнус. – Дурак твой Магнус, – честно сказал Лев, потому что в жизни не видел более глупого имени. – Сам дурак, – буркнуло из угла, но Лев не поддался на провокацию и в перепалку не вступил. 8. Оно здесь часто появляется? – Кхм. Сангвиний вздрогнул от неожиданности и немедленно развернулся к источнику звука. Лорд Сайфер стоял, без маски, в своих обычных круглых очках, как всегда длинный и в серой хламиде поверх обычной одежды. Но Сангвинию он показался просто огромным, подпирающим головой потолок, и грозным, как стена туч на горизонте. – Здра-авствуйте! – Сангвиний заставил себя стоять прямо, хотя от испуга колени немного затряслись. Лев рассказывал ему, что лорд Сайфер может появляться из неоткуда, но ещё никогда это не случалось именно с ангелом. Он был готов поклясться, что не слышал ни шагов, ни скрипа двери – а петли на ней были старыми и скрипучими! – ни дыхания, ни чувствовал запаха Мастера Традиций, но вот теперь он стоял перед ним настоящий и вполне материальный. Сангвиний подумал, и всё же сделал шаг вперёд и пощупал хламиду лорда Сайфера. – Простите, я на всякий случай. – И часто оно здесь появляется? – Лорд Сайфер повернул голову к углу и прищурился, глядя на тень. Тень молчала и не шевелилась, как будто это был самый обычный угол. Сангвиний открыл рот, чтобы сказать "Нет". – Я его вижу, – холодно сказал лорд Сайфер, не отрывая взгляда от угла. Сангвиний решительно встал между углом и Хранителем Традиций и поднял крылья. – Нечасто! – Это хорошо что не часто. Гораздо лучше, чем часто. Но хуже, чем никогда, – лорд Сайфер хмурился, и его рот превратился в тонкую и очень недовольную нить. – Молодой человек, вы ведь понимаете, что это опасно? – Это Магнус. Я вас с ним познакомлю! – Уволь. – По-настоящему! Он мой брат и такой же как я, ну, не совсем такой же, я имел ввиду, из плоти и крови! И он приедет в Альдурук, и я вас правда познакомлю! – Приедет. В Альдурук. И когда же? Сангвиний открыл рот, но от волнения ответ вылетел из головы. Пришлось снова считать, загибая пальцы. – Через пятнадцать лет! – А. Через пятнадцать лет. – Честно! Можете у Конрада спросить, он тоже знает. – Обязательно спрошу, – лорд Сайфер отодвинул его в сторону и подошел к углу вплотную. Тот стал самым обычным, как и тень в нём. Магнус то ли сам поспешил убраться, то ли лорд Сайфер его прогнал. Сангвиний был уже ни в чём не уверен. – Рано вам тут ещё сидеть, – лорд Сайфер развернулся и протянул руку. – Ключ. Сангвиний на мгновение заколебался, но сунул руку в карман и отдал ключ старшему. Через полминуты Сангвиний стоял с охапкой своих листов и карандашей перед запертой дверью. Лорд Сайфер запер дверь на оба оборота и ушел, не оглядываясь. – Злюка, – буркнул Сангвиний ему в спину. Едва-едва слышно. Но тень Магнуса за дверь всё равно согласно вздохнула. 14. Между ними Лес (этот фрагмент будет частью другого большого рассказа) Пока они ехали по расчищенным полям вокруг Альдурука, всё было почти хорошо. И когда они въехали в лес, тоже, по крайней мере, первые метров триста. А потом началось. Чем дальше они двигались под кронами деревьев, тем становилось… не так. Конрад чувствовал, что всё идёт не так, как должно идти. Чем дальше они двигались в лес, тем острее он чувствовал эту неправильность и необходимость немедленно остановиться и вернуться домой. Расстояние между ним и домом стало невыносимым. Он чувствовал лес за спиной всем своим существом. Почти каждое дерево с каждым его листочком или иголочкой, каждый корень, каждый прутик подлеска, весь лес до малейшей детали, всех редуцентов и каждой клетки мицелия. Всё это обрело вес и цепкие невидимые пальцы, которые хватали его за плечи и давили на них. Если бы не доспехи, он бы не удержал спину прямо. Конраду показалось, что даже Нинья почувствовала его беспокойство, и сбилась с шага. Он зажмурился и велел себе перестать думать о глупостях, досчитал до десяти и открыл глаза. Его кобылка неторопливо шла следом за кобылой мастера Сариентия. Он прислушался: Аккадис с Магев шли чуть позади него, слева. Всё было в полном порядке, и мир перестал пытаться поймать его и повалить на землю. Лес стал просто лесом. Он слышал чуть приглушенный шлемом шум листвы, птиц и сотни звуков, которые не слышал даже самый острый слух. Всё было, как и должно быть, а не так, как он боялся. – Ты в порядке? – спросила Магев. Едва слышно, одними губами, так, чтобы приглушенную шлемом тень звука услышал только он. Конрад на мгновение помедлил с ответом, пытаясь понять, выдал ли он себя чем-то, или Магев просто беспокоится о мальчишке-претенденте в его первом выезде за стены замка. Ещё мгновение ушло на обдумывание ответа. Всё было очень не в порядке, и Конрад впервые в жизни так надолго и на такое большое расстояние разлучился со Львом. Даже в лесу, тогда, до, они никогда не расставались надолго, и Конрад даже не мог сказать, что больше его тревожит, настоящая потребность знать, что брат где-то рядом, или он сам себе внушил, что его это беспокоит. – Доеду, – он запоздало спохватился, что Магев, скорее всего, его не услышит, поэтому просто поднял вверх большой палец, надеясь, что она всё поймёт. В конце концов, это и правда простой выезд в орденскую деревню, как-нибудь справится.