Особое сотрудничество

      После приезда Жюли в Бельвальд жизнь вошла в свою колею. В восемь часов утра был завтрак, на котором Нана старалась не шокировать окружающий странным сочетанием блюд, после завтрака все перемещались в гостиную, где Нана с Бьякураном наслаждались мультиками, а Жюли очередным томиком классики. Ещё через час они уходили в музыкальную комнату, где Жюли учила Бьякурана игре на рояле, а Нана перебирала струны арфы либо оставляла их одних. Чаще всего в таких случаях она уходила на кухню, где, не скрываясь, могла съесть шоколад с соевым соусом или манную кашу с кетчупом, реже она уходила в свою комнату отдохнуть.       Беременность Наны проходила на удивление спокойно. Токсикоза у Иоанны не было, истерик и требований купить ананас в пять утра тоже, разве что настроение менялось на удивление быстро да часто хотелось спать. Ещё Нана пристрастилась смотреть мультики, комедии с чёрным юмором и экспериментировать с сочетанием блюд, но ничто из этого не вызывало особых неудобств.       Жюли шутила, говоря, что родятся не дети, а ангелочки, однако какая-то невысказанная тоска и боль звучала в её словах. Нана не спрашивала, лишь изредка встревоженно смотрела на Жюли.       Этот день ничем не должен был отличаться от остальных, однако уже с утра Нану с Бьякураном поставили в известность, что они выбираются в город.       — Но ты же сама говорила, что на эти горы имеют дурные славу… — возразила Нана, тоскливо размазывая сливочный крем по пирожному.       — Я прекрасно помню, о чем и кому говорила, — шумно отхлебнула горячего кофе Жюли. — Но Редель не видел город.       Иоанна показательно вздохнула, не отводя внимательного взгляда с Бьякурана, который всё чаще и чаще стал отзываться на Ределя. Недовольно поджав губы, Нана опустила взгляд на тарелку, где на неё насмешливо скалилось пирожное, некогда самое любимое. — И как мы туда доберёмся? У меня прав нет, а Бьякуран слишком маленький, даже до педалей не дотянется.       — Тётушка! — неожиданно остро возмутился Бьякуран. — Я умею водить машину!       Встревоженно переглянувшись с Жюли, Нана невозмутимо пожала плечами. Необъяснимые знания Бьякурана тревожили и Жюли, и Нану, вот только связаться с Беллой или Оливером было невозможно, а других знакомых сталкивавшихся с подобным у них и не было. Они не могли помочь Бьякурану даже советом, только молчаливо поддерживать его и стараться как можно меньше оставлять его в одиночестве.       — Ну, инспектора твои умения мало волнуют, если прав нет, — всё же отодвинув от себя тарелку с пирожным, сказала Нана.       — Зато права есть у меня, — со звоном поставив чашку на стол, поставила точку в разговоре Жюли.       — И куда мы поедим? На твоего любимого Призрака Оперы?       — К моему вящему неудовольствию, мы поедим в обычный развлекательный центр, так что собирайтесь, водить вас по театрам я буду позже, — стараясь улыбнуться как можно коварней, сказала Жюли.       Звонкий детский смех был поддержан чуть сдержанной улыбкой Наны. Отставив от себя тарелку, Бьякуран сдёрнул с колен салфетку и, звонко чмокнув Жюли в щёку, умчался из столовой.       — И всё же откуда он знает пфальцский диалект? — спросила Нана.       — Ты уверена, что никто из семьи его не знал?       — Уверена. Оливер знал только английский и итальянский, а его жена была востоковедом и немецкий не знала. А вот Бьякуран… Стоило ему сюда только приехать, как он неожиданно начал говорить на немецком, как на своём родном. Да ещё это сокращение Редель.       — Это вопросы без ответов до тех пор, пока он сам не захочет нам на них ответить.       — Я понимаю, но всё же…       — Что тебя волнует? В детстве ты тоже быстро осваивала новые языки и даже говорила почти без акцента, во всяком случае, так мне рассказывала София.       — Это немного не то, — напряжённо покачала головой Нана. — Белла рассказывала мне про своего отца. Он обладал способностью путешествовать по параллелям…       — Удобный дар, — невольно вырвалось у Жюли.       — Ага, вот только закончил он в лечебнице с диссоциативным расстройством, — скривила губы Нана, но дальше продолжать начатый разговор она уже не хотела, настроение в очередной раз сменилось, и подвинув пирожное, Нана продолжила его есть.       — Белла как-нибудь это объяснила?       Нана покачала головой, говорить с набитым ртом не было никакого желания, да и неприлично это было. Жюли подождала, пока Нана не сделала большой глоток чая, чтобы продолжить.       — Насколько я знаю, она наоборот попыталась как можно быстрее избавиться от всего, что могло бы напомнить ей об этом. Но лично я думаю, что дед Бьякурана в своих «путешествиях» встретил гораздо более сильную версию себя и проиграл ей.       — Я думала, такое невозможно, — удивлённо пробормотала Жюли.       Нана покачала головой, вспоминая свои визиты к Белле, когда ещё её отец был относительно в своём уме. Таких визитов было всего несколько, но они запомнились Нане, слушать размышления дона Греко о параллельных мира было неизменно интересно.       — Возможно. Согласно теории дона Греко, безопасно путешествовать только в ближайшие десять миров умноженные на каждые пять лет жизни. Он почему-то был уверен в том, что через пять лет тупиковые параллели… — однако договорить Нана не успела, Жюли оборвала её.       — Тупиковые?       — Параллели, где изменения столь незначительны, что смысла в их существовании нет. Так вот, через пять лет эти тупиковые параллели исчезают, и оставшиеся миры действительно имеют какую-то ценность, а главное, путешествуя в эти параллели, ты почти не рискуешь расстаться с собственной личностью. Чем дальше от «безопасных» параллелей тем больше шанс того, что вернёшься ты совсем не собой. Больше я ничего не знаю…. Разве только дон Греко был уверен, что его дар проснётся если ни в Белле, то в её детях.       Жюли чуть поджала губы, теперь она в полной мере разделяла волнение Наны, однако, как и та, ничего сделать не могла. В очередной раз заметив, как Нана морщится от запаха корицы, Гюра не выдержала, убрав тарелку с десертом.       — Если не нравится, не заставляй себя.       — Хей! Это моё любимое, — сделав очередной глоток чая, смывая привкус корицы с языка, Нана тихо и недовольно пробубнила, — было когда-то.       Никак не выдав того, что она услышала Нану, Жюли молча ушла на кухню. Сама Нана тоже поспешила в свою спальню.       Спальня Иоанны находилась как раз напротив комнаты Жюли и через одну дверь от комнаты Бьякурана в левом крыле поместья. Такое компактное размещение объяснялось не отсутствием других спален — большая часть второго этажа представляла собой бесчисленное множество спален и кабинетов с ванными — а мерзким чувством одиночества, что неизменно посещало их в таком большом доме. Поместье в Бельвальде было старым, отстроенным ещё в те времена, когда количество комнат и наличие прислуги было неизменным признаком богатства. Со временем мало что изменилось, разве что архитектура, но дворцы, а поместье действительно можно было назвать дворцом, по-прежнему ассоциировались с богатством. Вот только фон Холле по всем документам не были богаты, да они имели некую долю бизнеса в успешных предприятиях, но почти все дивиденды от них уходили на уплату налогов, а оставшихся денег едва хватало на жизнь лишённую всякой роскоши. А по слухам, так бывшие аристократы фон Холле, имеющие непомерный гонор, а потому не желавшие продавать свои владения, живут чуть ли не впроголодь в старой полуразрушенной халупе.       Но Нану мало интересовали слухи и официальные данные, она относилась ко всему этому гораздо более легкомысленно, чем было нужно, всё ещё веря, что скоро вернётся в Италию, хотя и должна была понимать, что это скоро ещё долго не наступит. Сейчас, всё ещё не до конца осознав, что она беременна, Нана рвалась назад, в Италию, к отцу, тёте и яркому палящему солнцу. Позже она уж точно не будет страдать из-за отсутствия мафиози в обозримом будущем.       Наконец-то добравшись до своей спальни, Иоанна тяжело вздохнула, вестей от отца и тёти Аличе всё ещё не было, а Белла сразу после перемещения в Бельвальд сказала, что займётся поисками босса Мертвецов, так что звонить ей было бесполезно. А Оливер… С Оливером их никогда не связывали крепкие узы дружбы.       Распахнув шкаф и достав из него свитер, Нана натянула его на себя поверх платья и оценивающее посмотрела на собственное отражение. Выглядело всё не так плохо, как она предполагала, разве что чуть отросшие корни выдавали её настоящий цвет волос.       — Тётя Нана, — выглянула из-за приоткрытой двери лохматая голова Бьякурана, — вы готовы? Можете меня причесать?       — Иди сюда, — махнула рукой Нана, отходя к будуару.       Волосы у Бьякурана была тонкие и густые, и любое лишнее или неловкое движение было способно превратить его в одуванчика. Всякий раз, когда Нана расчёсывала ему волосы, Бьякуран жмурил в удовольствии глаза, но сегодня он внимательно смотрел в зеркало, пытаясь поймать взгляд Иоанны.       — Тётя, Вам не стоит волноваться, — развернувшись к ней лицом, сказал Бьякуран, а затем прижался ухом к ещё плоскому животу, будто бы мог там что-то услышать, — я не буду уходить далеко, обещаю.       Но Нана отчего-то не верила его словам. Она была уверена, без всякой интуиции, в том, что Бьякуран ещё не раз нарушит своё обещание.       — Не стоит давать обещания, которые не сдержишь.       — Хорошо, тётя. Тогда я обещаю, что не воспользуюсь своим даром без особой необходимости. И я обязательно Вам всё расскажу, но позже.       Нана слабо улыбнулась и, развернув Бьякурана, опустила взгляд. Ей было сложно принять такой ответ, хотя казалось, что в ближайшее время только такие ответы она и будет получать. Наверное, знай всю правду, Нана бы одобрила такое решение своих близких, но незнание тоже изводило её.       — Жду не дождусь поездки в город, никогда его не видел!       — Но в Германии ты бывал, — усмехнулась Нана.       — Неа, — качнул головой Бьякуран, — просто там, — неопределённо взмахнул рукой он, — у меня был друг немец.       — И что же твой друг?       — Нууу, мы с ним поссорились и потом не общались.       — Не скучаешь?       — Я же не Небо, чтобы терпеть, — сморщившись, ответил Бьякуран, — такого тупицу.       Нана засмеялась, отчего-то картина, представшая перед её глазами, была столь забавна, что даже сдавленное «Маленький манипулятор» прозвучало комплиментом, а не упрёком. Но смеяться над подобным было жестоко и глупо, вот только ничего поделать с собой Нана не могла.       — И с чего ты взял, что Небо стало бы его терпеть?       — Разве, Небо не всегда терпит своих Хранителей?       — Нет, милый, — едва сдержавшись, чтобы растрепать расчёсанные волосы, ответили Нана. — Связь Хранитель-Небо не приговор, бывает такое, что люди не сходятся характерами и просто не признают её. У Неба должен быть как минимум один Хранитель, чтобы оно могло жить, — однако Бьякуран был явно не согласен со словами Наны, а потому она спросила. — Что ты знаешь о Пламени Предсмертной Воли?       — Пламя Предсмертной Воли — это энергия высокой плотности.       — Можно сказать и так. Пламя — это исключительно нейтральная внутренняя энергия человека, которая под воздействием тела и сознания приобретает особые свойства, проявляясь в материальном мире. Каждый человек обладает Пламенем Предсмертной Воли, однако не каждый способен его использовать. Кто-то считает, что на способность пользоваться Пламенем влияет «возраст» души, другие, что на это влияет тело. Однако они сходятся лишь в том, что Пламя исключительно духовная составляющая, которую невозможно измерить.       — Но тётя Белла в разговоре с отцом, говорила, что у вас мало Пламени.       — Я сама люблю так говорить, это проще, чем уходить в полу научные дебри. Дед Рафаэль изучал этот вопрос гораздо дольше и пристальней чем я, и по его словам моё Пламя гораздо тяжелее любого другого, а тело просто неспособно использовать его в большем объёме. Да и правильных методик для развития тела под моё Пламя не существует, во всяком случае, я не встречала.       — А какое у тебя Пламя? — заинтересованно спросил Бьякуран.       — Пламя Обмана — это смесь Пламени Неба и Тумана, главной способность которого является создание псевдореальностей и масок.       — Но разве такое бывает?       Вот только вопрос Бьякуран остался без ответа, в комнату ворвалась Жюли. Гюра уже сменила свободное домашнее платье на джинсы со свитером, а потому удивлённо смотрела на одежду Бьякурана и Наны.       — Я так понимаю, одежды у вас тоже самый минимум, потому что в этом вы уже очень скоро замёрзнете, особенно если отправиться на горнолыжный курорт.       — Ты не говорила об этом, — тихо сказала Нана.       — Я не привыкла говорить очевидные вещи. А побывать в Швейцарии и не посетить горнолыжную базу, это всё равно, что поехать в Париж и не увидеть Эйфелеву башню, — улыбнулась Жюли, завязывая на шеи Бьякуран собственный шарф. — Я подгоню машину поближе к дому, и Нана можешь взять моё пальто, тебе сейчас нельзя болеть.       После ухода Жюли, желания возвращаться к прерванному разговору не было никакого. И Нана с Бьякураном молча спустились на первый этаж, откуда уже скоро увидели подъезжающую машину. Жюли не успела просигналить, когда, распахнув входную дверь, на улицу вышел Бьякуран. Нана неспешно последовала за ним.       На улице было прохладно, гораздо холоднее чем казалось из дома. Ледяной ветер стремился забраться под одежду, и Нана мысленно поблагодарила Жюли за то, что та разрешила взять своё пальто.       — В городе должно быть теплее, — заметив, как Бьякуран яростно трёт ладони, стараясь их отогреть, обнадёжила Жюли. — Но я бы на вашем месте на многое бы не рассчитывала, ветра здесь почти всегда холодные.       Поход по торговым и развлекательным центрам занял чуть более половины дня. Время уже близилось к обеду, когда Жюли привела их в небольшое кафе, где по её словам готовили замечательный горячий шоколад. Нана осталась сидеть за угловым столиком, дожидаясь Бьякурана и Жюли, которые отошли к витрине с пирожными.       — Прекрасная синьора скучает? — приятным баритоном поинтересовались у Наны, и та встревоженно вздрогнула, подняв голову.       — Фрау не скучает.       — А мне показалось, что да, — улыбнулся неизвестный, отчего на щёках у него появились две забавные ямочки.— Надеюсь, синьора простит мне мою наглость, — склонившись над ладонью для поцелуя, проговорил он.       И было нечто столь знакомое в его жестах, что Нана невольно всмотрелась в чужие глаза, на дне которых плескалось Пламя Тумана, вот только это точно был не Лоренцо. Мужчина перед Наной был слишком аристократичен, а в его движениях проскальзывала та небрежность и лёгкость, какой её отец был лишён. Незнакомцу совсем не шла эта простенькая футболка-поло и потрёпанные черные джинсы, гораздо больше ему была бы к лицу парадная форма прошлого или даже позапрошлого века.       — Мы знакомы?       — Более чем, — заглядывая Нане в глаза и выпуская Пламя, сказал неизвестный. — Не волнуйся, эта встреча чистая случайность, хоть и безмерно приятная для меня.       Незнакомец чуть встревоженно обернулся назад, к витринам, где Бьякуран старательно уводил Жюли в сторону дальних витрин. Лицо мужчины прорезала усмешка, с которой он повернулся к Нане лицом.       — У тебя очень умный воспитанник, дорогая, — и это встревожило Нану, гораздо сильнее чем она ожидала. — Однако, не стоит терять драгоценное время на разговоры ни о чём. Ты слышала о пропаже детей в Италии? Вижу, что да. Так вот, Семья, что это затеяла, расколота.       — К чему ты это говоришь? Я не мафия!       Мужчина покачал головой, перевёл взгляд куда-то в окно, а потом достал несколько фотографий и положил их на стол.       — Я не буду тебя переубеждать. Просто знай, что никогда больше у тебя не будет и шанса найти оружейников, которые захотят работать на тебя.