Особое сотрудничество

      Уже после того, как тревожащий её незнакомец ушёл, Нана нервным жестом притянула к себе фотографии и, даже не посмотрев на них, спрятала их в кармане пальто. Сердце Наны билось быстро, сама она встревоженно оглядывала кафе, но мужчины уже нигде не было. Сосредоточенно высматривая незнакомца, Нана пропустила момент, когда Жюли и Бьякуран вернулись к столику.       — Что-то случилось? — первой задала вопрос Жюли и крепче прижала к себе Бьякурана.       — Показалось, что увидела знакомого, — соврала Нана, и Жюли непременно бы заметила это, если бы не Бьякуран.       — Здесь такие сладости! Они так пахнут! — широко улыбнулся Бьякуран.       — Редель у нас сладкоежка, — растрепав короткие белые волосы Бьякурана, отчего он стал похожим на одуванчик, сказала Жюли. — Даже я не знаю о пирожных столько!       Бьякуран вновь улыбнулся, крепче прижимаясь к Жюли, и на несколько минут Нана действительно забыла, что Джессо был слеп, ведь Бякуран был таким самостоятельным и никогда не просил о помощи, как и любое другое Облако.       — О-хо-хо-хо, — наигранно засмеялась Нана. — Какая тайна!       За разговорами время пролетело быстро, их шутки и звонкий, настоящий смех ещё долго звучал под крышей кафе. И Нана невольно забыла о фотографиях, что жгли ей карман и о том, незнакомце.       Лишь выйдя на улицу, когда промозглый осенний ветер ударил ей в лицо, прекрасное настроение Наны исчезло. Она вспомнила всё то, о чём так хотела забыть, особенно последние слова незнакомца.       — Жюли, — тихо позвала её Нана, Бьякурна уже спал, примостившись на заднем сидении авто. — Скажи, ты когда-нибудь сомневалась в будущем?       — Да, — сухо ответила Жюли, вспоминая иссушенное болезнью лицо своего мужа. — Я всегда в нём сомневалась, София тоже. Это нормально, Нана.       Нана молчала, ей хотелось услышать совсем другое.       — Запомни, Нана, — продолжила Жюли, — бывает и так, что изменить что-либо в своём будущем мы не можем, потому что так сложились обстоятельства.       — А у меня они наверняка какие-нибудь особые, термоядерные! — всплеснула руками Нана, старательно понижая голос, продолжая смотреть в окно.       Интуиция прекрасная вещь, во всяком случае, до тех самых пор пока она не становиться вечным советником во всех твоих начинаниях. Нана никогда не представляла себя без интуиции, ведь почти всю сознательную жизнь она была с ней, а потому лишиться её для Наны было гораздо хуже, чем ослепнуть.       Даже в мелких, повседневных делах вплоть до готовки Нана полагалась на интуицию, которая тихим перезвоном звучала где-то в глубине её сознания, она подсказывала, направляла руки и творила идеальные блюда. Вот только с началом беременности перезвон интуиции становился всё тише и тише, пока и вовсе не пропал. И если с начала у Нана не было времени на то, чтобы осознать всё это, то теперь встав перед действительно серьёзным выбором, она растерялась.       Теперь Нане нужно было делать выбор исключительно самой…       Она никому так и не показала фотографии, что ей передал незнакомец. Лишь оказавшись в своей спальне, Нан нерешительно взглянула на них. Всего было пять фотографий, на которых будто в насмешку были изображены семейные пары с детьми. Люди с фотографий улыбались, а дети счастливо жались к ним.       — Как… — но Нана сдержала вращающиеся с языка вопросы.       Раз за разом пересматривая фотографии в попытках понять кто из этих людей, мучает детей, Нана вновь и вновь вспоминала разговор в кафе с незнакомцем. Его интонации, жесты всё это было так знакомо, что до дрожи пугало, особенно из-за того, что Нана не могла вспомнить этого человека.       Вытащив из тумбы свой старый телефон, она взволнованно застыла. Нане хотелось позвонить отцу, оставить его перед выбором, а самой вновь самоустраниться, вот только так продолжаться больше не могло. В сомнениях она таки продолжила вертеться на кровати до тех пор, пока не заснула.       Ей снился всё продолжающийся сон. Был ли у этого сна смысл или нет, Нана предпочитала не задумываться, откладывая это на утро, вот только утром она никогда не могла вспомнить, что же ей снилось.       Она вновь находилась в саду, удушающий запах роз заполонил собой округу. Аккуратные розовые кусты окружили небольшую скамейку, на которой и сидела Нана. Где-то позади журчала фонтан, перед Наной же простирался прекрасный вид на вековой дуб.       — К вечеру становится прохладно, возможно тебе стоит вернуться в дом? — осторожно накидывая на плечи тяжёлый пиджак, сказал её муж.       Нана помнила, что единственным мужчиной, с которым она вступала в брак, был Емитсу, но во снах… Мужчина в её снах совсем не походил на Емитсу, синеглазый и темноволосый он был гораздо уже и изящней Емитсу. Во всех жестах Дэя проскальзывала завораживающая грация, а в улыбках что-то до жути пугающее. Он был тем самым человеком, что отдал ей те фотографии в кафе, хотя тогда вне всяких сомнений выглядел по-другому.       — Я хочу посмотреть закат вместе с тобой.       — Желание моей леди закон, — чарующе улыбнулся Дэй, присаживаясь на небольшую скамеечку в их саду. — Сегодня закат, как никогда прекрасен.       — Ты говоришь так каждый раз, однако закат не становиться красивее день ото дня.       — Лишь потому, что не каждый закат нам удаётся провести вместе.       Нана вздохнула, Дэй был безумен, и пытаться в чём-либо переубедить его было бессмысленно. Чуть поёжившись от прохладного ветра, что холодил босые ноги, Нана сильнее закуталась в пиджак и невольно склонилась к чужому плечу. Почти сразу же её крепче прижали к себе.       — Признай уже, что ты моя, — прошептал Дэй, — так будет гораздо лучше и для тебе, и для детей.       — Ахаха, — чуть нервно засмеялась Нана. — Может это тебе стоит признать, что я не она?       Дэй тяжело вздохнул, прижал свою руку к едва выпирающему животу и поцеловал Нану куда-то за ухо.       — Ты уже думала над их именами? — заинтересованно спросил он.       Нана прикрыла глаза, крепче сжав губы. Имя Тсунаёши так и не сорвалось с её губ, хотя она и помнила как-то ли в шутку, то ли серьёзно это имя предложил Емитсу, утверждая, что всегда мечтал назвать своего сына именно так.       — Не думала.       — Если родиться мальчик, назови его Антонио, а если девочка…       — Романа, — оборвала она, — я назову девочку Романой.       Дэй улыбнулся, наконец-то поймав уверенный взгляд Наны. Он огладил её щеку и склонился для поцелуя, но остановился, стоило ему только заметить страх и отвращение, мелькнувшее в карих глазах. С сожалением отстранившись, он вновь перевёл взгляд на небо.       — Ты всё ещё боишься меня…       — Только глупец будет доверять безумцу.       — Я безумен в своей любви к тебе и нашим детям, — в синих глазах сияла бездна.       Едва успев подавить неуместную дрожь, Нана прикрыла глаза и постаралась улыбнуться, но не получалось. В тот момент она молила всех богов, чтобы дети походили на неё, ведь мужчина рядом с Наной был опасен в своём безумии и в своей вере. Однако, уже через минуту все прекратилась, и до дрожи пугающая чёрная тень застывшая в чужих исчезла, оставив после себя безграничную синеву.       — Так что ты решила по поводу Эстернео? Точнее тех членов Эстернео, чьи фото я тебе отдал.       — Я боюсь сделать выбор, ошибиться, — тихо призналась Нана.       — А ты никогда не ошибалась?       Нана уже собиралась уверенно ответить, что никогда не ошибалась… Но в памяти неожиданно чётко и ясно всплыло лицо Стефана и катакомбы, где всё закончилось. Нана помнила, что тогда интуиция не предупреждала её об опасности, потому что ей опасность и не угрожала, в отличие от Стефана.       Интуиция настойчиво шептала её о необходимости похода в те катакомбы, в то время как Стефан старательно уговаривал её туда не соваться. Нана была уверенна, что всё должно было закончиться хорошо…       Всё и закончилось хорошо, но только для неё.       — Интуиция не панацея, — осознала Нана. — И я множество раз ошибалась, — с горечью проговорила она, вспоминая свои многочисленные решения, которые были приняты под звон интуиции.       Лицо Дэя прорезала наполненная горечью улыбка, он беззвучно прошептал: «Он так и не понял этого». На несколько мгновений ему вспомнился день, когда другая, но такая похожая на Нану, девушка умирала на его руках, потому что человек, которому он верил, надеялся только на свою интуицию.       — Мне нужно…       Но Нана не успела договорить, сон растворился в сиреневой дымке, исчезая.       Проснувшись, Нана сонно растёрла лицо руками, размазывая осыпавшуюся тушь. Чёткая уверенность в том, что именно ей надо делать гнала Нану вперёд, не оставляя сомнений в правильности своего выбора.       Встав с кровати, она уверенно направилась к шкафу, где в самом низу лежал чемодан. Нана знала, что в чемодане лежит новенький ноутбук, который был под завязку забит не самыми легальными программами. Однако Нана никогда не строила из себя законопослушную моралистку.       Доставшись загрузки компьютера и открытия нужных программ, Нана подсоединила к нему телефон и уверенно набрала номер. Вот только это был не номер её отца.       — Здравствуй, Оливер. Прости, если отвлекаю, но у меня есть к тебе небольшая просьба.       — Как Бьякуран? — перебил её Оливер.       — Да, с Бьякураном всё хорошо. Прежде, чем я попрошу тебя об услуге, ты можешь ответить мне на вопрос? Что задумали отец и тётя?       — Они хотят защитить тебя и твоих детей, — Оливер говорил долго, стараясь смягчить острые углы и скрыть в паутине слов самоубийственный план, но Джессо никогда не был в этом хорош.       Нана долго и внимательно вслушивалась в слова Оливера, не перебивая его, но с каждым произнесённым им словом, она всё сильнее сжимала кулаки. Нана не обольщалась, прекрасно понимая, что Лоренцо защищает её от мафии, не давая ни ей самой соприкоснуться с этим миром, ни мафии с ней. Однако ей и в голову не могло прийти, что все её знания о мафии будут так ничтожно малы.       Глубоко вздохнув, Нана закрыла ладонью глаза, а затем потянула ладонь вниз, вместе с тонкой как плёнка кожей. Это была ещё одна её маска, самая старая и сильная, на какую она только была способна.       Маски и интуиция.       Всё это было с Наной всегда, как её неотъемлемая часть. Но, как и у интуиции, у масок тоже были свои минусы, главным из них была невозможность её развития. Маска всегда ограничена и неизменна, если конечно ты не хочешь свести себя с ума.       Нана помнила, что после смерти Стефана, надела эту маску, потому что не была способна подавить в себе желание быть похожей на отца. Она понимала, что мир мафии это не криминальная романтика, что это грязно и кроваво, но желала узнать этот мир. Ответить на вопрос почему, Нана не могла до сих пор.       Открыв глаза, Нана перевила взгляд на своё отражение, вот только после снятия маски мало что изменилось, разве только карий цвет глаз стал холоднее.       — А Белла? Она тоже поддерживает это решение?       — Да.       Услышав ответ, Нана тяжело вздохнула: «Вот как. Не мог бы ты собрать для меня досье на кое-каких людей? Эдгар и Суин Эспозито, Алауди и Катерина Сальвадоре, Эрида Шмид, Марта и Баттиста Паренте, Джакомо и Ванесса Мази. Все они входят или связанны с мафиозной группировкой Эстернео».       Положив трубку, Нана в очередной раз всмотрелась в фотографию Эриды Шмид, на которой та обнимает свою дочь, открыв вид на запястье, где было выбито E666.