До поры сокрытое

Эдвард не удержался, рухнул прямо на Освальда, как подкошенный, и не сразу сумел подняться, лишь вспомнив о все еще связанных у того руках, через какое-то время начавших гладить его по голове, перебирать между пальцами растрепавшиеся волосы. Но перед этим он все равно поцеловал его, ждать этого не было не сил, не желания, даже какие-нибудь несколько секунд. И целовал долго, со страстью и нежностью, а еще в этом поцелуе отчетливо отразилась… благодарность… Запястья Освальда, разумеется, тоже уже начали покрываться синяками, и Эд виновато целовал их, одно за другим, и палец за пальцем, и в ладонь, и с обратной стороны, пока они двое не заснули друг подле друга, скорее, срубившись напрочь после всего пережитого, что в физическом смысле, что в душевном. Пингвин, по обыкновению, заснул у Эдварда на груди, но не так, как всегда. Лежа на животе, а не на боку. На котором и то лежать было как-то больновато. Проснувшись, оба улыбнулись друг другу одинаково смущенной улыбкой, испытав в точности схожее внутреннее смятение, почти испуг, из-за того, что между ними произошло и все изменило. Так могло бы быть, будь это их первый секс, или даже самый первый вообще. Отчего-то еще более неловко было друг при друге одеваться. А особенно надевать и обратно застегивать ремни. Руки Освальда вдруг задрожали так, что он не смог этого сделать, вместо него это сделал Эд, и оба боялись заглянуть при этом друг другу в глаза. Но улыбались при этом тоже одинаково счастливо. Они стали ближе. Еще ближе. Гораздо ближе. Между ними произошло нечто настолько особенное… Сблизив окончательно. - Освальд, я хочу тебе кое-что сказать. – удержал его на пороге Эдвард, уже заговоривший, но еще сомневающийся в том, что это следует сделать, как и в том, что сможет вообще договорить начатое. - Что, Эд? – тепло улыбнулся ему тот, в то время как на душе наоборот тревожно ворохнулось что-то холодное. - Давай присядем… - продолжил тот прятать от него глаза и попытался пошутить, с трудом выдавив неестественную улыбку. – Если сможешь. - Как раз и проверим. – стало Освальду по-настоящему жутко, но легкий тон он нашел в себе силы поддержать. – Ну… Лучше я все-таки прилягу, знаешь. Вот так, на бок. И лучше мне пару дней пощеголять в халате. Эд… Иди сюда… Пингвин медленно потянул его за руку, точно боясь спугнуть, и Эдвард прилег рядом, все так же целенаправленно не смотря ему в глаза. Но потом поднял взгляд, взглянул твердо, вроде решительно, но еще больше с каким-то отчаянием. Так кидаются вниз с обрыва. - Я хочу, чтобы ты знал об этом. Мне важно, чтобы ты это знал! Все было не так. Не так… - Эдвард запнулся, непроизвольно опустив голову и пряча взгляд снова. – Не так, как все было со мной. - Я так и знал… - одними губами произнес побледневший Освальд, не представляющий, что ему делать, что тут можно сделать вообще, тогда как сделать хоть что-нибудь захотелось, как никогда ничего другого в жизни! - Я так и подумал, что ты уже знаешь, догадался, поэтому-то и… Жалеть меня не вздумай. – отрывисто, почти зло бросил Эд, кидая на него короткий отчужденный взгляд. - Даже не думал… - пробормотал Пингвин, сам теперь пряча глаза, ведь именно этого ему захотелось до слез. Которыми ничем не поможешь. - Сейчас самое неподходящее время о таком говорить, но подходящего не будет вовсе. – передернул Нигма плечами, которые незамедлительно поникли. – Мне хотелось… Не знаю, как тебе объяснить… Сделать для тебя сказку, что ли… Ничем не напоминающую собой действительность… - Эд, как все было? – Освальд проклял себя за свой вопрос, но не задать его не мог. Надеясь на то, что в большей степени спрашивает для того, чтобы Эд мог выговориться, а не потому, что иначе ему предстояло жить в неизвестности, рисуя в воображении один кошмар страшнее и омерзительнее другого. - Это было давно. – пожал Эдвард плечами, но затем все-таки продолжил. Представив, что бы сейчас чувствовал он, скажи ему о таком Освальд. – Тогда не было мобильных телефонов. Если и были, то не в нашей семье и не в нашем районе. У нас был на длинном шнуре, чтобы можно было таскать повсюду за собой по дому. Освальд уже понял, что услышит дальше, и похолодел. Чего бы только он не отдал за то, чтобы этого не услышать, а именно – за то, чтобы с его Эдом никогда такого не было! Одно только хорошее… как в сказке… - Когда папаша надирался, а происходило это с завидной регулярностью, повода ему не требовалось. Он сбивал меня с ног, ударом пятерни в лицо, хватал за руку, и бил этим шнуром по чему прийдется, с ног до головы. Так было до тех пор, пока он не связал это с последующим желудочным расстройством, укладывающим его в постель на несколько дней. Хотел снова избить, но я пригрозил в следующий раз отравить его. Он поверил. Я, собственно, и не врал… Короче, вот. Все. И не будем больше об этом. - Хорошо, конечно… - ищущий его взгляда, Освальд робко коснулся его руки, еще более несмело погладил… - Эд… - Я тебя предупредил. Давно по заднице не получал? – игриво, совсем невесомо, шлепнул его Эдвард по бедру, наконец-то снова смотря прямо в глаза. - Битого не бьют. - Первый раз такое слышу. От переброса шуточками стало немного светлее. Стало легче. - Мне очень понравилась твоя сказка… очень-очень… - Открою тайну, мне тоже… Пережитое недавно заслонило собой то, что было пережито давным-давно. Но не могло не оставить по себе следов, взамен долгие годы назад сошедших с кожи. Но не с души… Это могло произойти лишь теперь… И, незаметно, уже начало происходить. Лежащие рядом руки переплели пальцы, губы вновь соединили их двоих между собой в предельно нежном и беспредельно сладком поцелуе. - Ты еще не проголодался? - Кушать мне все равно стоя, так что… *** Отдаленную ото всех комнату Эдвард с Освальдом покинули не раньше, чем их обыскались во всех других. Став друг другу ближе некуда.