Пока мы живы

Маленькой, выгоревшей почти до половины свече, с трудом удавалось разогнать тьму в их новом пристанище. Однако этот робкий и трепещущий свет был куда лучше, чем непроглядная душная тьма Багерлее. Крохотная келья Нохи, в которой беглым герцогами и Повелителям придется провести, лишь Создатель знает сколько времени, была всяко лучше каменного мешка над пекарней. Ричард украдкой глянул на расслабленно-развалившегося в неудобном даже на вид, кресле, Ворона, который проигнорировал просьбу Дика лечь на узкую аскетичного вида койку. Глаза Алвы были устало прикрыты, словно последние свои силы, бывший маршал исчерпал споря со своим бывшим же оруженосцем, когда юноша, упершись надорским рогом, напрочь отказался выполнять прямой приказ Рокэ. «Не поеду, — зло прошипел тогда Ричард, разве что руками не вцепившись в едва держащегося в седле Рокэ, — хоть режьте, не поеду! А отправите силой, так сбегу и вернусь, сдамся Альдо…» Ричард не понимал, что задумал его эр, и каких кошек Алва не подался на север вместе с отправленным в пограничные войска Валентином и, разжалованным до полковника талигской армии, Первого маршаша Талигойи — Робером Эпинэ. Не знал так же, почему Рокэ решил запереться в старом аббатстве прямо под носом у Альдо, который, теперь верно рассвирепеет и сотрет Ноху с лица старого города. Знал Дикон только одно — он больше не оставит своего монсеньора, хоть тот давно освободил его от клятвы оруженосца. Ричард останется рядом с Алвой до самого конца, что бы там не ожидало их впереди. Дик пробежался глазами по осунувшемуся лицу Рокэ, по спутанной, но по-прежнему густой гриве черных волос, надолго задержался на тонких, высохших от жара, но не утративших своей красоты губах монсеньора и смущенно отвернулся, когда Рокэ внезапно открыл глаза. Молчание тяготило… Рокэ не произнес ни слова с того момента, как за ними захлопнулись тяжелые, окованные железом ворота Нохи. И все же, так было несравнимо лучше, чем несколько часов назад, когда Ричард готовился умереть рядом с этим человеком. И умер бы. Хотя, может еще и придется… Побег удался на славу, но они до сих пор были в оставленной Создателем столице. — Почему мы не ушли с остальными? — не выдержал, наконец, юноша и заговорил, стремясь спрятать от цепких синих глаз свое смущение, которое никак не хотело его отпускать — подумать только, Рокэ поймал его за любованием… — Ты, по непонятной мне причине уходить отказался, — тихо и бесконечно устало произнес Рокэ. — Про себя я сам все знаю, — буркнул Ричард, любуясь на этот раз свечой, — я никуда не поеду без вас, но почему вы не захотели уходить? — Потому что мое пребывание в столице является залогом того, что мой король будет жить, — ответил Рокэ с таким видом, будто говорил самые очевидные вещи. Но Дик все равно не понимал. — Какое вам дело до короля? — свеча больше не интересовала, Ричард снова цеплялся взглядом за бледное лицо Рокэ. — Я клялся служить ему, ты должен был это запомнить, — чуть усмехнулся Алва, — если мне не изменяет память, ты присутствовал при этом. Дик нахмурился и вспомнил тот день, когда Рокэ получил из рук Фердинанда меч Раканов… Вспомнил, как маршал преклонив колено произнес клятву, как вечернее небо озарилось сумасшествием, обнажив окровавленное сердце. Тогда Ричарду было все это неважно кроме того, что его эр выиграл войну и оказался на вершине славы и почета, теперь же… Выходит это были не только слова и страшный закат был не просто странной причудой природы? Все дело в клятве? Алва клялся кровью, своей, древней, хранившей родство с Анэмом. Рокэ продолжал: — Клятва кровью для меня не пустой звук, Ричард. Даже если мне предстоит умереть, чтобы жил король я сделаю это. — Но это же глупо! Вы должны жить, эр Рокэ! — с жаром возразил Дикон, — вы нужны сейчас этому миру куда больше, чем Фердинанд. «Вы нужны мне, эр Рокэ! Как никто другой…» — хотелось сказать ему, но в последний момент, кончик языка прикусили зубы, больно, так что из глаз почти выступили слезы. Пусть это и была правда, но стоило ли ее произносить? Нет, однозначно не стоило. Он и так почти выдал себя, свое отношение к этому человеку, когда настаивал на том, чтобы остаться рядом. Рокэ не ответил, лишь посмотрел пытливо и долго, а потом снова опустил ресницы и застыл так, что Ричарду показалось, будто Алва забылся сном. Сквозь мутное маленькое окошко в келью робко сунулся утренний свет. Бесконечная, но такая волнующая ночь закончилась, уступая место новому дню, в котором они все еще живы. Ричард тяжело вздохнул и откинулся на деревянную спинку своего кресла, опасаясь прикрыть глаза и уснуть. Этого он позволить себе не мог. Засни он, кто же будет оберегать измотанного и почти лишившегося сил герцога? Кто знает этих монахов, что у них на уме? Ричард украдкой сунул руку в сапог, где прятался отцовский кинжал. Остальное оружие, которое им вручил Придд, пришлось оставить у входа в аббатство, это — Ричард утаил. И не жалел. Мало ли что. Чем бы не угрожал им наступающий день, Ричард будет готов встретить любую опасность, сжимая в руке отцовскую сталь. И каждый, кто захочет навредить Алве, сперва должен будет пройти мимо Ричарда, герцога Окделла. Пусть он однажды ошибся, нарушив принесенную Рокэ клятву, больше подобного не повторится.  — Жизнь моего эра — моя жизнь, его бой — мой бой… — шепотом повторил Окделл почти забытые слова однажды нарушенной клятвы, принося ее вновь, но теперь чистосердечно и добровольно, — и так будет всегда, пока мы живы…