Тупик

У Люциуса снова болит рука. За прошедшие три дня Северус не слышал от него ни слова жалобы, бледное лицо с залегшими вокруг глаз серыми тенями остается все таким же спокойным и сосредоточенным, но это машинальное движение, которым Малфой, сам того не замечая, потирает предплечье, говорит само за себя. Посреди гостиной в Тупике Прядильщика он кажется странно неуместным, подобно чужеродному фрагменту пазла, насильно втиснутому в темную, окрашенную во все оттенки сепии мозаику Снейпова жилища. Он замечает Северуса только тогда, когда тот подчеркнуто громко щелкает замком на входной двери — бросает на подоконник книгу и чуть заметно кивает. — И как все прошло? — светским тоном осведомляется Люциус. — Ты ел? — Северусу не хочется рассказывать о собрании у Лорда. А еще ему не нравится этот фальшивый тон, возвращающий его в атмосферу приемов в Малфой-мэноре, где он всегда чувствует себя... униженным. Ему никогда не указывают на его место в сложившейся иерархии, с ним обращаются вежливо и приветливо, как и с другими гостями, но во всем этом чудится Снейпу что-то до ломоты в зубах лицемерное, выхолощенное. И в шикарных, с вопиющей роскошью оформленных залах малфоевского особняка он как нигде остро понимает, что своим в этом кругу самопровозглашенной аристократии ему не стать. Впрочем, он давно уже не уверен, что хочет быть там «своим». Разряженные в шелка, сверкающие драгоценностями самозванцы, никогда не имевшие титулов, но зовущие себя «лордами» и «леди» изо всех сил стараются доказать друг другу и самим себе, что они... важны. Северус презирает их, а может быть, просто боится признать, что отчаянно завидует. Ему тоже хочется чувствовать себя важным, обмануться, утешиться иллюзией собственной значимости, изгоняющей мысль о том, что все они — скот, изредка возводимый хозяином в ранг домашних любимцев. В Тупике их с Люциусом роли далеко не так очевидны. Наверное, поэтому «двойственность» взаимоотношений раздражает куда больше. Здесь нет чужих взглядов и лишних ушей, но у Снейпа по-прежнему сохраняется ощущение, что он живет с двумя Малфоями: богатым чистокровным снобом и обычным, нормальным человеком, с которым он спит. — Я не был голоден, — Люциус отводит глаза, и Снейп негромко хмыкает. В переводе на человеческий язык это означает, что Малфой снова не справился с газовой плитой. — То есть на твою долю не разогревать? — уточняет он, вешая промокший плащ на крюк возле двери и направляясь к холодильнику, втиснутому в угол крошечной кухни. — Думаю, я все-таки составлю тебе компанию, — с подчеркнутым безразличием сообщает Малфой, покидая свой «пост» возле батареи. Камина в доме Снейпа, по понятным причинам, нет, так что Люциус лишен возможности занять эффектную позу у пылающего огня с книгой и бокалом шерри. Однако промозглый октябрьский холод дает о себе знать, пробираясь сквозь щели в оконных рамах. И Люциус сдался. С точки зрения Северуса это выглядит почти комично — пытаясь согреться, Люциус Малфой жмется боком к маггловской батарее, вместо дорогого хрустального бокала сжимая в руках керамическую кружку с выщербленным краем и вульгарными цветами на боку. Видела бы Нарцисса. — Спасибо, что снизошел, — Северус ставит на плиту кастрюлю, делая вид, что не замечает, каким голодным взглядом смотрит на нее Малфой. — Как бы это я ел без тебя, ума не приложу. Пробуй при мне. — Не имею ни малейшего желания возиться с этими глупыми маггловскими приспособлениями, — Малфой отворачивается и с досадой добавляет: — За то, что ты отнял у меня палочку, я имею право вызвать тебя на дуэль, ты знаешь об этом? — На кулаках дуэлировать будем? — Северус в притворном удивлении приподнимает брови. — Фи, Малфой, это же так по-маггловски! Будь у тебя палочка, ты бы точно не удержался, будто я тебя не знаю. Тем более, ты ничего руками делать не умеешь, даже чашку за собой вымыть! — Я всего лишь не хочу, — упрямо не соглашается Люциус, который всегда был слишком упертым, чтобы признать чью-то правоту. — Я маг, а не какой-то там маггл, и я не понимаю, какого черта я должен... — Слушай, маг, — Северус раздраженно делает шаг вперед и, схватив Малфоя за рубашку, дергает на себя. — Мы. Здесь. Не. Колдуем. Я не для того годами не использую в этом доме магию, чтобы ты со своим снобизмом и нежеланием оторвать задницу от кресла его засветил. Ты здесь на неделю, и, когда Лорд сменит гнев на милость, а авроры закончат перетряхивать твой мэнор, ты преспокойно вернешься домой. Это мое убежище, а не твое, я здесь хозяин, и ты будешь делать то, что я говорю. Понял или повторить!? Серые глаза Люциуса настолько близко, что Северус может рассмотреть темные крапинки радужки. Он ожидает взрыва, но Малфой в очередной раз его удивляет, запуская длинные пальцы в волосы на макушке и несильно оттягивая их назад, заставляя Северуса слегка запрокинуть голову. — Северус, у тебя руки трясутся, — тихо говорит Малфой. — И губы тоже. Снова был рейд? Снейп закрывает глаза и дергает головой в слабой попытке освободиться. — Не хочу об этом, Люц. Ладонь на его затылке на секунду сжимается крепче и Северус судорожно сглатывает подкатившую к горлу горечь. Они не подписывались на это, но выбора не осталось, так что единственное, что он мог сделать — не думать, не говорить. Затолкать воспоминания подальше и притвориться, что их нет. — Так ты покажешь, как пользоваться этой адовой машиной? — Малфой усмехается, указывая подбородком в сторону незажженной плиты, и Снейп кивает ему с благодарностью. Укротивший маггловкую технику Люциус Малфой заставляет Северуса впервые за вечер улыбнуться: эта гордая, победительная усмешка на лице завзятого ксенофоба выглядит слишком забавно, чтобы остаться равнодушным, и воспоминания о криках умирающих в агонии людей отодвигаются на задний план, ослабляя хватку проржавевших от крови изогнутых когтей. До следующего раза.