Слишком близко

Утром следующего дня, я проснулся как никогда разбитый. Под глазами мешки, сами глаза красные, да и самочувствие тоже не особо веселое. Да и что ещё следовало ожидать, если я всю ночь ворочался в кровати, пытаясь не поддаваться собственным пессимистическим мыслям, и заснул только за час до звонка будильника? Стоя перед зеркалом в ванной, я зарекся себе, что никогда больше не буду реветь. А то совсем на себя не похож, честное слово. В школу я собирался долго и с неохотой. А если честно, то я слегка трусил. Нет, конечно же, я хотел, чтобы Женя поскорей меня простил, и чтобы все стало нормально, но и сказать такие вещи я не мог с легкостью. Вроде все просто, я тебя люблю и никаких проблем. Ан-нет. Ничего подобного. Из стола меня чуть ли не под руки вытащили, с криками, что опоздаем. Орал и доставал меня, конечно же, Ник. Родители сегодня даже предложили остаться дома, и я почти согласился, пока на глаза мне не попался брат, машущий мне своим долбаным телефоном. Делать нечего. Поднявшись из-за стола, поблагодарил маму за завтрак и поплелся одеваться. Ник нетерпеливо переступал с ноги на ногу, пока ждал, когда я натяну всю нужную мне, чтобы не обледенеть на морозе, одежду. -Зачем ты в школу идешь? - спросил я того, когда мы уже шли по заснеженной улице, сильнее кутаясь в шарфы. -Ну вообще-то в школу ходить надо, - ухмыльнулся тот, а я одарил того тяжелым взглядом. Вот специально же прется, чтобы, если что, вмешаться. Со своей записью ещё... Это шантаж, вообще-то. -Да чего ты? - он локтем, так как руки были глубоко в карманах, толкнул меня в бок, - Все будет нормально... -А ты... - я запнулся, не зная спрашивать ли о таком у брата или нет. -Мм? - повернул тот ко мне голову. -А когда ты сказал Феде, что любишь его? - не глядя на брата, спросил я. И если бы щеки уже не были красными от мороза, я уверен, они бы заалели. Ну не люблю я говорить о таких вещах, а знать интересно... Видимо Ник тоже не горел желанием сейчас разговаривать о таком, потому что любопытный взгляд брата отвернулся от меня, и Ник так ничего и не ответил, всю оставшуюся дорогу глядя то себе под нос, то на проезжавшие мимо машины. -Ладно, я тогда... - мы уже были в раздевалке и пытались отогреть свои руки, прислонив те к батареям, - Я пойду Подхватив портфель и закинув тот на одно плечо, я уже хотел было выйти, но Никита поймал меня под локоть, останавливая. -Если не скажешь... - начал он снова. -Да, да, отстань уже, - выдернул я локоть из цепких рук брата. Сейчас нужно отсидеть первую химию, а там уже думать, что делать... *** Нужно ли говорить, что на уроках я просто присутствовал? Даже учитель химии бросила все попытки вразумить меня и просто влепила в журнал двойку. Ну и пофиг. Потом исправлю. После первого урока я не смог найти Стрелкова, хотя можно сказать, что я не особо старался. Я просто бродил по коридорам в надежде, что столкнусь с ним, но ничего такого не произошло. Также было и на второй перемене, и на третьей, и на четвертой. Я уже хотел спустить все на самотек, а точнее на Ника, как на перемене перед пятым уроком, когда я шел по первому этажу, меня схватили под локоть и затащили в мужской туалет. Я услышал, как щеколда на двери щелкнула, оповещая, что убежать я не смогу. Кто именно меня схватил, и гадать не надо. Спиной я словно чувствовал его. Сердце начало бухать в груди, и теперь я не мог точно сказать от волнения это или от его присутствия. -Может, повернешься ко мне? - услышал я Женькин голос. Глубоко вздохнув, я сделал, как меня просили. Стоя посреди маленькой комнатки с кабинками, понял, что места для маневров освобождения меня из этого плена очень и очень мало. Хотя, если подумать, вот же он мой шанс, все ему объяснить и сказать самое главное... Я поднял на того глаза. Женя стоял с нечитаемым выражением на лице и сверлил меня взглядом, от которого мне стало мало сказать, что неуютно. -Ник сказал, что ты хочешь сказать мне что-то важное. Я слушаю. Вот чтоб его этого Никиту! Чего он не может спокойно сидеть на своей заднице и не лезть, куда не просят? Хотя сейчас я даже могу подумать над тем, чтобы сказать ему спасибо. Без него я бы точно ничего не сделал... -Ну? - поторопил меня тот. -Я... на счет вчерашнего, - выдавил из себя я, - Все не так... - голос осип, и я кашлянув пару раз, продолжил, - Я не хотел, чтобы ты подумал, будто... В общем, я... - черт, черт, черт. Все мысли из головы повылетали, и я несу полную чушь. Я даже глаза на него сейчас поднять не рискну. Вдруг он смотрит так же как вчера, с ненавистью? Я такого не хочу. Нужно сейчас сказать. Просто три слова... Раз и все. Успокойся, Воронецкий. Это просто нужно сказать, ведь это правда... Я глубоко вздохнул, и медленно выдохнул. Поднял на Стрелкова, не поменявшегося в лице, взгляд и: -Жень, ты мне очень и очень дорог. И я... Я люблю тебя. Сказал. Я сделал это. И даже как-то легче стало, вот только Женя почему-то не особо радуется... -Я знаю, - пожал он плечами. -Что? - еле слышно переспросил я. -Мне Ник дал послушать запись и там... -Я же просил его... - перебил я Стрелкова, со злости ударив по дверце кабинки так, что та с жалобным скрипом дрогнула под моей рукой. Брови Стрелкова поползли вверх, а мне стало стыдно за то, что сорвался. -Жень, я люблю тебя, - осмелел я, подходя к парню ближе, - Прости меня, пожалуйста. Прости меня, Жень, а? - уже вплотную к тому подошел я. Закинув руки парню на плечи, чуть приподнялся на носках, чтобы мое лицо было на одном уровне с его, - Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, - шепотом, который скоро стал еле слышен, повторял я. Дыхание сбилось от близости, сердце бешено стучало, а кровь ударила в голову. Я прислонился губами к губам Стрелкова, целуя. Темноволосый не отвечал, но и не отталкивал, что сподвигло меня на более решительный действия. Одна рука зарылась в его волосы, а другая легла на шею. Большим пальцем я поглаживал кожу под своей рукой. Я углубил поцелуй, опускаясь с носков и заставляя Стрелкова чуть наклонить голову. И, о, чудо, он ответил. Меня обняли за талию, прижимая к стене. Его холодные руки забрались под рубашку, поглаживая спину, от чего стая мурашек побежала вверх к затылку. Я судорожно выдохнул тому в губы, притягивая парня ешё ближе к себе. -Чтоб тебя, Леша, - шептал тот мне в губы, смотря в мои, подернутые пеленой, глаза, - Ещё хоть раз, - поцелуй в шею, от чего мне пришлось откинуть голову назад, давая больше пространства для ласк, - Ещё хоть раз сделаешь что-то подобное... - слабый укус в ключицу, от которого я не смог сдержать тихого стона, - Ты мой, понял? Только мой, - парень втянул кусочек моей кожи на шее, оставляя на нем красную точку, которая не исчезнет минимум дня два. -Твой, твой, - растаявший под ласками, шептал я, - Только твой. Я взял такое любимое мной лицо в свои руки, отрывая от своей ключицы и поднимая на уровень своих глаз. -Люблю тебя, - снова повторил я, серьезно глядя тому в глаза. Мне не ответили, но поцелуй, в который меня втянули, говорил понятнее любых слов. На пятый урок я опоздал. Зашел в класс почти за две минуты до конца урока, от чего получил выговор от учителя. Но это не могло испортить мое хорошее, нет, отличное, настроение. Я прямо таки светился от счастья, все время касаясь кончиками пальцев засоса на шее. Но кто знал, что наше перемирие будет причиной такого? Pov Калашникова Степана. Ненавижу эту долбаную зиму. Из-за ужасного мороза не выйдешь на перемене из школы, чтобы покурить. Это раздражает. Особенно, когда так и тянет затянуться очередной сигаретой. Я уже было надел куртку, но вахтер не выпустил. Нет, ну что за наглость? Тебя старика сюда зачем посадили, чтобы ты звонки подавал или народ из школы не выпускал, а? Ты же не охранник, старый пень. Но мои доводы до него, как об стену горох. От этого я начал только сильнее злиться, и так и тянуло закурить прямо в холле школы. Но думаю, это вряд ли оценят. А проблем мне не надо, я и так под присмотром соц. педагога, после случая с этим кретином Воронецким. Малявка такая, а строит из себя не знай кого. Так и чешутся руки, исколотить его где-нибудь в темном переулке, чтобы знал, где его место. Но думаю, маловероятно, что мне когда-нибудь представиться такая возможность. А жаль... Пинком ноги открываю дверь в мужской туалет на первом этаже, пугая этим несколько младшеклассников. Рыкнув на них, чтобы валили по добру по здорову, открываю форточку и захожу в кабинку, защелкивая ту на замок. Блин, не стал бы я рисковать, но курить ужасно хочется. Я уже вытащил сигарету из пачки и почти прикурил её, как дверь в туалет снова открылась. Я, ругаясь про себя благим матом, затушил подгоревший кончик сигареты, прислушиваясь. Вдруг опять мелкие набежали? Но голос, который я услышал, принадлежал совсем не младшекласснику. -Может, повернешься ко мне? - это был Стрелков Женя из 11. Его вся школа знает. Они с Никитой Воронецким прямо таки звезды. Но с кем он разговаривает? Не сам с собой же? Хотя было бы забавно, если бы я улучил того в приступе шизофрении. Тогда бы точно девчонки глянули на кого-нибудь помимо него, - Ну? - снова услышал я его голос. -Я... на счет вчерашнего, - услышал я второй голос, совсем близко от моей кабинки. Его я тоже сразу узнал, вот только в нем не было обычных горделивых ноток. Я даже ухмыльнулся. Интересно, что это вчера такое произошло, что Воронецкий так тушуется? - Все не так... Я не хотел, чтобы ты подумал, будто... В общем, я... - что он несет? Какой-то несвязный бред... На пару мгновений этот лепет прекратился, и я пододвинулся ухом ближе к двери, чтобы лучше слышать. -Жень, ты мне очень и очень дорог. И я... Я люблю тебя. Чего я не ожидал, так это этого. Рот открылся сам собой, а глаза так сильно округлились, что увидь меня кто, долго бы подкалывал. Но сейчас мне было не до этого. Я еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос... Боже, вот так я удачно заглянул покурить... Я, стараясь не делать никаких лишних и резких движений, чтобы не выдать себя, глянул в щелку, между дверью и стеной кабинки. Но ни Стрелкова, ни Воронецкого я не увидел. Те стояли с другой стороны так, что в мой обзор не попадали. А жаль, заснял бы на камеру, благо телефон стоял на беззвучке. Все же достав тот из кармана, включил видео, направляя тот на щель, чтобы лучше поймать звук. За своими махинациями я отвлекся от разворачивающейся за дверью сценой, и лишь удар по соседней двери, привел меня в чувство. Я слега дернулся от неожиданности, надеясь, что меня не услышали. Все же будет очень плохо, если меня тут засекут. И по морде получу, и компромат не соберу... -Жень, я люблю тебя, - повторил Леша, а я ликовал. Да, он это повторил, а я это записал! - Прости меня, пожалуйста. Прости меня, Жень, а? – кажется, Леша отошел от кабинок, потому что его голос стал удаляться. Надеюсь, что все же телефон это запишет, - Люблю тебя, люблю тебя... - стал повторять тот еле слышно, а я кое-как сдерживал смех, укусив себя за кулак. Руки подрагивали от беззвучного смеха, а из глаз даже слеза скатилась. Черт, надо успокоиться, а то выдам себя. Но кто ж знал, что дальше будет ещё хуже? Напротив кабинок весело прямоугольное большое зеркало, и в него я заметил, как Воронецкий закидывает на Стрелкова руки. Самого Женю видно не было, но сам факт того, что они обнимаются, привел меня в восторг. Приблизив камеру на зеркало, заснял их, в который раз поблагодарив всех строителей нашей школы, что поставили двери на кабинки несуразно, так, что не было видно ног тех, кто в них находится... Ну, а что было дальше, я даже и представить не мог! Эти педики стали сосаться! Ха ха ха! Я хотел отомстить Воронецкому и сбить с него спесь? Так вот я это сделаю. О да, ещё как! Да мало того, я убью двух зайцев одним выстрелом! Стрелкова тоже свергну с его глупого престола. -Чтоб тебя, Леша, - чуть ли не простонал тот, прижимая Воронецкого к стене так, что теперь и он появился в зеркале. Я попытался успокоиться, но ничего не помогало, я трясся от непроизносимого смеха, все также зажимая рот рукой, а от этого тряслась и камера. А мне надо, чтобы все было видно! -Ещё хоть раз сделаешь что-нибудь подобное... - в перерывах между поцелуями в шею, продолжал Стрелков, - Ты мой, понял? Только мой, - все вылизывая его шею, говорил Стрелков. Сейчас я заметил, что и руки у того уже во всю гуляют по телу Лехи. А тот, откинув голову к стене, поскуливал, вцепившись в волосы Стрелкову. Чуть ли ноги на него не закинул. Шлюха. Они же тут не трахнутся, я надеюсь? Это, конечно же, было бы лучшей местью, показать всей школе, как того отымели в мужском туалете, но я при этом присутствовать не хочу... А эти гомики все продолжали, и да, эта малолетняя шалава все же закинула на него ноги, а Стрелков видимо посадил его на подоконник, потому что из зеркала они пропали. Я слышал лишь звуки поцелуев и ворох одежды, иногда прерываемые стонами... Почему он так стонет? Это же парень над ним, не уж-то так классно? Хотя плевать. -Нет, мы не можем здесь, - услышал я надрывистый голос Стрелкова, а вслед за этим стон Воронецкого Дальше они о чем-то шептались на грани слышимости, но о чем, я так и не смог разобрать. Слышался смех, и снова поцелуи, а потом эти двое просто свалили. Я ещё долго сидел в той кабинке, пересматривая видео. Убедившись, что ключевые фразы слышны и смысл творившегося на записи понятен, пошел в сторону своего класса. Это надо кое-кому показать...