Часть 34
9 сентября 2017 г., 01:44
Сидя в столовой и тыкая вилкой в то, что хозяйственная часть Академии со смехом называла едой, Леонард задавался вопросом, каково это – брать на себя ответственность за чью-то судьбу. Как врач он, разумеется, держал под контролем людские жизни. Он подумал, что это нечто подобное тому, когда твое сердце находится в руках другого человека, и ты ждешь, примет ли он его или отвергнет. Леонард вспомнил и представил себя на месте Джима, предложившего ему продолжить их разовую связь, вспомнил, как тот ждал его ответа. Если тогда Джим чувствовал себя так же, как он сейчас, то Леонард явно задолжал ему извинения.
Прошло уже больше недели с той ночи, когда Леонард рискнул своим сердцем и попросил Джима позволить пометить его. С тех пор они ни разу не оставались наедине. Джим держал дистанцию, пытаясь определиться, и даже то, что Леонард вполне мог понять его, не делало ожидание более легким. Он понятия не имел, что происходит в голове у Джима, понятия не имел, выигрывает ли он бой за него или медленно теряет почву под ногами.
Леонард продолжил самоанализ, поддаваясь тем временем одной крайне вредной привычке. На его падде было открыто общее досье на курсанта Гэри Митчелла. Прошедшие несколько дней совершенно не уменьшили его гнев по отношению к этому человеку. Ничто бы не уменьшило. Вероятнее всего, этого никогда не случится. Более того, он признавался себе, что каждый раз, находясь в столовой, беспорядочно сканирует взглядом толпу, ища хорошо ему известное и одновременно ненавистное лицо.
– Я задавался вопросом, на сколько тебя хватит, – раздался позади него родной голос.
Леонард усмехнулся:
– Издеваешься? Я посмотрел на этого ублюдка на следующий же день.
Джим упал на стул напротив него. Он не набрал поднос с едой, ограничившись лишь чашкой кофе. Леонард многозначительно взглянул на него.
– Расслабься, док. Я уже пообедал, – успокоил его Джим, улыбаясь краешками губ.
– И сейчас ты заливаешь в себя огромную дозу кофеина? Ради чего? – он проверил время на падде. – 1900?
Джим пожал плечами. Разговор получался неловким, сухим, и Леонард расстроенно провел рукой по волосам, откладывая падд в сторону.
– Расскажи мне, в чем дело, – поддержал его Джим.
– Я не хочу, чтобы это и дальше продолжалось так, – альфа вздохнул.
– Я знаю, – признался Джим. – Но последнее, чего я хочу – это чтобы ты думал, будто я тебя избегаю. Я не избегаю, – он запнулся, пытаясь подобрать верные слова. Это был уникальный случай – поймать Кирка на том, что он не может что-то сформулировать. – Мне просто нужно время.
– Я знаю. Я говорил, что у тебя столько времени, сколько нужно, и продолжаю считать именно так, – Леонард решил считать хорошим знаком то, что Джим не отверг его предложение с ходу.
Джим кивнул.
– Мне стоит знать, зачем ты ищешь моего бывшего?
– Пожалуй, нет, – признал Леонард, удивленный внезапной сменой темы разговора.
– Просто пообещай мне, что не станешь охотиться за ним или что-то еще в таком духе.
Леонард вскинул бровь так высоко, что она почти коснулась линии волос:
– Эта мысль даже не приходила в мою голову.
– Ты не слишком хорошо лжешь, Боунс, – сухо проинформировал его Джим.
– Я доктор, а не политик.
Джим рассмеялся, и Леонард непроизвольно улыбнулся ему в ответ. Ему хотелось видеть Джима таким как можно чаще, улыбающимся и расслабленным. Было больно при одной только мысли, что так не будет. И было не всегда.
Леонард торжественно взглянул на него:
– Quid pro quo, Джим, услуга за услугу. Если я должен пообещать, что не стану охотиться на этого сукина сына, то ты скажешь мне, если он выкинет что-нибудь.
– И что тогда? – Джим слегка нахмурился.
Леонард сдвинул брови.
– Тогда я знаю по меньшей мере полдюжины способов покончить с ним так, чтобы это выглядело естественно, – альфа угрожал, но лишь отчасти в шутку.
– Угу-угу, – губы Джима искривились в улыбке, что, по-видимому, обозначало, что он не против самой идеи.
Они сидели вместе в уютном молчании, пока мимо шли кадеты. Глаза Джима то и дело возвращались к Леонарду. Он задумчиво и внимательно смотрел на него, словно пытаясь примерить к нему некую правду, о которой сам Леонард не знал. Но он терпеливо сносил пристальное изучение.
Джим допил кофе и поднялся
– Мне нужно возвращаться. Скоро экзамен. История первого контакта сама себя не изучит.
– Я провожу, – Леонард встал вместе с ним.
– Мне не нужен эскорт, – Джим довольно взглянул на него.
– Да, но, может быть, мне нужна компания? – серьезно предположил Леонард.
Джим оглядел его, словно пытаясь оценить такую честность. О, Леонард был искренен. Во многих отношениях он был старомоден. Он верил, что если ты хочешь омегу – то должен ухаживать за ним. И, помимо того, он хотел провести с Джимом так много времени, сколько это будет возможно, до того, как тот вернется к дальнейшему обдумыванию предложения Леонарда.
Джим, по-видимому, удовлетворенный тем, что увидел на его лице, подождал, пока альфа не уберет за собой поднос и они вместе не выйдут в прохладный вечерний воздух. Небо только начинало темнеть, и в приятной тишине они брели рядом, время от времени касаясь плечами. Леонард задавался вопросом, как ощущалась бы подобная прогулка при знании, что оба они возвращались бы этой ночью в одну постель на двоих. Каково было бы идти по кампусу с Джимом, и все бы при этом знали, что этот омега – его? Чувства, вызванные этой картиной, кажется, отразилось на его лице.
Джим покосился на него.
– Хорошие мысли? – тихо спросил он.
Леонард многозначительно взглянул на него.
– Очень хорошие, – отозвался он, пряча улыбку.
Полутьма вокруг не давала возможности увидеть точно, но Леонарду показалось, что Джим покраснел.
– Ты совершенно не помогаешь мне принять решение, ты же знаешь? – хмыкнул он.
– Может быть, в этом и задумка, – согласился Леонард. – Может, я пытаюсь склонить чашу весов на свою сторону?
– Это нечестный прием, – тень привычной улыбки промелькнула на лице Джима.
– В любви и на войне нет нечестных приемов.
Вот теперь Джим совершенно точно покраснел и со стоном устремился вперед:
– Господи, Боунс. Кто бы мог подумать, что под всем этим твоим ворчанием скрывается романтик?
– Только не говори никому. Ты разрушишь мою репутацию чертового ублюдка.
Джим хмыкнул, подняв брови, и снова перевел взгляд вдаль. Впереди показалось здание его общежития, и Леонард подавил вздох. Сейчас они дойдут до дверей, и Джим снова отступит, чтобы наедине с собой снова подумать о предложении Маккоя. Когда они в следующий раз увидятся, будет ли у Джима ответ? Или Леонард был обречен надолго застрять в этом чистилище в ожидании несбыточного? До следующей течки Джима оставалось чуть менее трех недель. Заставит ли Джим его ждать так долго? А что если он отвергнет его предложение о метке? Откажется ли от него Джим полностью, или Леонарду придется помочь ему с течкой, сгорая от напрасного желания, требования, которое никогда не будет удовлетворено – взять то, что будет прямо перед ним?
Погрузившись в размышления, Леонард вздрогнул, когда Джим внезапно остановился. Он услышал резкий вдох и глянул на него: от выражения лица Джима по спине пробежал холодок. Широко распахнутые глаза, приоткрытый рот, и лицо, выражавшее смесь удивления и гнева. Леонард повернул голову и проследил за его взглядом.
Зрелище, которое он увидел, заставило альфу почувствовать себя так, словно в его жилах вместо крови течет раскаленная лава – настолько сильная его охватила ярость. Там, опираясь на подоконник рядом с входной дверью, будто случайно, освещенный искусственным светом, стоял человек, которого Леонард ежедневно в мыслях проклинал с тех пор, как узнал о его существовании.
Леонард услышал свой собственный рык и дернулся вперед еще за миг до того, как осознал это. Но был остановлен рукой Джима, ухватившей его собственную и потянувшей назад. Он снова дернулся, почти поддаваясь желанию разорвать и уничтожить этого сукина сына.
– Боунс! Нет, Боунс! – выкрикнул Джим. В его голосе слышались нотки паники, но, тем не менее, он еще держал себя в руках. – Взгляни на меня!
Леонард с трудом оторвал яростный взгляд от Митчелла и посмотрел на Джима. Тот был бледен, но ужас в его глазах сменился решимостью.
– Останься здесь, Боунс. Дай мне поговорить с ним, – уверенно попросил Джим.
– Черт подери, – прошипел Леонард. – Джим, ты же не собираешься встречаться лицом к лицу с этим ублюдком в одиночку?
Джим крепко держал его руку.
– Мы в общественном месте, посреди кампуса. Что он может мне сделать?
Все инстинкты альфы яростно восстали против этой идеи.
– Проклятье, Джим… – начал он.
– Боунс! – резко перебил его Джим, на мгновение усиливая хватку пальцев. – Можешь ты отложить свое сверхзащитное дерьмо хоть на пять минут?
Леонард нахмурился сильнее. Джим был омегой. Он понятия не имел о силе гнева, охватывавшего в тот момент Леонарда, понятия не имел о том огне, что горел в альфе, пытаясь защитить. Джим просил невозможного. Леонард открыл рот, собираясь протестовать снова.
– Боунс, – меняя тактику, начал Джим. Его голос звучал гораздо мягче, когда он перенес руку на его грудь. – Я должен справиться с этим. Ты не сможешь сделать это за меня. Он никогда не оставит меня в покое, если я не справлюсь с ним сам.
– Никогда не оставит… – Леонард уставился на него. – Он уже делал это? Джим, он уже домогался до тебя?
Гнев в нем вспыхнул с новой силой. Леонард повернулся, чтобы метнуть ненавидящий взгляд на человека, издали с веселой ухмылкой наблюдавшего за ними.
– В основном просто пялился на меня, не отлипая, словно гребаная лиана, – подтвердил омега.
Какая-то часть гнева Леонарда, что он испытывал по отношению к себе, перенеслась на Джима в сопровождении ощутимой боли:
– Почему ты ничего не говорил об этом? – тон Леонарда был обвиняющим.
– Потому что я знал, что ты так отреагируешь! Господи, Боунс, позволь мне самому сражаться за себя! Я не чертов цветочек, который нужно защищать!
Это явно была какая-то проверка, и Леонард догадывался об этом. Джим был ужасно независимым человеком. Ему не понравилась бы ни излишняя нежность, ни душащая забота, ни обращение с ним так, будто он был слаб. Но после того, через что заставил его пройти Митчелл, как он мог ожидать, что Леонард будет просто стоять и смотреть, как Джим встретится с тем в одиночку? Словно вживую, Леонард вдруг увидел, как дрожал тогда под ним Джим, как плакал, изливая свой страх и гнев.
– Серьезно, Боунс. Он не сможет вытворить чего-нибудь в общественном месте типа этого, – дожал его Джим. – И ты будешь недалеко, если мне потребуется поддержка.
Он говорил низким, мягким голосом, призванным утихомирить собеседника. Джим пытался его успокоить, Леонард знал это. Он знал и то, что Джим Кирк определенно может быть упрямым, как слон. Попытка сбить его с намеченного пути была бы напрасной и лишь повредила бы их отношениям, не говоря уж о его предложении.
Леонард перевел взгляд на спину Митчелла, борясь с желанием расстроенно пробурчать что-нибудь. И лишь коротко кивнул Джиму.
Джим убрал руку. Он растянул губы в бледной имитации своей обычной улыбки, прежде чем развернуться и шагнуть к человеку, так настойчиво поджидавшему его.
Леонард следил за ним, и все его инстинкты протестовали против того, что он видел: омега уходил от него к своему бывшему партнеру. К партнеру, который предал его и издевался над ним и который все еще таил в себе угрозу, с точки зрения Леонарда, несмотря на то, что они до сих пор находились под открытым небом, а мимо изредка проходили кадеты.
Джим подходил ближе к Митчеллу, и Леонард не спускал с него глаз. Он не мог видеть его лица, но зато четко видел другого альфу. И ему очень не нравилась одна мелочь. Не нравилась ухмылка, появившаяся на лице Митчелла, как только приблизился Джим. Не нравилось, как он сделал шаг вперед, вторгнувшись в личное пространство Джима гораздо сильнее, чем Леонарду бы хотелось. Тот вел себя уверенно… скорее, даже самоуверенно.
С этого расстояния Леонард не мог понять, о чем идет речь, и ему пришлось бороться с желанием подойти ближе. Он сказал Джиму, что позволит ему справиться с этим самостоятельно, хотя каждый его инстинкт противоречил этой идее. Секунды, казалось, издевательски растянулись в часы, когда он смотрел на двух мужчин на крыльце.
Джим вдруг поднял руку в резком, разгневанном жесте, и даже с этого расстояния Леонард расслышал ноты раздражения в его голосе. Улыбка Митчелла расплылась еще шире, а Леонард почувствовал, что его ненависть к этому человеку выросла бы еще сильнее, если бы это только было возможно.
Напряженность Леонарда также продолжала расти, пока он смотрел на них, практически дрожа. Он сломался в тот момент, когда заметил, как Митчелл шагнул ближе и ухватил Джима за руку. Он сквозь туман отметил, как Джим отрывает от себя его ладонь и с силой отталкивает прочь, но в эту секунду Леонард уже двигался к ним.
При виде разъяренного альфы, наступающего на него, глаза Митчелла расширились, и дерзкое выражение впервые сползло с его лица. Он был недостаточно быстр, так что, когда Леонард ухватил его за воротник формы и прижал к стене, он не успел уклониться.
– Держи свои чертовы руки от него подальше, – зарычал Леонард, вплотную наклоняясь к его лицу. Митчелл наконец-то начал реагировать, растягивая губы в усмешке, и, поддаваясь эмоциям, Леонард потянул его на себя и снова с силой вжал в стену, выбивая из него воздух и наслаждаясь его судорожными вдохами.
– Теперь послушай меня, ты, кусок дерьма…
– Боунс! – Леонард с трудом заметил, что Джим сжимает его плечо.
– Держись от него подальше…
– Боунс!
– … или, богом клянусь, я зарою тебя в гребаную землю!
– Боунс. Отпусти его. Он того не стоит, – сжал пальцы на его плече Джим, пытаясь привести в чувство.
Леонард не отрывал глаз от ненавистного лица Гэри Митчелла.
– Не стоит того? После того, что он с тобой сделал, назови мне хоть одну причину…
Но он замолчал, прерванный громким смехом, издаваемым Митчеллом. Леонард взглянул на него так, словно собирался сжечь дотла одним только взглядом.
– Снова рассказывал истории, Джимми? – Митчелл явно забавлялся, несмотря на то, что все еще был вжат в стену.
Леонард нахмурился: желание двинуть чужого альфу прямо в самодовольную рожу подавляло.
– Он всегда был склонен к излишнему драматизму.
Задыхаясь от ярости, Джим выдохнул через плечо Леонарда:
– Драматизму? Ты полное дерьмо, Гэри! Ты знаешь, что ты сделал!
Митчелл проигнорировал его, вместо этого сосредоточившись на Леонарде, все еще сжимавшем его воротник:
– Я не знаю, что он рассказал тебе, приятель. Но он был крайне хорош.
Леонард отвел руку назад в замахе.
– И ему тоже понравилось.
Чувство кулака, врезающегося в челюсть Митчелла, оказалось слишком приятным, так что ему захотелось сделать это снова и снова. Продолжать, пока другой альфа не перестанет шевелиться и открывать свой поганый рот. Он замахнулся еще, но Джим ухватил его за локоть, мешая завершить движение.
– Боунс. Боунс, пожалуйста! – Леонарда заставила остановиться скорее неприкрытая боль в его голосе, чем удерживающая его рука. Это причиняло Джиму боль. Любой промежуток времени, проведенный рядом с Митчеллом, причинял Джиму боль, и несмотря на то, как сильно Леонарду хотелось избить Митчелла и как сильно тот этого заслужил, Джим все равно был важнее.
Митчелл выдвинул челюсть и искривил губы в ухмылке, словно никогда не расставался с ней. Пока он изучал Леонарда, в его в глазах царил холод вперемешку со злобой.
Джим продолжал уговаривать Леонарда:
– Боунс, просто дай ему уйти, и давай убираться отсюда.
Два альфы несколько долгих минут смотрели друг на друга. Затем Леонард неторопливо ослабил хватку и выпустил воротник формы Митчелла, медленно отходя назад и ни на миг не отводя от него взгляд.
Джим шагнул к нему, и Леонард почувствовал, как тот дрожит от сдерживаемого гнева и адреналина.
– Вали нахер отсюда, Гэри, – выплюнул Джим. – Только вернись, и я подам на тебя жалобу. Посмотрим, как ты будешь петь под протокол.
Когда Митчелл перевел ледяной взгляд на Джима, Леонарда охватило желание превратить лицо другого альфы в кровавое месиво.
Они стояли друг против друга несколько мгновений, и ни один не желал уступать другому. Наконец Митчелл с обычным для него самодовольным выражением лица проскочил мимо них, бросив на Джима холодный взгляд. Несколько наблюдавших за сценой кадетов, поняв, что ссора закончилась, направились прочь. Вероятнее всего, они просто боялись схватить дисциплинарное взыскание.
Как только Митчелл удалился на достаточное расстояние, Леонард развернулся к Джиму. Увидел остекленевший, шокированный взгляд и мгновенно принял решение, приобнимая его за плечи.
– Ты идешь со мной. Сегодня ты можешь переночевать у меня, – тихо сказал он омеге.
Джим со свистом втянул воздух.
– Боунс… – начал он.
– Не спорь со мной хотя бы раз, – мягко отрезал Леонард. – Я не оставлю тебя одного.
Джим не ответил, просто нахмурился и опустил взгляд.
– Что? – уточнил Леонард.
– Мне кажется, меня сейчас стошнит, – изумленно сообщил ему Джим, стряхивая его руку и спотыкаясь о кусты сбоку от крыльца. Леонард двинулся за ним и придерживал его все то время, пока тот блевал, поглаживая его спину круговыми движениями. Как бы странно это ни звучало, но получилась инверсия их первой встречи, и на этот раз Леонард заботился о Джиме.
Неприятные звуки замолкли, и Джим нетвердо поднялся на ноги, вытирая рот тыльной стороной ладони. Рассудив, что Джиму сейчас сложно держать равновесие, Леонард остался на месте, приобнимая его за талию и принимая на себя часть его веса.
Они возвращались обратно к корпусу медицинского общежития, скрытые от любопытствующих опустившимися сумерками. Зайдя внутрь, Леонард отказался от привычной лестницы в пользу лифта, озабоченный молчанием Джима и тем, как он все сильнее вис на Леонарде.
Когда они зашли в комнату, Маккой направился к кровати, но Джим вдруг засопротивлялся:
– Мне нужен душ. Я чувствую себя грязным.
Леонард разрывался между симпатией к Джиму и гневом по отношению к Митчеллу.
– Я помогу тебе, – предложил он, до сих пор не уверенный в способности Джима сейчас управлять собственным телом.
– Нет, – отказал Джим. – Я справлюсь.
Он отлепился от него, качнувшись, восстановил равновесие и двинулся к ванной, оставив Леонарда стоять в центре спальни. Альфа вслушивался в доносившийся сквозь переборку звук шагов Джима, звук включения воды – во все звуки, которые указывали бы, что все в порядке.
Но ничего не было в порядке. Его омеге было больно, а он не мог сделать ничего, чтобы его успокоить. Хотя мог бы вернуться к Митчеллу, продолжать бить его, пока тот не попросил бы пощады. Но это не помогло бы Джиму, не заставило бы его чувствовать себя менее грязным, менее использованным. Даже спустя столько лет после встречи Джим кинулся в душ в попытке оттереть мнимую грязь прикосновений, словно впечатавшуюся в кожу.
Леонард двинулся к кровати, затем тяжело опустился на нее. Если уж быть честным с самим собой до конца, то он даже не имел права защищать Джима. Тот до сих пор не дал ответа на его предложение. И он не имел ни малейшего понятия, как случившееся может повлиять на решение Джима.
Погрузившись в темные мысли, Леонард продолжал сидеть и слушать шум льющейся воды. И опять слушать. И еще. Неприятное ощущение все сильнее заполоняло его, а Джим так и не появлялся.
Он быстро пересек комнату и стукнул в дверь, позвав Джима по имени. Когда же не получил никакого ответа, то торопливо закопошился в замке, пытаясь справиться с поселившейся внутри паникой.
Леонард обнаружил Джима сидящим на полу душевой кабины под струей воды, с красной от высокой температуры струи кожей. Он быстро выключил воду и схватил полотенце, накинув его на плечи Джима прежде, чем помочь ему встать. Как и до этого, Джим едва держался на ногах. Леонард усадил его на крышку унитаза, собираясь помочь обтереться.
– Мой рот на вкус как блевотина, – пробубнил Джим.
Вздохнув, Леонард помог ему подняться и подал зубную пасту и щетку. Он продолжил стоять совсем близко, беспокоясь, не откажут ли вдруг омеге собственные силы.
Нахмурив брови, Джим внимательно оглядел поданные ему предметы:
– Это не твоя зубная щетка.
– Нет, это твоя, – Леонард закатил глаза.
– Ты завел для меня зубную щетку? – Джим перевел на него взгляд и почти улыбнулся.
– Только потому, что ты продолжаешь таскать мою. Это негигиенично.
– Угу-угу, – откликнулся Джим. Смешинки в его голосе разбудили в Леонарде легкую надежду. Механически Джим продолжил чистить зубы, а когда закончил, то Леонард отвел его в спальню и уложил в кровать. А сам замер неподалеку, не уверенный, захочет ли омега, чтобы он присоединился? Его внутренний конфликт решил сам Джим, взглянув на него покрасневшими глазами и протянув руку.
Прежде чем скользнуть в постель, Леонард разделся до боксеров. Вопреки его опасениям, казалось, Джим был более чем рад его присутствию. Омега обнял его и придвинулся ближе, пряча лицо в изгибе его шеи.
Вздохнув, Леонард обнял его в ответ и плотно прижал к себе, успокаиваясь от одного только присутствия Джима рядом. Тот же молчал так долго, что Леонард уже решил, что тот уснул.
– Как будто мы с ним жили в двух разных реальностях, – начал вдруг Джим, и его дыхание коснулось груди Леонарда. – Он сказал, что я выдумываю. Что ничего этого не случалось так, как я помню. Он сказал, что мне все нравилось.
Легкими массирующими движениями ладони Леонард прошелся от его поясницы до затылка.
– Насильники всегда так делают, Джим. Они выставляют случившееся в той форме, в которой им выгодно. Но ты сам знаешь, что он неправ. Ты знаешь, что именно случилось. Ты пережил это, и ты выжил.
– И я боялся, что ты… – Джим затих.
– Боялся, что я что?
Руки Джим конвульсивно сжались вокруг ребер Леонарда:
– Я боялся, что ты ему поверишь.
Отодвинувшись, Леонард взглянул ему в глаза. Красные лопнувшие капилляры в белке заставляли радужки выглядеть еще более синими.
– Я бы никогда не поступил так с тобой, Джим, – почти зло возразил он. – Я никогда не сомневался в твоих словах. Примешь ты мое предложение или нет, но я никогда бы не предал тебя.
Довольно долго Джим молчал, затем тихо, запинаясь, выдохнул:
– Прости, Боунс…
На одну долгую душераздирающую секунду Леонард решил, что у того готов ответ, и ответ отрицательный. Кажется, Джим увидел растерянность на его лице.
– Нет, Боунс. Не за это. Прости, что заставил тебя ждать. Я прошу прощения за то, что не могу дать ответ прямо сейчас. Ты заслуживаешь лучшего.
Облегчение, охватившее Леонарда, было настолько сильным, что он словно опьянел.
– В любом случае я не хочу, чтобы ты отвечал прямо сейчас, – мягко отозвался он. – Ты слишком расстроен. Я не хочу, чтобы ты принимал решение, вызванное неправильными чувствами.
Джим слегка кивнул и слабо улыбнулся, затем снова спрятал лицо в изгибе его шеи. Леонард не мог не оставить поцелуй на блондинистой беззащитной макушке. Несмотря на ужасный день, Леонард скорее чувствовал удовлетворение, потихоньку заполнявшее его. Джим был в безопасности, под его защитой, в его постели и в его руках. Он чувствовал себя так, словно уже имел на него право. Леонард ловил малейшие изменения его дыхания, ощущая, как расслабляется тело рядом с ним, становясь тяжелее. И когда Джим, охваченный кошмарами, проснулся поздно ночью, Леонард сделал все возможное, чтобы прогнать их, шепча нечто успокаивающее на ухо омеге. Обещая, что тот в безопасности, защищен и ничто не сможет повредить ему здесь.
