Подчинение, борьба, провал, падение (или почему бессмысленно бороться с тем, что у тебя в крови)

Леонард поднялся достаточно рано, и на этот раз его ждал долгий и утомительный рабочий день. Но это был хоть что-то, чем можно было отвлечься от мысли о том, что до течки Джима осталось меньше недели, а ответа тот так до сих пор и не дал. И чем дольше это тянулось, тем меньше он был уверен, что ответ вообще будет. По своей природе Леонард не был оптимистом. И после долгого и мучительного развода с бывшей женой думать о возможном отказе было не слишком легко. Он не привык идти напролом в отношениях. Джиму вероятно, никогда не понять, чего стоило Леонарду напрямую сделать ему предложение, так же, как, вероятно, и Леонарду никогда не понять того, чего стоит принять подобное решение омеге. Работа шла своим чередом: непрерывный поток пациентов на амбулаторном лечении, фиксация травм, прописывание и применение гипо и пару раз мысленные удары головой о стену во время возни с некоторыми частями кадетских тел. Серьезно, Леонард никогда не понимал, как некоторые из этих идиотов до сих пор еще оставались в живых. Работая, большую часть времени он был в состоянии не отвлекаться на мысли о Джиме. По крайней мере, до того момента, как его комм пискнул. Сообщение от Дж. Т. Кирка, спрашивающего, во сколько его смена закончится. Набирая и отправляя ответ, Леонард почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Комм почти сразу же снова пискнул, выдавая на экран просьбу встретиться в комнате Леонарда после окончания его смены. Вот оно. Леонард интуитивно понял это. Он набирал ответ со скоростью, которая, вероятно, должна была бы смутить его, но все, о чем он мог сейчас думать – только что ожидание наконец закончилось. Но теперь ему придется как-то пережить – он засек время – следующие четыре часа. Он не смог сдержать стон, тихо сорвавшийся с его губ. С силой захлопнув комм, он вернулся обратно к морю пациентов, пытаясь игнорировать тот факт, что через несколько часов он узнает, будет ли другом, любовником или партнером Джиму Кирку. *** Джим лежал поперек кровати, все еще сжимая в руке комм. Это было забавно. Он ожидал, что будет чувствовать себя спокойнее теперь, когда уже принял решение. Вместо этого нетерпение грызло его, а чувство тревоги не давало спокойно усидеть на месте. Ощущение было таким, словно нужно было подраться или заняться сексом, чтобы отпустило. А так как секса пока не предвиделось, оставалось только второе. Ощущая потребность в движении или хоть каком-то действии, Джим вскочил с койки. Если он не может усидеть на месте, то займется противоположным. Он собирался в спортзал, найти себе спарринг-партнера и хорошенько выбить из того пыль. Он закинул свежую одежду в спортивную сумку, сунул ноги в кроссовки и направился к двери. И был настолько погружен в свои мысли, что не заметил человека за ней, пока не взрезался в него всем телом, уронив сумку на пол. – Черт, – буркнул он, поднимая взгляд и ожидая увидеть соседа по комнате. – Извини, чувак… – слова застряли в его горле. – Привет, Джимми. К чести Джима, приступ паники, охвативший его, не отразился на выражении лица. Гэри, как он помнил, подпитывался чужой слабостью. Весь гнев, что Джим испытывал, он умудрился уместить в следующей короткой фразе: – Что тебе, блядь, от меня надо, Гэри? Тот улыбнулся, не обращая внимания на враждебный тон. Джим помнил эту улыбку. Гэри использовал ее сто раз в каждой из ста попыток примирения. И всегда экономил, используя одну за один раз. И, Джим был адски в этом уверен, считал, что сейчас это могло бы также сработать. – Я просто хотел поговорить. – Нет, – решительно отказал Джим, пытаясь протиснуться мимо него. Гэри двинулся в сторону, препятствуя его движению. – Чего ты хочешь, Гэри? – агрессивно переспросил Джим, повышая громкость. – Зачем ты это делаешь? Ты же понимаешь, что я не хочу иметь с тобой дел после того, что ты со мной сделал! Или сломанная пять лет назад челюсть недостаточно ясно объяснила тебе это? Гэри задумчиво потер подбородок. – Твой новый парень, кажется, объяснил это тем же способом с ужасающей точностью. – Ты должен быть рад, что прямо здесь и сейчас его нет рядом, иначе ты бы перенесся в гребаный мир, полный боли. Гэри покачал головой, формулировка его позабавила: – Непохоже, что ты прячешься за альфой. Ты изменился. – Да. Я больше не собираюсь мириться с этим дерьмом, – многозначительно ответил Джим. Первоначальная паника схлынула, давая выход гневу, накопленному за последние пять лет. – Так как ты, кажется, не понимаешь, позволь мне тебе объяснить. – Он подошел к Гэри, вторгаясь в его личное пространство, подавляя неприятное ощущение от нахождения слишком близко к постороннему человеку. – Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты знаешь, что сделал, и никакие твои слова или действия не смогут компенсировать это. Я ухожу. Сделай то же самое, или я подам на тебя жалобу. На лице альфы появились первые признаки самодовольства: – Посмотрите на маленького Джимми. Он вырос. Джим с отвращением хмыкнул. Ясно, что Гэри его не слушал, и не о чем было больше говорить. Он оттолкнул альфу плечом в сторону и двинулся прочь по коридору, вдруг с ужасающей силой не желая ничего иного, как освободиться от его присутствия. Но был тут же остановлен рукой, ухватившей его за запястье и дернувшей назад. Волна гнева с долей страха мурашками пробежала по его спине, и он тут же отреагировал, развернувшись обратно к Гэри, сбрасывая его руку и с силой отталкивая назад. Альфа попятился к стене. – Не смей, блядь, трогать меня! – выкрикнул Джим достаточно громко, чтобы быть услышанным компанией кадетов, стоявших в другом конце коридора. Они с интересом наблюдали за драмой, разверзнувшейся между двумя их однокурсниками. – Ты больше не имеешь права меня касаться! Гэри быстро выпрямился и снова шагнул вперед, поднимая руки в умиротворяющем жесте. Но Джим вовсе не собирался успокаиваться. Перед глазами все покраснело от прилившей крови, и он двинулся к Гэри, замахиваясь для удара. Должно быть, тот ожидал этого, потому что с легкостью перехватил его кулак, вывернул руку и завел ее Джиму за спину, затем грубо притиснул лицом к стене. Джим почувствовал, как звенит в ушах, а зрение резко помутилось из-за боли, пронзившей его плечо. – Джимми, Джимми, – пожурил его Гэри, почти шепча ему на ухо. – Ты можешь вести себя так, словно тебя унизили и оскорбили. Но мы оба знаем, что какой-то части тебя нравилось все это. Тебе нравится подчиняться. Это то, что ты хочешь, чтобы с тобой делали. И то, что я мог бы сделать с тобой, Джимми. Не в силах сдержать дрожь отвращения, Джим чувствовал, как чужая рука движется вниз к его бедру, останавливаясь на внутренней стороне ноги. Он мог ощущать дыхание Гэри, жаркое и влажное, доносящееся до его уха. По коже Джима пробежали мурашки, и внутренности скрутило приступом паники, а затем последовал всплеск адреналина и дикой ярости. Джим поднял ногу и с силой опустил ее пяткой прямо на носок ботинка Гэри, а затем с силой крутнулся, чувствуя, как хрустит плечевой сустав. Гэри потерял равновесие, и Джим, не теряя времени, всем своим весом оттолкнул его к противоположной стене. Альфа был недостаточно быстр, чтобы заблокировать колено, тут же ударившее его в пах. Гэри согнулся, давая Джиму драгоценные мгновения, чтобы тем же самым коленом сломать ему нос. Альфа упал на пол, рефлекторно подтягивая ноги к телу, чтобы прикрыть уязвимые места, и Джим не удержался, пнув его куда-то в живот, пока тот все еще лежал. Со свистом выдохнув, тот захлебнулся нехваткой воздуха. – Ты больше не сделаешь со мной никакого дерьма, ты, чертов ублюдок! – выкрикнул Джим. – Потому что я не твой, чтобы ты имел на это право! Ты не мой гребаный хозяин! И никогда им не был! Джим уже собрался пнуть его еще раз, когда резкий голос разрезал воздух, приказывая ему остановиться. Он повернул голову и увидел кучу красных мундиров офицеров безопасности корпуса. Зал был полон зрителей, собравшихся, чтобы понаблюдать за конфликтом. Отшатнувшись, Джим понял, что в ушах у него все еще звенит, а правое плечо ощущается как огненный шар боли. Пока он смотрел на офицеров перед собой, то все время придерживал руку. И умудрился объясниться в минимальные сроки, наблюдая, как другая группа утаскивает все еще стонущего Гэри. Адреналин схлынул, оставляя Джиму усталость и боль в теле. Единственное, о чем Джим мог думать, пока безопасники буксировали несопротивляющихся драчунов к медикам, это то, что Боунс совершенно точно выйдет из себя.