Самое приятное.

Никто не умеет всецело контролировать эмоции, но если мысленно разложить всё по полкам, разобрать, докопаться до главного, можно понять их суть. Это большее, что мы можем сделать. Когда Джорджа переполняют чувства, до боли в груди или шума в голове, он любит сидеть в одиночестве и разбирать эти чувства — помалу, постепенно у него это получается. А когда тебе самому ясны причины и следствие — легко отпускать ненужное. Подобное мировоззрение было очень удобным, оно работало практически всегда. Но не с Полом. Сколько не мучайся, сколько не старайся — его отношение к Полу всегда было странным, неясным, бросающимся из крайности в крайность, наполненным каждый раз чем-то новым, и вместе с тем знакомым. Родным. Эмоции перебивали друг друга, смешивались, сбивались, сплетались в огромный клубок чувств, теряя начало. Это не дружба, но и не любовь. Это была абсолютная привязанность, до того странная, что казалась неопровержимой истиной. Почти все песни Пол сочиняет с Джоном, да и вообще они более чем много времени проводят вместе. Иногда Джорджа колола даже не столько обида, сколько ревность. Это было первое чувство, которое он смог отпустить. Да, Пол часто общается с Джоном, — боже, да он со всеми общается, когда это он ещё не был в центре внимания? — вечно ищет себе аудиторию для своих показательных выступлений. С Джорджем он умеет молчать. Иногда им не нужно слов — просто облокотиться на спину друг друга, настраивать гитару, читать книгу. Просто быть рядом. И даже, когда Пол днями пропадает невесть где, даже после ужаснейших ссор, даже когда кажется, что весь мир вокруг изменился и ничего из прежнего не осталось — он неизменно возвращается. Потому что знает о мыслях Джорджа. Потому что чувствует то же самое.