Jealosy becomes the lifestyle

Весь город укрыт пушистым снежным пледом. На улице на удивление тепло, хоть небо и затянуто плотной пеленой белесых туч. Небеса роняют на грешную землю холодные белые опилки снега, редкие лужи на дорожках в парке затянуты тонкой корочкой прозрачного льда, которая хрустит под ногами бредущего по аллее ангела. Кастиэль слегка щурится, разглядывая кружащиеся в воздухе хлопья, и едва заметно улыбается уголками губ. - Никогда не видел тебя таким довольным, - удивленно замечает шагающий рядом с Касом Дин. – Что-то случилось? -Нет, - качает головой ангел, - ничего не случалось в последнее время. Я всего лишь восхищаюсь этим миром. - Чем тут восхищаться? - В ожидании Рождества он замечателен. Оглянись вокруг! Кастиэль и сам окидывает взглядом окружающий их парк. - Разве этот мир не прекрасен? Сколь он ярок, сколь много в нем красок и разнообразия… Здесь ничто ни на что не похоже, здесь каждый день полон новых событий, которых не было вчера и уже не будет завтра. И люди… - Мерзкие создания… - Совершенное творение, - в голосе Каса слышен явный упрек. - Обманщики, предатели, убийцы, воры?.. - Дин, не только ими полнится Земля. На вашей планете живет множество замечательных людей, которые ценят дарованное им добро, чтят законы Божьи и уважают, которые любить умеют… - Что хорошего в любви? Дин рад, что эту тему поднял сам Кастиэль. - Не ведаю я, но многое бы отдал, чтоб узнать. Любовь есть прекраснейшее чувство, которому люди научились. Она воспитывает вас и многому учит. - Делает нас жестокими и эгоистичными, - парирует Дин. - Не всех. Ты любишь брата и за него не раз уже страдал. Ты ради Сэма даже в Ад спустился. И также твой отец, и мать, и я, и… Следующие слова теряют свое значение. «И я». Конечно, это нельзя расценить как признание в любви, ведь Кас всего лишь намекнул, что готов жертвовать собой ради Винчестера, и все же… Почему-то это вселяет в охотника какую-то надежду. - Ну, если подумать, ты и так почти человек, - задумчиво бормочет Дин, провожая взглядом какого-то бегущего по тротуару мальчишку. И, заметив, какая тоска отражается в глазах ангела (в тех самых глазах, которые Дин так любит), тут же поправляется: - Но в этом не так уж много минусов, ты же хороший человек! - Наверное. Вся многословность Кастиэля мгновенно улетучивается, и Винчестер ругает себя последними словами за свою несдержанность. - Да ладно тебе, - как можно раскованнее заявляет он, - не расстраивайся. Ты же все равно остаешься ангелом, а я так, ляпнул не подумав. - Быть может. - В конце концов, какая разница: ангел, человек? – уже почти отчаявшись вернуть другу хорошее настроение, заявляет Дин. – Мы все равно тебя не бросим! Ты нужен нам, ведь я теб… ты наш друг! Кас не отвечает, но взгляд его немного веселеет. Видимо, слова Винчестера все-таки тронули стальное ангельское сердце. - А хочешь, я научу тебя простому человеческому развлечению? Дину хочется как можно скорее увести разговор в другое русло, чтобы ангел позабыл его неосторожные слова. - Не думаю я, что мне следует… - Да ладно тебе, что в этом плохого? Пошли. Дин берет ангела за руку («По-дружески, исключительно по-дружески.») и тащит к одному из заснеженных газонов парка. - Смотри, все очень просто. Винчестер подбирает с земли небольшой снежный комок. - Из этого можно слепить снежного мужика. - Снежного мужика?.. - Ну, вообще он называется снеговик, но не суть, - усмехается Дин. – Снежок надо скатать так, чтобы он был большим. Охотник нелепо наклоняется и начинает катать снежок по земле, до тех пор, пока тот не становится ему примерно по колено. - Видишь? Точно так же надо сделать еще два кома, один поменьше и один совсем маленький, а потом сложить их друг на друга. И будет снеговик! - Люди считают это развлечением? – сомневается Кас, хотя по нему сразу видно, что он явно заинтересован. - На самом деле, только дети. Но какая разница? Еще можно просто снежками покидаться. Защищайся! - Что?.. Кас успевает среагировать и поймать брошенный ему комок снега, а потом и кинуть его в своего человека. Затея сражаться с Дином его не особо привлекает, но… В мотель они возвращаются только под вечер. Оба насквозь мокрые, все в снегу, Дин устал и вообще еле передвигает ноги, но и ангел, и человек, настолько довольные и счастливые, что невольно начинает казаться: никакого Апокалипсиса нет и не было. - Вы откуда такие? – изумляется Сэмми, едва завидев парней на пороге номера. - Мы… - начинает было Дин и, сообразив, как странно прозвучит правда, замолкает. Он хочет уже что-нибудь соврать («Да ладно, это ведь такая мелочь!»), но не успевает. - Из парка. Там возводили мы снежных мужей и сражались снежками, - со всей присущей ему искренностью и наивностью, сообщает Кастиэль. Младший Винчестер переводит заинтересованный взгляд на брата и удивленно вздергивает брови: - Серьезно, что ли? - Ты же знаешь, - сокрушенно кивает тот, - он ни хрена не умеет врать. Сэм как-то странно усмехается и, покачав головой, захлопывает ноутбук. («Интересно, что он там опять выискивал?») - Ладно, снежные мужи, - заключает он. – Отдохнули – и славненько. А теперь побежали переодеваться, не дай Бобби заболеете. - Брось, Сэмми, не превращайся в курицу-наседку, - возмущается Дин. – Тем более, - он кивает на стоящего рядом Кастиэля, который сейчас чем-то напоминает мокрого воробья, - ангелы вообще не болеют. - Еще как болеют! – восклицает младший охотник, но тут же прикусывает язык, поняв, что ляпнул лишнего. - Болеют?.. – Винчестер хмуро косится на Каса. - Не сами ангелы, но их тела, - поясняет тот. - Да брось, - не верит Дин. – У тебя переломы за день срастаются, ты не можешь болеть! - Исцелить свое тело куда проще, чем чье-либо, и много времени на это не требуется. - Зато требуются силы, - в полголоса бормочет Сэмми. - А ты-то откуда знаешь? – подозрительно щурится старший Винчестер. -Габ… Да так, насобирал информации… Дин недовольно скрещивает руки на груди и устремляет пронзительный взгляд на братца. - Чего-то ты не договариваешь. - Уймись, мне же надо было чем-то заняться, пока вас не было. Вот я и покопался в интернете. И вообще, займись лучше Кастиэлем, пока он не подхватил воспаление легких. Никакое воспаление легких, разумеется, ангел получить в теплом номере не может, максимум, насморк и легкий кашель, но угроза действует безотказно: старший Винчестер мгновенно забывает обо всех подозрениях и переключает внимание на Каса. - Что ты затеял? – пугается ангел, заметив плотоядный взгляд своего человека. - Тебя надо переодеть, - задумчиво тянет тот. – Только непонятно, во что. - Нет в этом необходимости, я… - Сейчас наденешь мои шмотки, а потом пойдем и купим тебе что-нибудь, - тоном, не терпящим возражений, решает Дин.- Возражения не принимаются. Он быстро находит в комоде одежду для ангела и для себя, после чего выпроваживает друга в ванную, со словами «Там переоденешься». *** Оказавшись наедине с самим собой, ангел сразу же погружается в какие-то свои мысли. Неужели ты ничего не видишь?<i> Кастиэль просто смотрит в зеркало на свое отражение, держа в руках одежду, выданную ему Винчестером. <i>Ты знаешь о любви намного больше меня, так почему же ты ее не замечаешь? Он даже рад, что братьев нет рядом, и его выгнали в другую комнату. Это слишком трудно. Почему его сосуд должен быть именно мужским телом? Ты говорил, люди мерзкие создания, но ты даже не знаешь, насколько они совершеннее ангелов. Если бы только это была женщина или девушка… Они умеют чувствовать. А мы нет. Почему это настолько сложно? Дину нравятся девушки. Блондинки, брюнетки, высокие, низкие, сильные, хрупкие, но только девушки. Как вы справляетесь с этим? Ведь никто не учит людей, так почему?.. Кас судорожно вздыхает, в очередной раз окинув взглядом свое отражение. Мне ненавистно это тело. Он знает, что так нельзя думать, ведь его сосуд никогда не подводил его. Джимми впустил ангела не для того, чтобы выслушивать теперь ругательства и оскорбления. Но почему именно мужчина?! Кастиэль стягивает с себя пиджак, галстук и мокрую рубашку Новака и снова поворачивается к ровной глади зеркала. Дину такое не нравится. Почему люди вообще вбили себе в головы, что любовь между мужчинами ужасна? Любовь – прекраснейшее из чувств, данных человеку, так зачем делить ее на какие-то непонятные виды? Синяя рубашка, которую надевает ангел на еще мокрое тело, пахнет машинным маслом и одеколоном. Зачем Дину этот приторный запах?.. Кастиэлю не нравятся мужские духи, от них хочется чихать. Помучавшись пару секунд с пуговицами, ангел все же умудряется застегнуть их. И снова он недоволен своим отражением, просто потому, что слишком привык к прошлому «стилю», если это можно так назвать. - Хэй, ты там живой? – голос старшего Винчестера словно обдает ледяной водой. - Да, - Кас поворачивается к двери. – Дай мне одну еще минуту. Прекрати жалеть себя, ты не человек. Он достоин большего. Ангел быстро натягивает сухие джинсы и выходит обратно в номер. - Идем?