Новый рассвет

      Мох мягко обнимает тело, не хочется даже шевелиться, но свет солнца, красной волной поднимающегося над линией заснеженных гор, слепит глаза. Элой недовольно бурчит что-то, переворачивается на живот и зарывается лицом в мягкий прохладный ворс мха, бодрые красноватые росточки с семенами щекочут веснушчатую кожу, а утренняя роса, попадая на ресницы, бодрит и заставляет отринуть сон. Пробуждаются птицы, на все голоса распевая свои незатейливые чарующие трели, но девушка не торопится подниматься, нежится в своей постели пока есть время и баюкает набитые вчера синяки, полученные в бою. Ушибленное ударом лапы лиходея бедро ноет до сих пор, черный кровоподтек расползся до самой коленки и припух.       Совсем рядом, среди стрекота насекомых и щебета пичуг, слышится почти неразличимое гудение и перестук металлических пластин брони, сильные ноги приминают шуршащую траву. По защищенным кевларом соединениям на землю стекают капли росы, в свете солнца, пробивающегося сквозь кроны деревьев, даже на этой искусственной поверхности они, сбитые с ростков, искрятся и переливаются. Элой неохотно поднимает голову и видит, как на фоне деревьев ее неизменный серо-белый спутник безмятежно щиплет травку, хотя вернее будет сказать, он перерабатывает органические составляющие травы и мелких порослей кустов в биотопливо для поддержания своего тела в жизнеспособном состоянии. Зверь или машина, значения особого не имеет, он точно так же хочет питаться и жить, это заложено в программе любого живого существа, даже созданного машинами робота.       Дуголоб пофыркивает совсем как живой, очищая продувкой вентиляционные каналы и охлаждая внутренние системы, он поднимает свою широкую башку, светит единственным синим глазом-фонарем прямо на свою хозяйку, заставляя ее щуриться и закрывать глаза рукой. Робот снова фыркает и трясет головой, чтобы с морды слетели капли росы, смотрит на девушку и подходит чуть ближе, крепкие черные копыта коснулись ее ног, легонько пиная.       — Да, я знаю, что нам пора…       Охотница потягивается и все же встает, стряхивая с куртки травинки и прошлогодние листья груши, под которой довелось обосноваться на ночь. Нога все еще болит, Элой чуть хромает, пока идет к сумке и достает оттуда выменянную вчера в деревне вяленую зайчатину. Полоски мяса черные и совсем сухие, с этих жилистых малюток еды с гулькин нос. Но выбирать не приходится, и потому девушка разжевывает пересушенное мясо и снимает с дерева спрятанные от лис сумки с запасами, навешивает на пояс колчан и чехол для пращи и накидывает заплечные крепления для лука и копья.       Дуголоб подходит ближе, ему явно тоже не терпится покинуть заросли, в которые его завела хозяйка.       — Нет, погоди, мне уже хватило стертых металлом ляжек. — Охотница с теплой усмешкой поглаживает широкую спину робота и достает из сумки длинную полосу дубленой кожи, украшенную по краям узором из тонкого провода и латунных бляшек на уголках. — Вот, смотри, это как раз для тебя, мой друг. Я не буду так сильно мешать тебе при беге и задевать ногами детали и провода, а ты не сотрешь мне зад в кровь.       Машина с презрением трясет башкой, но смиренно позволяет накинуть на себя этот незатейливый результат трудов человека и застегнуть под брюхом широкую ременную подпругу.       — К тому же так ты будешь меньше пачкаться, а то мало ли, в каких подземельях я лазила, верно? — Путешествовать одной удивительно скучно, потому с недавних пор Элой заметила, что стала разговаривать то сама с собой, то даже с прирученным верховым роботом, ей казалось, что тот ее понимает, хоть и не может ответить.       На плечах и крупе дуголоба, на белой металлизированной броне, уже красуются охотничьи метки Нора, совпадающие по цвету с проводами и топливными капсулами. Робот с ними стал еще более пестрым и часто давал понять: эти человечьи обновления ему не по нутру, терся боками о стволы деревьев и пытался смыть краску росой. Элой уже замучилась после таких выступлений выбирать кусочки коры и траву из-под брони.       — Ну что, ты готов? — спросила девушка и проверила, прочно ли закреплены на крупе, по бокам от бака с огнежаром, переметные сумки с деталями и элементами, которые потом можно обменять на еду и осколки металла.       Робот согласно тряхнул головой, задев широкими, выкрашенными в желтое, рогами ветки груши, и повернулся боком, Элой забралась на спину дуголоба, уселась поудобнее, схватившись цепкими пальцами за кожаные ремешки, прилаженные к холке машины.       — Вперед, посмотрим, что нас ждет сегодня.       Она ударила пятками по бокам, и всхрапнувший робот с места понесся в карьер, прорываясь сквозь подлесок и кусты. Могучие копыта разбивали гниющие стволы упавших деревьев, сбивали хрупкие пористые камни, оставшиеся в этой местности еще, наверное, от предтеч. Свет солнца прорвался сквозь завесу крон и ударил по глазам. Еще один новый рассвет.