Новый рассвет

      Ворота были привычно заперты. Уже год прошел с тех пор, как закончились побоища и столкновения с Карха Тьмы и зараженными чумой Беса машинами, но соплеменники все так же опасаются нападения. В чем-то они правы. Нора после тех времен еще не скоро восстановятся и научатся без опаски смотреть на чужаков. Даже красные набеги не принесли столько бед и смертей, сколько нашествие захватчиков и истребителей. Сердце Матери до сих пор сочится кровью. Сколько мастеров, сколько охотников остались калеками и не могут больше кормить своим трудом племя. Как много отдало свои сердца родной земле и упокоилось в ней. Такие раны заживают десятилетиями.       — Эй, стой, кто идет? — Часовой на башне привычно вскинул лук, держа руку на прямой как Шпиль стреле с ярким оперением.       — Искательница Элой с вестями для Матриархов и всего племени!       — Элой!       Люди на воротах тут же восторженно загомонили, не ожидая в этот темный и туманный предрассветный час желанных гостей, когда на дорогах можно встретить только разбойников или лиходеев с их хитроумными ловушками. Широкие створки раскрыли без промедления, впуская прославленную скиталицу под защиту высоких деревянных стен. Сейчас уже мало что говорит о том пожарище, что осталось от селения после боев. Сгорело все до самого основания, но Нора отстроили свои приземистые дома, на крышах многих даже высадили дерн, чтобы новехонькие струганные бревна не так сильно напоминали о старых потерях. На коньках крыш и сторожевых вышках по бокам от ворот красовались черные боевые башни захватчиков, срезанные с их многоногих паучьих тел и насаженные на пики в назидание тем, кто может вздумать напасть. Нора хотят показать, что они все еще сильны, но в темноте даже саму Элой от причудливых силуэтов давно мертвых машин бросает в дрожь.       — Как славно, что ты вернулась, Элой! — Теб каким-то чудом именно сегодня дежурил на стене, он слетел оттуда пулей, тут же обняв девушку и крепко прижав к себе, как только она слезла со спины уже знакомого всем соплеменникам дуголоба.       — Мы ждали тебя на новой инициации месяц назад.       — Были дела, Теб. — Девушка виновато улыбнулась, с теплотой глядя на старого друга.       — Ох, ладно, — ответил мужчина, как всегда с надеждой и заискивающе улыбаясь. — Идем скорее к горе, все равно скоро встанет солнце, все будут рады увидеть тебя как можно скорее.       — Какие вести с запада, Элой? — Рядом оказался еще один воин, выше и крепче, имени его девушка не помнила.       — Все своим чередом, но есть и кое-что хорошее. Думаю, это как раз то, что нужно племени.       — И что же это?       — Я расскажу всем сразу, как встанет солнце.       Ворота заперли, пофыркивающего разрисованного дуголоба отвели под навес, где он смиренно принялся пощипывать загодя приготовленное для таких случаев сено, в утреннем полумраке его синий глаз-линза бросался в глаза, охотникам до сих пор не по себе, когда рядом машина, хоть и дружелюбная. Но рано или поздно им нужно будет к этому привыкнуть. Теб и тот малознакомый воин взялись проводить Искательницу к горе, петляя по заново проложенной дороге между отстроенными лавками и домами, на крышах которых тоже, как и в былое время, красовались головы убитых машин или сооруженные из деталей причудливые фантастические фигуры. У порогов, сложенных из камня, еще можно было заметить следы от ударов пуль истребителя, но парша и мох уже начинали брать свое после дождей и снегов, закрывая эти метки. На месте, где на землю попала зараза древних машин, трава еще не росла, но рано или поздно и там тоже проклюнутся крепкие молодые ростки, излечив покров Великой Матери. В приземистых сараюшках уже квохчут индюшки и куры, раньше всех предвидя возвращение светила на небосвод.       — Что слышно в племени? — спрашивает Элой, с удовольствием вдыхая ночной сырой воздух, в котором еще слышны запахи затухающих с ночи костров и смоляных светильников.       — Мы полостью очистили территории Предела от машин, кого прогнали, кого убили, но, как ты и просила, мы избавили территорию племени до самой стены от роботов, — ответил Теб.       — Правда, никто так и не понял, зачем это, ведь теперь добывать детали можно только за воротами, — заметил второй мужчина.       — Сегодня вы узнаете, зачем это было нужно, — с улыбкой говорит девушка.       Серая дымка на горизонте алеет и наливается багряными соками живительного тепла. В объятьях нежного весеннего солнца некогда опустошенная долина расцветает после зимы особенно пышно, растения буйными порослями прорываются сквозь корку и путы. Кудри Великой Матери снова берут свое, как и каждую новую весну. Земля после снегов пушистая даже на дороге, мягко пружинит под ногами, по краям обочины яркими пятнами, как огоньками, сверкают соцветия одуванчиков, а чуть ниже, у лужи, во всю пестрыми глазками выглядывают соцветия распускающейся мачехи в окружении крупных округлых листьев. Этот цветок первым чувствует, что воды и земля теплеют.       Гора возвышается над деревней и первой принимает на себя лучи восходящего солнца, багрянец покрывает зеленеющие склоны, огнем горит на последних островках снежного покрова на скалах. Еще миг — и острые, как наконечники стрел, лучи золотят крыши домов, падают на головы людей, слепят глаза. Элой не закрывает лицо рукой, с улыбкой, она смотрит прямо на золотой диск, поднимающийся над горизонтом, пока не становится больно и не начинают слезиться глаза. Было точно такое же утро, хоть охотница и не помнит, когда Великая Мать нарекла ее именем, холодный воздух так же жег легкие, золотой свет плясал на капельках тумана, осевшего на изумрудных первых всходах пырея и спорыша. И хотя она уже давно не слабое беззащитное дитя, хотя рядом нет уверенного сильного плеча Раста, на душе все равно так же безмятежно и тепло, как и детстве. Стоит только на миг забыть о тех испытаниях, что уже пройдены и какие еще грядут.       С восходом ворота в Сердце уже открыты, Матриархи, будто зная о гостье, уже ждут у входа, обеспокоенные: еще ни разу их Искательница не возвращалась с благими вестями, а несла за собой только разрушения и новые лишения. Одна только Тирса, как и раньше, смотрит своими лучистыми блеклыми глазами в сети тонких морщинок с одобрением. Женщина уже не так бодра, как раньше, опирается на крепкую резную трость и шагает навстречу искательнице медленно и нетвердо.       — Добро пожаловать домой, Элой.       Все трое Матриархов кланяются девушке и одна только Тирса смотрит на нее не с благоговением и трепетом, а с нежной материнской любовью. В этот момент Элой снова жалеет, что не могла расти под опекой Сердца, как все дети, иначе бы точно старая женщина стала ее главной любимой бабушкой.       Искательница не знает, что и ответить, ее приветствуют тут снова и снова, как Великую Мать во плоти, может они и правы, но она не хочет быть для них новым божеством. Она изгнанница и иногда даже хочет ею и остаться — так привычнее.       — Я… я снова дома.       — Какие вести, Элой?       Теб и тот второй стоят за ее спиной, довольные, пригревшись в лучах солнца, которое еще не добралось бы до них, останься они на стене. Холодный ветер треплет всем волосы, косы и дреды, торопит и подбадривает, нежной прохладной рукой подталкивает и шепчет, что пришло время.       — Я пришла сообщить что сюда, — она улыбнулась, радуясь знаку мира, послом которого стала, — сегодня к полудню прибудет посланник Короля-Солнца Авада из Сияющего Меридиана с дарами и обещаниями вечного мира между нашими племенами. Он надеется, что Нора примут предложенную им помощь и сами окажут ее, если это понадобится в будущем. Король надеется, что мы снова станем союзниками, как было в битве с Бесом.       Оказалось, толкать стальной земляной нож куда тяжелее, чем думала Элой. Она вызвалась показать Нора, как работают Карха на земле Меридиана, когда возделывают ее, но ее руки, сильные и ловкие, не были привычны толкать зарывающийся в почву тяжелый плуг. Эренд, тоже в первый раз оказавшийся в роли землепашца, тащил за собой на поводу дуголоба, ровно по прямой, хотя это было не так просто: машина то и дело норовила уйти с борозды куда-то в сторону, чтобы облегчить тяжесть работы.       Матриархи и большая часть племени пристально наблюдали, как на чистой от кустов и деревьев поляне с каждой минутой становится все больше и больше вспаханная черная площадка. Земля тут настолько полная жизнью, что кажется маслянистой, пористыми влажными комьями разваливающаяся из-под ножа. Запах сырой почвы бьет в нос, непривычный, но Элой уже знает его: чуяла его в садах солнечного города.       Самый смелый из мальчишек, которому еще далеко до свой собственной инициации, сноровисто вытаскивает из вспаханной земли камни и куски прогнившего металла, чтобы не портить инструмент и копыта робота, а потом отбрасывает их к границе первого у Сердца Матери поля. Вытирая пот с лица, Элой решила, что именно этот мальчишка первым получит от нее лично своего робота, он будет первым Нора-землепашцем и его сильные руки и труд будут кормить семью и племя.       Рядом с полем стоят и терпеливо ждут окончания работы пять бегунов и два дуголоба, чуть поодаль трое воинов-озерам, верных Эренду, и почетные послы Мередиана в красных пестрых нарядах и броне. Суеверные и недоверчивые Нора сначала не хотели принять гостей, но Тирса, как и всегда, убедила их выслушать посланников, посмотреть, что они хотят подарить племени, прежде чем прогонять. Глас здравомыслия снова взял верх над закоренелым упрямством и страхами обескровленного народа.       — Вот та-ак…       Элой дает знак Эренду придержать машину и вытаскивает из земли нож плуга, ногой спихивая со сверкающего металла влажные комья земли, переплетенные с многолетним дерном и корнями. Мужчина отводит робота чуть в сторону и с помощью девушки освобождает его от упряжи, укладывая плуг на траву у невысокого сливового дерева в полном цвету.       — Эй, принесите воды, да побольше! — крикнула охотница и — что за странность в глазах соплеменников — разодетые в красное послы, отложив алебарды, берут с повозки ведра и бегут к ручью, уже через минуту притащив все к распаханным бороздам.       Женщина-озерам поднесла мешок с семенами и мотыгу, сделанную из прочного дерева и заостренной детали машины. Вдвоем с искательницей они быстро разбили глудки земли, пробили рядки и пролили их водой под охи и перешептывания Нора.       — Кто хочет первым посеять на этой земле солнечные семена? — вместо Элой задорно спрашивает эта бойкая женщина и поднимает перед собой кожаный мешок, второй рукой закинув на плечо мотыгу как копье.       Из толпы под всеобщий взволнованный вздох выбегает светловолосая девочка, не больше десяти лет от имянаречения, бледная, чумазая и с ободранными коленками, перепачканными травяным соком — в земле она явно любит покопаться. Женщина, наверное, мать, хочет ее остановить, но девочка так быстро рванула вперед, что было уже поздно. Озерам опустилась на колени прямо в траву, открыла мешок перед озорницей, ей первой, ей одной показывая самое главное сокровище Сияющего Меридиана.       — Ох, что это? — вздыхает маленькая храбрая Нора и на всеобщее обозрение в пригоршне достает из мешка золотые, как огонь, круглые семена. — Как бусины!       — Это кукуруза, — отвечает ей Элой и тоже садится рядом. — Если посеять эти семена в землю, через несколько дней появятся ростки, а к новой зиме на этом поле вызреют тугие початки с точно такими же сияющими бусинками. Их можно будет смолоть в муку или в крупу, печь из ее лепешки и варить кашу. Когда в племени не стало так много охотников, такое подспорье будет нам весьма кстати, правда?       Девочка высыпала семена обратно в мешок, оставив в пальчиках только одно семечко и разглядывая его на солнце.       — Давай посеем первую грядку вместе? — Женщина-озерам, хоть и воин, но тоже отчего-то с таким трепетом и нежностью отнеслась к работе, это было видно по ее глазам и слышно по голосу.       Искательница отошла чуть в сторону, прихватив жменю семян, чтобы показать их Матриархам и остальному племени. Мужчины и женщины обступили ее со всех сторон, пока не зная, радоваться им или горевать из-за новых странных даров Карха. Эренд наблюдает издалека и посмеивается, а потом отвлекается и наблюдает, как его боевая подруга из авангарда склонилась над душистой распаханной землей на пару с маленькой Нора. Это ли не величайший и прочный союз? Под присмотром женщины, девочка разложила по два семечка в лунку на расстоянии двух своих маленьких ладошек друг от друга и закрыла рядок землей, прихлопнув сверху. Пока остальные Нора гомонили, заваливая свою героиню вопросами, эти двое быстро и ловко, будто делали это всегда, засеяли все поле, а мужчина с ухмылкой отметил воткнутыми в землю палками каждый рядок, чтобы не потерять, где семена.       В мешке семян хватит еще на пять полей гораздо большего размера, чем это первое, но их еще нужно расчистить от зарослей древесника и терна, выкорчевать старые пни и выкатить с поля валуны, ими же отметив границы. И пока привычные к виду полей и грядок посланники отдыхают и греются в лучах весеннего солнца, Элой под всеобщие восторженные крики и смех выбирает из толпы детей ровно по числу привезенных в долину прирученных машин. Именно им, еще не знающим строгости многовековых традиций и готовым учиться, достанется почетная ноша кормить в будущем племя не охотой и рисками, а кропотливым мирным трудом.       Под подбадривающий свист сверстников к тому первому мальчику Элой подводит первого фырчащего дуголоба. Он так близко, что мальчик дрожит, ведь машина смотрит прямо на него своим синим глазом, он слышит мерное гудение от работы систем, шипение воздуха в вентиляционных каналах.       — Ну же, не бойся, — подбадривает его девушка. — Он станет тебе добрым другом, как мой робот стал другом мне.       Мальчик робко касается перемазанной в земле ладошкой головы машины и тот покорно опускает голову чуть ниже, позволяя огладить нагретые солнцем металлизированные детали.       — Видишь, какой он спокойный, он твой. Оберегай его и не обижай, ведь машины тоже злятся, если их бить. Он будет слушаться тебя, если ты позаботишься о том, чтобы он был сыт и его детали не забились землей и травой, следи за этим.       — И я смогу, как ты сейчас, работать?       — Конечно сможешь. Ну-ка, ухватись за рог.       Дуголоб привычно наклонил голову в бок, и мальчик проворно ухватился за желтый рог. Бык выпрямился, а Элой подсадила мальчика так, что тот в один миг оказался на широкой спине машины.       — Ого!       — Я тоже так хочу! — рядом уже прыгала как пружина беловолосая храбрая девочка.       — Для тебя у меня свой подарок. — Искательница вывела из строя рослого бегуна с крепкими ногами и прочной спиной. — Когда посеянный тобой урожай вызреет, ты соберешь его. А твой новый друг на телеге с полей отвезет твою добычу в деревню.       — А верхом я смогу ездить?       — Конечно.       Маленькую озорницу даже подсаживать не пришлось: она ухватилась за выступ на холке бегуна и вспорхнула на его спину, умостившись поудобнее, а после обхватила его шею руками, прижавшись к деталям брони и проводам щекой, сощурившись от тепла и слушая шумы жизни робота.       — Главное не выводите своих подопечных за Предел Матери: дикие машины нападают на них так же, как и на охотников, берегите их тут и они станут вам добрыми помощниками, — сказала Элой, подводя к другим выбранным детям остальных роботов. В глазах у всех отражался синий свет линз, нежный проблеск веры, тепло благодати Геи, надежда на плодородие земли, благополучие завтрашнего дня и возрождение племени.