Mea vita et anima es/ Ты - моя жизнь и душа.

Лето в Амасии выдалось необычайно жарким. На улице стояла адская жара, солнце пекло, словно на костре, дышать было почти невозможно. Кеманкеш Паша, удостоверившись в полном выздоровлении Кёсем Султан, уехал в столицу по приказу Султана Мурада. Он отсутствовал уже несколько дней и никто не знал, когда он вернётся. Кёсем Султан, спасаясь от жары, приказала обустроить ей место у озера, где она так любила плавать в прохладной воде. В один из таких летних деньков Кеманкеш вернулся в свой дворец. Первым делом он приказал принести ему воды и, наслаждаясь прохладным ветерком в теньке, расспрашивал служанку, что изменилось во время его отсутствия. - А где Султанша? - поинтересовался мужчина. - Султанша у озера. Она приказала обустроить территорию у берега и теперь там можно купаться. Кеманкеш решил пойти и поприветствовать Кёсем. К тому же, после долгого отсутствия он очень хотел её увидеть. Подойдя к берегу, он заметил, что Султанша не просто облагодетельствовала территорию, а сделала это как всегда с неизменным вкусом и роскошью: под огромной ивой были развешены несколько гамаков и кресел, расставлены столы, а спуск в воду уложен камнями. Кеманкеш находился буквально в двухстах метрах от этого места, как увидел Кёсем, плавающей. Он решил подождать, пока женщина выйдет, но картина, что ему довелось наблюдать далее, была , пожалуй, самым прекрасным зрелищем в его жизни. Кёсем Султан не заметила, что за ней наблюдают и вышла из воды. Она была одета в белую сорочку, которая стала прозрачной и прилипла к её телу. Кёсем Султан была очень красивой женщиной и, несмотря на свои годы и немалое количество детей, обладала прекрасной фигурой. Выйдя на берег, она распустила полосы и они тут же приклеились к её спине. "Ей нужно было родиться русалкой" , -подумал в этот момент Кеманкеш. По сути, он никогда и не представлял Кёсем, как женщину. Она всегда была для него чем-то прекрасным, далёким, божественным, тем, к чему нельзя прикоснуться. А сейчас, при виде того, как мокрая ткань обтягивает её грудь, талию, бёдра, он впервые почувствовал в себе непреодолимое желание взять её, как зверь берёт свою добычу. Он захотел владеть ею. Божественный образ сразу испарился с приходом дьявольских желаний. Кёсем почувствовала, что за ней наблюдают. Она повернулась и увидела Кеманкеша. Он, завороженный её изяществом, даже не отвернулся, а Кёсем, понявшая, что ей любуются, не почувствовала никакого стыда и не пыталась прикрыться. Кто-то из них должен был прекратить эту затянувшуюся игру в гляделки. Это сделал Кеманкеш. Он просто ушёл, ведь теперь, осознав, что произошло, он себе даже представить не мог, как после такого сможет смотреть в глаза Султанше. Вечером Кёсем вышла к Кеманкешу, решив разделить с ним трапезу. При виде Султанши мужчина покраснел, у него комок в горле стал , он тут же опустил свой взгляд. Но Кёсем решила сделать вид, что ничего не произошло. - Рада, что ты вернулся, Кеманкеш, - первой начала она, - как дети? - Всё хорошо, Султанша, - он вкратце рассказал ей о подробностях своей поездки, так и ни разу не глянув ей в глаза. Потом они ужинали в полном молчании. Между ними так и чувствовалось напряжение. Но Кёсем не нравилась такая пропасть и она решила раз и навсегда поставить все точки над "і". - Кеманкеш, - тихо обратилась она, - ты ведь знаешь, что это запрет, - не конкретизируя, что она имеет ввиду, сказала Кёсем. Раз уж откровенный разговор был начал, Кеманкеш решил, что ему уже нечего терять и он скажет всё как есть. - Запреты для того и созданы, чтобы их нарушать, - наконец-то посмотрел ей в глаза Кеманкеш. - Я знаю, что та женщина , в которую ты влюблён- это я, - прямо выдала ему Кёсем. - Султанша..., - поразился Кеманкеш, совершенно не ожидавший такого. - Подожди, не перебивай меня, - продолжила Кёсем, - я знаю о твоих чувствах, но они не взаимны и никогда таковыми не будут. Мир Кеманкеша рухнул в ту же секунду. - Да, формально я твоя жена, но мы оба прекрасно понимаем, почему этот брак считается недействительным, - спокойно и уверенно говорила она, - ты никогда от меня ничего не требовал и я очень благодарна тебе за это. Но у меня, как у жены, есть перед тобой супружеский долг, исполнять который я не намерена. Я прекрасно понимаю о твоих потребностях и даю своё официально разрешение завести себе наложницу. А теперь мы представим, что этого разговора не было и больше никогда к нему не вернёмся. Кёсем ушла, оставив Кеманкеша с кровоточащей раной в душе. Ему стало так досадно, что он зажмурил глаза. "Как она могла сравнить себя с какой-то девкой? - думал Кеманкеш, - мне не нужна никакая наложница, мне нужна она."