Стокгольмский синдром

      Небо все заволокло тучами. Они висели так низко, что, казалось, верхушки деревьев пронизывают их насквозь. Секунда, и пойдет дождь. Холодный, колючий, добирающийся до костей.       Он задрал голову кверху, открыв усталое лицо небесам. В ожидании первых капель, задержал дыхание и медленно выдохнул. Ничего. Лишь слабый ветерок всколыхнул его светлые кудри и обдал прохладой лицо. Тонкие пальцы уже было потянулись к карману за сигаретой, как ледяная капля полоснула по щеке, оставляя мокрый след - порез, оставленный дождем. Он прикрыл глаза, и тут же вторая капля рассекла воздух и ощутимо ударила его по виску. А затем третья, четвертая, десятая. Дождь набирал свои обороты, даруя безмятежность и покой.       Впервые за долгое время в его голове пусто. Упоительная пустота, о которой он мечтал все то время, пока его мозги плавились и бесформенной массой заполняли все пространство черепа. Не думать – вот счастье. Закрыться от ненужных, опустошающих разум мыслей, вслушаться в дыхание ожившего леса - единственное, что кажется правильным.       Футболка вся промокла и висела на нем тяжелым грузом. Он будто не чувствовал этого, как и не чувствовал неприятное хлюпанье в кроссовках и мокрые пряди, облепившие лицо.       Мир вокруг него очищался от привычной пыли, расправляя зеленые легкие. ***       Капли барабанят по стеклу, гулким эхом отдаваясь у нее в ушах. Беспощадные, они усиливают и без того кошмарную боль в голове. Горло раздирают сухость и жажда, язык, как наждачная бумага, царапает шершавое небо.       Попытка разлепить глаза оказалась провальной. Ком страха, спрятанный за грудиной, разрастался все больше, сдавливал сердце и легкие, перекрывая доступ к кислороду. Тело, противно обмякшее и беспомощное, мертвым грузом впечаталось в мягкий матрас, без малейшей способности к движению. Паскудное положение, ничего не скажешь. «Нужно успокоиться. Вдох на два, выдох на четыре. Вдох – два, выдох – четыре»       Казалось, паника медленно отступала, оставляя за собой ощутимые отголоски страха, заставляющего ладони мелко дрожать. Подушка пропиталась этим страхом: очередная капелька пота стекла по виску, бесшумно ударившись о ткань. Мысли, словно тягучее желе, тянулись вокруг события накануне, заполняя пробелы в памяти новые деталями, пока тяжесть в затылке не стала столь ощутимой, что остальные чувства померкли и угасли в наступающем бессилии.

***       Вечер вступил в свои права, заменив духоту дня долгожданной прохладой. Солнце еле проступало сквозь кроны деревьев, отбрасывающих тени на парковые дорожки. Темноволосая девушка неторопливо бежала, рассекая одинокой фигуркой приближающиеся сумерки. Ее маршрут был на удивление безлюдным, отчего в груди медленно, но неотвратимо росло беспокойство, грозившееся сорвать пробежку. Одолженный у подруги худи не помогал справиться с ознобом, который охватил ее конечности, когда солнце закатилось за горизонт.       Аня остановилась перевести дух, даже не начав второй круг. В наушниках заиграла дурацкая песня, которую она никогда не любила, но по глупости давно добавила в плейлист и все забывала удалить. Резко выдернув "вкладыши" из ушей, девушка погрузилась в непроницаемую тишину. Человечество вымерло, оставив ее наедине с самой собой, замерзшую и напуганную. В тысячный раз она пожалела, что проигнорировала совет Нины остаться дома и посмотреть сериал, вместо того, чтобы в одиночестве "якшаться по темным улицам". Проговорив последнюю фразу в уме голосом соседки по комнате, Аня тихо рассмеялась и, натянув на голову капюшон,с новыми силами продолжила бег.       "А я тебе говорила, вот говорила, что ты находка для маньяка, вот украдут, продадут, ищи-свищи тебя по всему свету" - Вновь прозвучал возмущенный голос в голове. "Что я твоей тетке буду говорить, когда ты будешь с маньяками развлекаться? Аня вышла побегать и случайно угодила в лапы насильников, но вы не волнуйтесь, у нее это обычное дело?".       Нина умела отвлекать ее от проблем. Проваленный зачет, придирки преподавателей по делу и без, потерянная тысяча - все уходило на второй план, стоило подруге открыть рот и в своей обычной манере: шутя и беспечно, уводить ее мысли в другое русло. Аня привыкла к ней, к ее порой назидательному тону и говорливости настолько, что считала частью своей маленькой семьи, старшей сестрой, которой ей всегда не хватало, в отличие от самой Нины. Живя с тремя братьями и родителями, она часто подшучивала на тему надоедливых родственников, "проевших плешь" и "не дававших житья". Аня поддерживала ее шутки, как бы горько ей не было слушать многочисленные истории про их дружное и сплоченное семейство.       Второй круг подходил к концу, и девушка, подумывая закончить пробежку, устало потянула провод наушников. Вспоминая недавний разговор с подругой, она не сразу услышала мягкие шаги позади себя. А когда все же заподозрила неладное, было поздно. Резкий химический запах сбил ее с ног, заставив безвольно упасть в руки неизвестного.       "Говорила же тебе!" - Последнее, что пришло в голову. Дальше - мрак и тишина.