Alone in the dark

Проснулась я из-за кошмара, в котором узнала от шерифа, что моей мамы не стало. Это такое невыносимое чувство, во сне хотелось пронзительно закричать, но у меня будто бы был зашит рот. Вскочив, я вытерла выступивший пот со лба и, часто дыша, огляделась. Надежды не оправдались: я по-прежнему за ржавой решёткой в этой чёртовой клетке для подозреваемых или нарушителей спокойствия. На улице было светло, наверное, время доходит до полудня, а значит, спать уже нет смысла, хотя делать тут больше-то и нечего. Рядом караулил Пэрриш, он так ответственно относится к своей работе, что аж храпит во всю мощь, отдаёт службе себя полностью. Пример для подражания! Я усмехнулась мыслям в своей голове и стала ходить по камере, чтобы не сидеть на месте. Неизвестно, когда в следующий раз придут мои «союзники» и расскажут о придуманном плане или новых деталях в расследовании, но очень надеюсь, что они явятся довольно скоро. Ожидание мучительно, как и то, что воспоминания не хотят вернуться в мою головушку, чтобы, наконец, прояснить ситуацию. — Джордан! Тебя шериф зовёт. Срочно! — из неоткуда выскочила женщина в подобной форме, как у Пэрриша, и толкнула его в бок, на что я усмехнулась. — Извините, мне необходимо в уборную, — подала голос я, резко почувствовав нужду. — Хорошо, — женщина кивнула, а Джордан к этому времени уже ушёл к шерифу. Камеру открыли, после чего меня проводили к туалету и проследили за тем, чтобы я не сбежала. На обратном пути я услышала оклик шерифа Стилински и мгновенно обернулась на зов. Мужчина смотрел на меня с сожалением и сильно нервничал, это я ясно заметила, когда он подошёл ближе, не зная куда деть свои руки и закусывая губу. — Лидия, — шериф запнулся, видимо, хотел подобрать нужные слова. Случайно вспомнился мой сегодняшний кошмар, из-за чего невольно затряслись руки. Прошу, пусть это будет что угодно, но не смерть моего самого близкого человека в мире! — Самолёт, на котором летела твоя мама… Он. Он разбился, — с нервными запинками договорил мужчина и опустил голову, скрывая выступившие слёзы. — Мне очень жаль… В этот раз я сумела пронзительно закричать без особых проблем.

***

Я сидела на привычном месте, поджав под себя ноги, и пустым взглядом пялилась в ненавистную мной стену. Недавно пришла в себя, оказалось, я упала в обморок из-за поступившей страшной новости. Никогда не думала, что мои кошмары станут явью, но это жизнь, которая способна на такие неожиданные сюрпризы. Сейчас хотелось просто свернуться клубочком, спрятаться от всех навалившихся в миг проблем и ужасных потрясений. Меня окружают смерти, и от этого становится до безумия страшно, зачем жизнь так жестока?! Я бы отдала всё, лишь бы недавние события оказались обычным дурацким сном, который со временем забудется, но как же тяжело осознавать, что это чёртова реальность, и от неё никуда не спрячешься. Слёзы давно закончились, оставив после себя лишь опухшие красные глаза. Мне уже плевать на мой внешний вид, я приведу себя в порядок только в том случае, если это вернёт маму. Вспоминается тёплая улыбка, которую она дарила мне по утрам, когда была дома, а не в командировке. Становилось так хорошо и уютно, и я целовала маму в щёку, предварительно спросив привычное: «Что у нас на завтрак?». И я всегда ждала, что она ответит «блинчики со сгущёнкой», но после такого перекуса приходилось идти на тренировки, чтобы оставаться в форме. И я любила эти утренние ритуалы, наши вечерние разговоры по душам и субботние просмотры фильмов. И я терпеть не могла, когда мама уезжала на месяц (а то и больше) в командировки, потому что без неё дома было пусто и грустно, даже яркий интерьер кухни казался бледным и наводящим печаль. Потому что самого дорогого человека в мире нет рядом и этих шикарных блинчиков со сгущёнкой, которые могла приготовить лишь она. Меня всегда спасала мысль о том, что мама обязательно вернётся, ведь как по-другому? А теперь она улетела навсегда, неизвестно куда и больше никогда не улыбнётся мне утром перед школой. Я перевела взгляд в сторону и мельком увидела Стайлза, и сначала решила, что это просто почудилось, но нет — он на самом деле здесь. — Лидс, — тихо позвал Стилински, посмотрев на меня в упор, и, естественно, понял, что я много плакала. Пару минут держалось молчание, которое никто не решался прервать. У меня же вообще отсутствовало желание говорить что-либо и кому угодно. Хотя чья-нибудь компания сейчас очень кстати. — Когда я был маленьким, — парень, наконец, подал признаки существования. Я уже было подумала, что у меня глюки, и на самом деле Стайлза здесь нет. — Мою маму сбила машина. Виновник сразу скрылся с места преступления и даже не помог, не поинтересовался всё ли в порядке, не позвонил в скорую. Я видел, как мама медленно умирает, сам же не мог сдвинуться с места из-за шока, а потом закричал так громко, как только сумел. Она сквозь невыносимую боль выдавила, что сильно любит меня, и я не успел ответить. Когда приехала скорая, мама уже умерла, а папа отвёз меня на осмотр врачей, старался держать себя в руках, но я видел, как ему больно. И самому от этого становилось хуже, — на глазах Стайлза мелькнули слёзы, но он их быстро смахнул и сжал мою руку в своей тёплой ладони. — Я понимаю, какого тебе сейчас, поэтому я здесь. Тогда у меня не было нужной поддержки, хотя она требовалась как никогда раньше. Поэтому я дам тебе то, что сам не нашёл в своё время. Мы сидели на полу, разделённые ржавой решёткой сырой камеры. Мне стало намного легче рядом со Стайлзом, он пришёл в нужное время, он знал, что надо сделать. Мы не разговаривали, просто держались за руки и находили успокоение друг в друге, ведь сейчас оно очень требовалось. Переживать смерть родного человека в одиночестве невыносимо. Мне несказанно повезло, что нашёлся тот, кто понимал все эти ужасные чувства и помогал справиться с ноющей болью в груди, заполнял пустоту внутри и не давал сойти с ума от горя. Время шло, и за окном уже потемнело. Я тихо изливала душу Стайлзу, а он внимательно слушал и не перебивал. Он знал, что мне нужно выговориться. Я рассказывала о детстве с родителями, всё то хорошее, что у меня отпечаталось приятными воспоминаниями в голове. Поведала обо всех забавных ситуациях, связанных с мамой, говорила об её талантах, приятном голосе и красивых глазах. Грустная улыбка озарила моё лицо, а потом началась самая настоящая истерика. Я кричала, рыдала, рвала волосы на голове, каталась по грязному полу, мне стало так плохо. На шум прибежали сотрудники, иСтайлз попросил открыть решётку. Пэрриш поджал губы, ожидая приказа шерифа, а Стилински старший утвердительно кивнул. Щёлкнул замок, и я уже не была одна в этой противной камере. Стайлз не медля обнял меня, даря успокоение и уют в своих руках. Я прижалась к нему крепче, сжав в кулаках его приятно пахнущую рубашку и не переставая плакать. В объятиях парня стало легче — именно этого мне не хватало всё время, что я здесь нахожусь. Он просто был рядом. Стайлз шептал успокаивающие слова, а я тихо всхлипывала и вздрагивала, боясь отпустить мой якорь, боясь, что он исчезнет, и я останусь одна в этом чёртовом мире. У парня зазвонил телефон, но он проигнорировал вызов, посмотрев на дисплей. Эллисон. — Возьми трубку, Стайлз, — прошептала я, когда мелодия повторилась. Стилински неуверенно кивнул и нехотя отошёл в сторону, выпустив меня из объятий, а я глубоко вздохнула, встала с пола и отряхнула джинсы. Пару минут Стайлз разговаривал о чём-то с Арджент, я за это время поняла, что у меня пересохло горло, и срочно требуется вода. — Лидс, Эллисон нашла зацепку. Они со Скоттом продвинулись в расследовании! — оповестил Стайлз, и я слабо улыбнулась. Хоть что-то хорошее за весь день. — Тебе что-нибудь нужно? — Да, я хочу пить, — тихо сказала я. — А ещё мне надо умыть лицо, — Стилински кивнул, позвал Пэрриша, и он открыл нам камеру. Я вернулась обратно в обнимку со Стайлзом и бутылкой воды. Он продолжал быть со мной, сидел рядом, когда я засыпала, и обещал, что останется до утра. Этот день принёс мне ужаснейший сюрприз, который окончательно подкосил моё состояние, и лишь Стайлз спас ситуацию. Надеюсь, что дальше пойдут только хорошие новости, и этот кошмар скорее закончится.