Alone in the dark

Проснулась я поздней ночью, когда почувствовала резкую тряску. Вскоре до меня дошло, что нахожусь в машине и еду в неизвестном направлении. Я открыла глаза и отбросила в сторону плед, которым была укрыта, чтобы не замёрзнуть. Ночь сегодня прохладная, всё же только середина марта, но это пока не существенно важно. Главный вопрос, который вбился в голову: «Куда меня везут?». Я простонала от боли и, взглянув на живот, увидела ножевое ранение, наспех перевязанное бинтом. Оттуда сочилась алая кровь, от вида которой стало трудно дышать. Меня окутала паника: я снова ничего не помню. …Некоторое время назад… Я сидела в кабинете шерифа. Позади, как обычно, маячил Пэрриш и следил за ситуацией, пока мистер Стилински задавал мне вопросы. Прошла неделя после новости о смерти моей мамы, но я держу себя в руках (по крайней мере, стараюсь), потому что ещё есть нерешённые проблемы, с которыми надо разобраться. Я убита морально, но продолжаю бороться за свободу и справедливость, хотя с каждым днем становится всё труднее. — Лидия, скажи, что случилось с твоей мамой? — голос шерифа вывел меня из раздумий. — Что, простите? Это шутка такая? — взорвалась я, вскочив со стула. Рука помощника шерифа потянулась к пистолету. — Нет, Лидия. Я знаю, что сейчас слишком рано, но надо продолжать расследование. Речь идет о твоей настоящей маме. Хотя, ты, скорее всего, уже и не помнишь её… — В смысле? Вы пытаетесь запутать меня, чтобы я признала свою вину? — я резко села на место, прожигая взглядом мистера Стилински. Да он с ума сошёл! Я только начала приходить в себя, и тут шериф решил снова подкосить моё состояние. — Нет, конечно нет. Лидия, Натали была твоей приёмной матерью. Она удочерила тебя, когда произошло кое-что страшное в твоей семье тринадцать лет назад, — я не могла поверить своим ушам. И это называется властители порядка?! Шериф пытается всучить мне ложные воспоминания, чтобы скорее расправиться с этим скользким делом! Наглое враньё, я была лучшего мнения о мистере Стилински. — Не верю. Вы лжёте, вы не достойны быть на этом месте, поняли?! — презрительно выдавила я, после чего перед моим лицом положили документы об удочерении. Прочитав содержимое, я злостно сбросила листы со стола и выскочила из кабинета. Это враньё! Документы — подделка! Они хотят запутать, хотят узнать правду, но при этом ломают меня полностью, безжалостно убивают, стреляют прямо в самое сердце. — Лидс, что он хотел от тебя? — Стайлз подскочил ко мне, обхватив двумя руками мои плечи. — Поехали домой, они совсем совесть потеряли, — пару слёз скатились по щекам, и я вытерла их тыльной стороной ладони. Стайлз молча кивнул и повёл к своему джипу, понимая, что сейчас у меня нет желания разговаривать. Вы, наверное, задаётесь вопросом, почему я спокойно ушла из участка, а не отправилась в камеру. Какой-то аноним внёс за меня огромный залог, и я временно оказалась на свободе. Правда, за мной ведётся тщательная слежка помощником шерифа, которому я не нравлюсь — все эти презрительные жёсткие взгляды явно говорят об этом. Один раз я пришла в школу, но лучше бы этого не делала, ведь все ученики издевались надо мной, обязывали убийцей, делали пакости. Родители Тео были в ярости от того, что меня выпустили, они проклинали мой род, обещали, что я заплачу сполна за смерть их единственного сына. После этого я всё время проводила дома, пряталась от ненавистных взглядов соседей, прохожих на улице, я стала настоящим изгоем и отбросом общества, а ведь мою вину ещё даже не доказали. Знаете, лучше бы я была в той сырой страшной камере с крысами. Моя жизнь стала адом, такое даже врагу не пожелаешь. Ко мне каждый день приходят мои единственные верные друзья: Эллисон, Айзек, Скотт и Стайлз. Они помогают мне держаться, ходят за меня в магазин, ведь однажды меня там чуть не избили до смерти. Вот это было действительно страшно. Мы придумываем план, пытаемся восстановить смутный вечер и, вроде, медленно продвигаемся. — Приехали, — оповестил Стайлз и вылез из машины. Он открыл мне дверь и помог добраться до крыльца дома. — Ты же останешься со мной? — слабо проговорила я, с надеждой взглянув на друга. Стилински одобрительно кивнул, и моё лицо озарила полуулыбка. — Сын шерифа на стороне убийцы! Вот это диссонанс! — Иди к чёрту, Уиттмор! — на эти слова Джексон противно засмеялся. — Стайлз, пойдём в дом, — тихо попросила я, потянув его за рукав клетчатой рубашки. — Что, уже простила тебя твоя шлюшка? — губы Уиттмора изогнулись в ухмылке, и меня чуть не стошнило. Его противную рожу я бы хотела век не видеть! — От шлюхи слышу, — оскалился Стайлз, сжав кулаки. — Не обращай на этого урода внимания, — пискнула я, чувствуя, как комок подступает к горлу. Стилински обернулся и застыл, увидев на моём лице непрерывно скатывающиеся слёзы. Он схватил меня за руку и скорее завёл в дом, плотно закрыв за собой входную дверь. — Ты в порядке? — за вылетевший из его уст вопрос брюнет ударил себя по лбу. — Я идиот, прости. — Ничего страшного, Стайлз. Просто обними меня. Большего я не прошу. Через секунду Стилински сжал меня в своих крепких и таких успокоительных объятиях, и я поняла, что готова отдать всё за то, чтобы всегда находиться в них под защитой от внешнего мира.

***

Я сидела на кухне и непрерывно смотрела в одну точку. Сна не было ни в одном глазу, я недавно проснулась из-за кошмара и еле выбралась из крепкого кольца рук Стайлза. Мне не хотелось его будить, ведь Стилински, наверняка, устал и уже столько всего сделал для меня, ему явно требовался отдых. За окном падал белый снег, который я так любила, но сейчас даже он не приносил мне радость. Я пила уже десятую чашку кофе и всё время думала над сегодняшними словами шерифа о моей настоящей маме, погрузившись в далёкие воспоминания. Днём я посчитала эту информацию ложью чистой воды, но после сна в голову прокрались большие сомнения. В мыслях также прокручивались все моменты издевательств со стороны людей, мне стало так невыносимо больно от вспомнившихся событий, и хотелось пронзительно закричать. Я бросила взгляд на шкафчик, где находилась аптечка, и нервно улыбнулась, придумав хороший выход. Всё закончится, этот кошмар завершится навсегда, и город вздохнёт с облегчением, узнав, что убийцы больше нет. Я уверенно достала аптечку и, раскрыв её, вытащила среднюю баночку с таблетками. Всё закончится. Так станет лучше. Я больше не буду страдать. Никто больше не будет страдать. Я лишь груз для своих друзей. Я порчу им жизнь.Я убийца! Я открыла крышку дрожащими руками и отбросила её в сторону. Насыпала полную руку таблеток и медленно поднесла ко рту, прикрыв глаза. Жизни Стайлза, Элли, Скотта и Айзека наладятся. Я уверена в правильности своих намерений. — Ты что творишь?! С дуба рухнула? — Стилински подскочил ко мне, сильно ударил по руке, и все таблетки упали на плиточный пол. — Ты чего удумала? Лидия, очнись! — он тряс меня, а я стала проклинать себя за то, что делала всё слишком медленно. — Стайлз! Это всё решит, понимаешь? Вы заживёте нормальной жизнью, я тяну вас на дно! — Ты идиотка! Ты признала себя убийцей?! Знаешь, что? Не станет лучше, потому что я лю… — Стайлз осёкся, — мы любим тебя! Никогда, слышишь, никогда так не делай. Потому что если тебя не станет, я просто сойду со своего грёбанного ума! Я заплакала и прижалась к груди Стилински. Я так устала. Когда этот ужас закончится?! Мне же всего восемнадцать… Кому-то явно нравится проверять меня на стойкость. И я твёрдо решила, что выиграю в этом испытании.

***

Я вошла в участок и сразу направилась к кабинету шерифа. Он ждал меня, знал, что я приду. Пэрриш оставил нас наедине, потому что этот разговор был не для лишних ушей, слишком личный. Шериф кивнул в знак приветствия, и я села на стул напротив него. — Расскажите мне о том дне, — голос дрогнул, а слёзы, которые так и хотели политься из глаз, удалось сдержать. Шериф поджал губы, мысленно готовясь к рассказу. — Двадцать первого апреля две тысячи четвёртого года тебя напуганную привезли в участок. Ты много плакала, спрашивала, что с мамой, почти не спала. Я тогда был помощником шерифа и временно взял тебя к себе домой, потому что так попросили мои хорошие друзья Натали и Джеймс Мартин, которые недавно потеряли единственную дочь. Она утонула, — мистер Стилински глубоко вздохнул. — Они решили вопрос с документами и удочерили тебя, но ты долго не могла привыкнуть к смене обстановки. Была замкнутой, постоянно пряталась в комнате. А в один день проснулась такой счастливой, и когда я спросил, что случилось с твоей мамой, то ты невозмутимо ответила «вот же она» и указала на Натали. Врачи сказали, это защитная реакция мозга. Ты забыла о своей настоящей маме. Я внимательно слушала рассказ мистера Стилински и почему-то чувствовала, что он говорит правду. — Вы же знаете, что с ней случилось? — Её убили. Когда приехали полицейские, ты кричала, что это сделала твоя сестра, но никого не было в доме кроме тебя и трупа. — Но кто тогда убил? — Это неизвестно. Дело закрыли, — я опустила голову. А вдруг это сделала я? — У тебя правда была сестра, это подтвердили соседи, но она пропала без вести, — шериф будто прочитал мои пессимистичные мысли. Я слабо кивнула и, уйдя глубоко в себя, покинула кабинет. Ещё одна загадка без ответов. Думаю, эти два события связанны между собой, и если я вспомню прошлое, то всё встанет на свои места. Почему-то же я называла убийцей свою сестру, это явно не просто так! Как же всё трудно… — Эй, убийца! — крикнул какой-то незнакомый пацан лет пятнадцати. — Для тебя приготовлен отдельный котёл в аду! — добавил другой, и они стали кидаться в меня снегом. — Умри! Умри! Умри! Сдохни, тварь! По тебе ад плачет! Умри. Умри. Умри. Убийца. Демон. УМРИ! Слёзы боли, слёзы отчаяния, ненависти, злости и безысходности медленно, одна за другой падали на снег, унося с собой радости жизни и последние силы на существование в этом жестоком мире.