Горячий прием

Неизвестность — это гнетущее чувство. Но особенно она страшит человека тогда, когда ему предстоит прием у врача-проктолога. Казалось бы, обыкновенная проверка, а ему не то чтобы страшно, ему стыдно. Да-да, именно стыдно, неудобно, и вообще, может, ему домой пойти? Темноволосый мужчина поднимается с длинной деревянной лавки у стены, оглядываясь по сторонам. Сегодня в поликлинике уйма народу, затеряться в толпе не составит труда. Впрочем, это бред, и ловить его нафиг никто не будет. Здоровье-то его. — Попов! — из двери кабинета шестьдесят девять выглядывает симпатичная медсестра, — Попов есть? И хочется ему промолчать, и, возможно, сказать, что он Ивановпетровсидоров, но в последнюю секунду решается. Что ж, он не мужик, что ли? — Я Попов, — подает он голос и смотрит на медсестру так страдальчески, словно она передумает и позовет его не в кабинет к ненавистному проктологу, а в кофейню попить кофейка. — Заходите, — беглый взгляд, кивок, ей некогда сострадать, у нее таких Поповых за день сто штук. Арсений переступает порог кабинета, с грустью оглядываясь по сторонам. Плакаты с информацией о толстой кишке и прочих болячках, которые доктор может обнаружить в процессе осмотра, очень поднимают настроение, знаете ли. Длинный шкаф на всю стену с множеством папок. Раковина, зеркало. А в нем глаза, полные ужаса. Его конечно же, чьи же еще? Широкое окно с жалюзи, деревянный стол, пару стульев. Еще одна дверь, в смотровую, приоткрыта и являет посетителям на первый взгляд жуткое кресло для осмотра больных. Веселый смех заставляет очнуться от своих тяжких мыслей и обратить внимание на врача в белом халате. Высокий светловолосый парень на вид лет двадцати пяти, с очень обаятельной улыбкой и пронзительно-зелеными глазами. Молодой, симпатичный доктор травил анекдот симпатичной медсестре и сам заливался счастливым смехом. Весело, однако. На бейджике, прикрепленному к вороту халата, значилось, что врача зовут Шастун Антон Андреевич, но от этой информации легче не стало. — Присаживайтесь, — проктолог, обратив внимание на пациента, раскланялся с девушкой и, после того, как она вышла, присел за стол, раскрывая медицинскую карту. — Арсений Сергеевич, на что-нибудь жалуетесь? — Антон Андреевич поднял глаза на темноволосого мужчину, начиная обычный в таких случаях опрос пациента. Отвечая на разнообразные вопросы, Арсений старался в глаза парню не смотреть, а сосредоточился на его руках, лежащих поверх каких-то бланков. Собственно говоря, посмотреть было на что. Тонкие изящные кисти, длинные тонкие пальцы завораживали, притягивая к себе внимание. — Проходите в смотровую, раздевайтесь, — голос врача заставил мужчину вздрогнуть и перевести взгляд на приоткрытую дверь, — Туда. — Да проходите, раздевайтесь, ложитесь, — спокойно вещал врач, поднимаясь из-за стола. Арсений, переступив порог смотровой, замер. Дальнейшее пугало неизвестностью, но, собрав волю в кулак, - все-таки, чувак, тебе не три, а целых тридцать три года - Попов стянул с себя джинсы и боксеры и завис. — Неплохо, но, если вы приляжете, будет гораздо лучше, — в комнату вошел светловолосый врач, на ходу натягивая перчатки. Вот чего и боялся Арсений. Боялся, что придется покориться судьбе и терпеть унизительный и неприятный осмотр. Он лежит на спине на смотровом кресле, чувствуя, как застыли в напряжении все его мышцы, а также чувствуя ироничный взгляд молодого врача, скользившего по его животу и ниже. Захотелось прикрыться, а то и вовсе сбежать. — Расслабьтесь, ноги раздвиньте, шире, — командовал светловолосый врач, устраиваясь между ног мужчины, пока Арсений, краснея, ерзал на кресле, принимая нужную позу. — Процедура может быть неприятна, но придется потерпеть, расслабьтесь и получайте удовольствие, — широко улыбнулся проктолог — шутник и начал с прощупывания живота, надавливая на одному ему известные точки.  — Больно, нет? А вот так? — пальцы врача скользили по коже и никаких неприятных ощущений не доставляли, было даже приятно. А после молодой врач обмакнул пальцы в какой-то гель, растирая его по перчатке, и Арсений понял, что вот оно - сейчас начнется. — Расслабьтесь-расслабьтесь, дышите глубоко, колени не сводить, — командовал врач, и Арсений лишь закусил губу, цепляясь руками за поручни кресла. Хорошо этому Шастуну командовать, не возле его же зада маячит угроза в виде длинного указательного пальца, который так и норовит проскользнуть внутрь. И все-таки он проскользнул, а Попов не ожидал, к такому, кажется, нельзя быть готовым. Длинный палец врача погрузился внутрь почти полностью, и Арсений замычал, закусывая губу. — Больно? — поинтересовался доктор, словно издеваясь, проталкивая палец глубже. — Не.. Неприятно, — прошептал Арсений и, выдохнув, прикрыл глаза. Длинный палец врача то выходил, то толкался снова в тугое колечко мышц, ощупывая стенки и слегка их растягивая. А после вошел снова, и Арсений едва не взвизгнул, до боли в ладонях вцепившись в поручни кресла. Стало очень жарко, и этот жар скапливался внизу живота, скручиваясь в тугой узел. Палец доктора задел простату, и вместо боли Арсений почувствовал невероятные ощущения. Кажется, подобного с ним никогда еще не было. Кажется, врач также заметил перемены в организме своего пациента, но процедуру осмотра не остановил. И когда Арсений открыл глаза спросить, какого лешего, простите, палец милейшего доктора продолжает делать в его заднице, милейший доктор склонил голову набок и с величайшим интересом на лице добавил второй палец. — Очень интересно, — раздалось следом, и Арсений застонал в голос, ничуть не смущаясь чертового развратного доктора. В его заднице двигалось уже два пальца, и Попов тяжело дышал, вздрагивая всем телом от каждого толчка. По сути, можно было остановить этот безумный осмотр, который, кажется, плавно перетекал в насилие над личностью. Но Арсений не мог, не хотел, не знал и не понимал, почему ему это нравится. Кажется, и Шастун это понял, потому что уже через мгновение чужая рука легла на уже вставший член, и Попов сглотнул, встречаясь взглядом с парнем, чьи зеленые глаза теперь дурманили и напоминали лесную чащу с болотами. Обе стороны и хотели, и были не против, с молчаливого согласия и тихих стонов от каждого движения пальцев внутри, от чужой руки, которая двигалась на члене в такт с пальцами. Арсений скулит и выгибается, совершенно теряясь во времени в пространстве и ощущениях. Доктор что-то спрашивает, а он не слышит, он лишь чувствует, как в растянутый проход с хлюпающим звуком толкается третий палец. Движения руки на стоящем колом члене усилилось так же, как и участилось дыхание молодого доктора, который облизывая губы с каким-то невероятным азартом, продолжал трахать тремя пальцами чувственного пациента, который всхлипывал и выгибался от каждого его движения. Несколько толчков - и Арсений, вздрагивая, кончает, издав последний судорожный всхлип. Он прикрывает глаза, чувствуя, как дрожит у него все внутри и снаружи, и чувство неловкости возвращается. Что только что произошло? И как это понимать? Пальцы исчезают из горячего лона, и Попов чувствует…пустоту: и в заднице, и на душе. — Одевайтесь, — голос врача как ни в чем не бывало раздается уже из кабинета, и затем слышится шум воды. Арсений появляется в дверях спустя несколько минут и в нерешительности замирает, поправляя джинсы и морщась от саднящей боли в промежности. Шастун сидит за столом, заполняя какие-то документы. И молчание как бы затягивается. А что говорят в таких случаях? После всего, что здесь случилось, вы обязаны на мне жениться? Или "Спасибо, доктор"? Что говорить-то? — Что ж, на первый взгляд все в норме, — подает голос врач, не отрываясь от бумаг. Взъерошенный, с розоватыми щеками, вероятно, он тоже кончил. Смешно. Впрочем, Арсений выглядел не лучше. — Я бы советовал вам явиться еще раз для повторного осмотра, — добавляет светловолосый парень, и их глаза пересекаются. — Хорошо. Когда? Я готов, — вырывается у Арсения, и он тут же прикусывает язык. Ну ты и шлюха, Попов, буквально час назад тебя и на аркане сюда было не заманить. А после столь горячего приема ты уже готов вновь подставлять свою задницу. Дебил, ругал сам себя Арсений, на деле лишь вымученно улыбаясь. Кажется, и проктолог слегка опешил и смутился. — Я думаю в следующий вторник. Я до двух, — намек понят и принят во внимание. Антон что-то пишет на листке и отдает его Арсению. — Ну вот и все, а вы боялись, — Шастун широко улыбается, и Арсений улыбается ему в ответ. — Спасибо, доктор, — минутная пауза, — За все. Арсений спешно выскакивает из кабинета, не дожидаясь ответных слов, и лишь в коридоре переводит дыхание. На листке, выданном ему в кабинете, всего лишь номер телефона. Хороший врач, меньше слов - больше дела. Арсений улыбается и вновь оборачивается на кабинет врача — проктолога. Этот горячий прием он, кажется, запомнит надолго, и все его страхи тут же кажутся смешными и беспочвенными. Ведь, оказывается, даже визит к проктологу становится важен и необходим, если вовремя расслабиться и получать удовольствие…