Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив?

Май близился к концу, погода оставалось неизменно хорошей и теплой. На доске объявлений в ВУЗе, где учился Шаст, все еще висела афиша, которая привлекала внимание студентов и преподавателей. Шаст уже несколько дней не появлялся в ВУЗе, желая просто раствориться, как сигаретный дым. К юноше неоднократно приходили домой, настойчиво и долго звонили в дверь, телефон тоже разрывался от звонков и СМС. На балкон Шастун старался не высовываться, потому что знал, что Арсений всенепременно стоит у окна и ждет, когда Шаст появится на горизонте, а встречаться вновь с этими голубыми глазами у Антон не было никакого желания.

30 мая. День премьеры постановки «Двое на качелях»

Аня сидела за кулисами и готовилась к предстоящему представлению. Она как раз заканчивала красить ресницы, в тот момент в гримерку влетел Илья Андреевич и испуганно осмотрел помещение, в котором помимо Ани было еще как минимум четыре человека. — Где, Шастун? — взволнованно поинтересовался мужчина, держа в руках мобильный телефон. — Я не знаю, я не могу до него дозвониться, неужели придется все отменить? — зареклась Аня. — Нет! Мы не можем отменить! У нас полный зал зрителей, да и еще собралась почти вся администрация! Я прибью Шаста, если он не явится! Атмосфера за кулисами была весьма напряженной и пренеприятной. Каждый ходил как на иголках и повторял свои слова. Ребята ставили последние декорации и выжидали Шаста, задерживая спектакль на 5 минут. Зрители в зале уже требовали начала, выдавая бурные аплодисменты. Все в гримерке негодуя смотрели на Илью Андреевича, выжидая его главных слов. Дверь с грохотом распахнулась и в помещение вошел молчаливый Шастун. — Где тебя черти носят, Шастун! — чуть ли не орал Илья. Юноша проигнорировал преподавателя, спокойно подошел к шкафу, переоделся во все необходимое, поправил волосы, рассматривая себя в зеркало и через 10 минут он был полностью готов. Так же молчаливо он прошел к декорациям и встал на балкон, взяв в руки импровизированную сигарету. Илья Андреевич понял, что все было готово. Он пихнул Аню на другой конец сцены и вышел к зрителям, стоя перед занавесом. — Добрый вечер, дорогие зрители! Просим прощения за задержку, одного из актеров не было на площадке. Но сейчас мы полностью готовы. Встречаем бурными аплодисментами, на сцене «Двое на качелях». Зал с большой радостью взорвался бурными аплодисментами, Илья растворился за кулисами, а Арсений выжидающе сидел на одном из первых рядов, желая поскорее увидеть Антона. Занавес медленно поднимался, демонстрируя красиво подготовленные декорации на сцене. Сначала показались ноги Ани, танцовщицы по сценарию, а затем и фигура Шастуна, стоящего на балконе с сигаретой. Зал затих, включилась музыка, под которую Аня начала красиво двигаться, демонстрируя всю натуру своей героини. Яркий свет прожектора подсвечивал девушку, которая энергично двигалась на своей половине сцены, а Шаста было практически не видно. Пока у него была свободная минутка, Антон окинул взглядом зал и наткнулся, словно на занозу, на Арсения. Сердце его не выдавало прежних танцев, вместо этого юноша опустил глаза вниз, в этот же момент свет прожектора перешел на него. Он демонстративно выкуривал сигарету, смотря в звездное небо. Арсений слишком хорошо знал эту постановку и боялся теперь только одного, что ему придется смотреть на то, как Шастун неоднократно будет целовать и обнимать Аню. Но мужчина старался представить себя на месте девушки, чтобы его не так сильно бесило ее присутствие. Глазами он то и дело следил за Антоном, который слишком сильно вжился в эту роль и порой даже казалось, что Джерри всегда играл и все им был Шастун. Эта манера речи, эти жесты, эти речи и взгляды — он буквально создан для этой роли. От одной только мысли, что Антон продолжает страдать, Арсению становилось плохо, но он не мог не восхищаться игрой Антона. Ведь этот студент сильно вырос над собой, он помнил его в самом начале, когда он был слегка зажат и не всегда мог сориентироваться на сцене, если вдруг забудет слова. А эта постановка дала ему полную возможность раскрыться на все сто или нет, даже на все триста процентов! Арсений ловил каждое слово Антона, которое он говорил с той же болью в душе, с такими же чувствами. Но отвлечься от своих мыслей Арсения заставила сцена поцелуя на качелях, когда главные герои поняли, что влюблены в друг друга. Шаст медленно пододвигался к Ане, рассматривая ее накрашенные красной помадой губы. Немного облизнув свои, Антон коснулся губ девушки, остановившись рядом с ней на несколько секунд, отдавая всю ту нежность, что требовалась по сценарию. Попова буквально выворачивало на изнанку от того, что Антон сейчас целует совсем другого человека, тем более девушку, которая так сильно раздражает Арсения. Но он понимал, что должен держать себя в руках, поэтому, шумно выдохнув, он продолжил смотреть. — Джерри, но я не уверена, что все действительно так радужно, как все сейчас есть. Всему свойственно заканчиваться, даже любви, — произнесла Гитель. — Давай договоримся, что через год мы встретимся на этих качелях, если один из нас не придет, это будет значить, что чувств нет, — преспокойно ответил Джерри, держа девушку за руку. — Хорошо, ровно через год! Через полтора часа спектакль близился к концу, завершающим моментом была сцена на качелях, где Антон сидит один, ожидая прихода Ани, чтобы встретится с ней спустя год в последний раз и узнать действительно ли она к нему что — то чувствует. Девушка не приходит, на фон включают грустную музыку, Антон слегка раскачивается на качелях и продолжает смотреть в темное небо. — Спасибо, что ответила, дорогая Гитель. Я всегда буду любить тебя, так же горячо, так же сильно, так же безответно… На этих словах занавес начал опускаться, Джерри выстреливает себе в голову и падает. Мягкий красный шелк как раз касается пола и зал взрывается бурными аплодисментами, зрители даже встали со своих мест. Арсений встает вместе со всеми, осознавая, что эта история слишком сильно ему напоминает происходящее в последнее время, поэтому он немного хмурит брови, не давая эмоциям выплеснуться наружу. Через несколько секунд герои спектакля встают в ряд на сцене, держась за руки. Занавес медленно поднимается, снова демонстрируя всем героев, Аня и Антон стоят чуть ближе к зрителям, чем остальные, что демонстрирует их главные роли, он синхронно кланяются. Зал не прекращает аплодировать, зрители продолжают стоять, крича «браво». Антон один из последних остался в гримерке, девушки уже ушли вместе с Ильей, который был готов сорваться на Шаста, за то, что тот опоздал на премьеру. Пока юноша пил кофе, в гримерку постучали и, не дождавшись ответа, вошли. — Антош, я ненадолго, — заговорил Арсений, держа в руках небольшую коробочку, — ты можешь молчать, но прошу тебя, просто выслушай меня, это действительно так важно! Шастун сидел к Арсению в профиль и крутил в руках одноразовый стаканчик с кофе, не поднимая взгляда. Зеленые глаза ничего не выражали. — Антош, я… — начал Арсений, у которого немного дрогнул голос, — я очень давно влюблен в тебя, я боялся признаться тебе в этом, пока не был убежден на сто, а то и на тысячу процентов… Я не хотел бы обманывать ни себя, ни тем более тебя. Но спустя время, когда я уехал за Елизаровой, я понял, что хочу быть только с тобой, ты подарил мне счастье, радость и доказал, что у любви нет пола. По — моему это очень важно… Потом в твоей жизни появился мой лучший друг Илья, который еще раз мне доказал то, что я действительно готов отдать за тебя все, что у меня есть. А чего нет добиться и отдать. Я сейчас говорю это искренне, я хочу чтобы ты это знал, ты очень дорог мне, я еще никого так не любил, и вряд ли полюблю… Арсений помолчал несколько секунд, теребя в руках нежно — фиолетового цвета коробочку. — Вот, это тебе мой подарок за отличную игру. Ты был великолепен, я не ожидал, что ты так отлично отыграешь эту роль, она действительно сложная, но ты смог доказать, что все возможно. Арсений положил на столик коробочку и поспешно вышел из гримерки, не желая больше давить на юношу. Антон поставил стакан с кофе рядом с коробочкой и схватил ее в руки, развязывая бантик. Подарок был примерно размером 5×5. Антон понял, что может лежать там, он открыл крышку и в глаза бросилась записка. Он достал ее, а под ней красовалось черно — белое кольцо, о котором так давно мечтал Шаст, но никак не мог его себе купить. Юноша покрутил записку, пытаясь понять, откуда начать читать. Скажи мне теперь только одно: Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив? Я готов выполнить абсолютно любую твою просьбу. Просто дай знать что. Глаза юноши распахнулись от удивления, в воспоминании всплыл тот день из столовой, когда он тоже самое сказал Попову, Антон тут же вскакивает с неудобного кресла и вылетает в коридор, желая догнать Арсения. Юноша выбегает на улицу, замечая, что Арсений садится в свою машину, готовый уехать. Шастун подбегает к машине Арсения, открывает дверь, садится на пассажирское сидение и взволнованно смотрит на ошеломленного Попова. — Антон? — Ничего мне не нужно, просто будь рядом, идиот!