Насколько я должен быть несчастен, чтобы ты был счастлив?

Антон уже потерял всякую надежду на что, чтобы хоть как — то понравиться Арсению, поэтому он старался отвлечься от него, обращая все свое внимание на Макарова. Илья Андреевич все так же продолжал ухаживать за Антоном, провожать его до дома, приглашать в кафе. В эту апрельскую ночь, Шастун чувствовал себя особенно возбужденным, поэтому, чтобы не сорваться и не начать целовать Арсения, который листал новости, лежа спиной к юноше, Антон встал с дивана и направился в ванную, чтобы дать своему организму разрядку. Он прикрыл дверь, разделся, залез в ванную, задернул шторку и включил воду, пытаясь отрегулировать кран до той температуры, которая была бы максимально комфортной. Небольшое помещение через несколько секунд заполнилось горячим паром, запотело не только зеркало, но и кафель. В полнейшей тишине квартиры, Арсению удалось уловить еле слышные стоны Антона из ванной комнаты. Мужчина приподнялся на диване, слегка сощурил глаза, пытаясь прислушаться к еле различимым звукам. Попов встал и подошел к приоткрытой двери ванной, из которой немного клубился пар. Схватившись за ручку двери, Арсений совсем открыл дверь и посмотрел на силуэт Шаста, который явно стоял спиной к двери, упираясь свободной рукой в разгоряченную стенку, а второй энергично двигая в области паха. Голубоглазый мужчина ехидно улыбнулся и прикрыл за собой дверь, чтобы тепло не уходило из помещения. Сам он практически бесшумно разделся и резко отодвинул шторку, напугав Шаста. Юноша тут же прекратил свое занятие для снятия стресса и прикрыл пах руками, от неожиданности развернувшись к шуму. — Что ты здесь делаешь, — шокировано поинтересовался юноша, стараясь не смотреть на голого мужчину. — А ты? — загадочно протянул Арсений. — Моюсь, не видно что ли? — А чего стесняешься тогда? — Арсений кивнул, смотря на прикрытый пах Шаста. — Ну, а чего ты врываешься в душ? Арсений, стоя голый перед юношей, спокойно залез в ванную к Антону и прижал его к разогретой стене. Капли воды, которые так стремительно выливались из душа, в несколько секунд намочили черные волосы и начали стекать большими и горячими струями по накаченному телу мужчины, заставляя Антона возбудиться еще больше. Антон судорожно выдохнул, смотря в голубые глаза, которые снова заставляли юношу провалиться в эту бездну. Попов почувствовал, как тело Антона напряглось, боясь сделать лишнее движение. Зеленоглазый юноша заметно покраснел, уже предвкушая поцелуй, руки его предательски дрожали, а сердце выдавало чечетку, которую при полной тишине явно можно было услышать. Арсений облизнул свои губы, вжал Шаста еще сильнее и нежно коснулся его пухлых губ, проникая в рот влажным языком. Попов почувствовал, как тело Антона тут же обмякло, поддаваясь желаемому, Шастун положил свои руки на щеки Арсения, не желая отпускать. А вода все так же продолжала скользить по разгоряченным телам. Попов начал гладить Антона по груди, затем спускаясь все ниже, когда же Арс взял в руки детородный орган юноши, Антон разорвал поцелуй, выгибаясь в спине. — Арсений, — прошептал Антон, который еле сдерживался, вцепившись в плечи мужчины, — прекрати, ах, я знаю, что, ах, ммм, что... Юноша закрыл глаза и бурно кончил, затем облизнув губы. — Почему я должен останавливаться? — поинтересовался Попов, целуя юношу в шею и оставляя сильные засосы. — Разве тебе это нравится? — негодовал Шаст, стараясь не потерять голову. — А разве это не нравится тебе? — оторвавшись от юноши произнес Арс. — Мне… Антон уже не знал, стоит ли продолжать разговор на эту тему, поэтому просто поддался искушению и начал в ответ гладить и ласкать тело мужчины. *** Май уже во всю орудовал в столице. Улицы покрылись «зеленым морем», на небе как обычно ни облачка. Группа Антона уже заканчивала подготовку к спектаклю, до премьеры оставались считанные дни. Арсений все так же покорно ждал, когда Шаст расскажет ему о том, что он так часто встречается с Ильей Андреевичем, и вообще, Арсения дико бесило, что после той бурной ночи в душе, Шаст будто не понял, что мужчина хотел ему сказать своими ласками и засосами, которые продолжали красоваться на шее юноши. Попов уже нашел себе работу, и теперь так же редко бывал дома как и Шаст. В тот вечер он возвращался с работы, застав у подъезда Макарова, который лез целоваться к Шастуну. — Убери от него руки, — раздалось за спиной Ильи. Рыжеволосого мужчину бросило в дрожь от знакомого голоса и он повернулся в сторону шума. — Что? — поинтересовался он у друга, делая вид, что видит его в первый раз. Антон недоумевающе докуривал очередную сигарету, наблюдая за тем, что происходит. — Что, Илюх, забыл уже своего друга? — недовольно поинтересовался Арсений, сжимая руки в кулаках. — Арс, прошу, не сейчас. — А когда? — Арс… — Когда ты закадришь моего парня? После этих громких слов, Антона бросило в жар и бешено заколотилось сердце, готовое лопнуть в любой момент. Он не поверил своим ушам, у Шаста сложилось впечатление, что его обманывают, что все это шутка. — Твоего кого? — недоумевал Илья. — Кого надо! Арсений не выдержал и ударил Илью по лицу косточками кисти с такой силы, что у Ильи практически сразу на щеке стала проступать гематома. Между лучшими друзьями детства завязывается драка, в которой они так сильно колошматят друг друга, что казалось, что вот — вот они поубивают друг друга. Антон не стал долго думать и тоже влез, пытаясь всеми силами своего худосочного, но жилистого тела разорвать драку. Досталось и Шасту, на теле которого тоже проступили синяки, но их было не заметно под одеждой. — Прекратите, что вы как дикари! — возмущался Антон, отодвигая от Ильи Арсения, — остановитесь! Мужчины, надрывно дыша, вытирали тыльной стороной ладони кровоточащие губы, агрессивно смотря друг на друга. — Арс, неужели ты до сих пор не понял? — начал Илья. — Что я должен был понять? Что ты… Илья поспешил перебить мужчину. — Не нужен мне твой Антон, мне нужен только ты! Я дико ревную тебя к этому смазливому парнише. Я знал, что ты живешь с ним, я знал, что рано или поздно мы пересечемся. Арсений, я тебя так люблю! — выпалил как на духу Макаров. Глаза Арсения и Антона наполнились диким шоком и непониманием. Антон тут же отпустил ворот рубашки Арсения, слегка отстраняясь от него. — Неужели ты забыл зимние каникулы? Ты приехал ко мне, мы выпили, ты рассказывал о том, что не хочешь быть с Антоном, что тебя бесит его присутствие в твоей жизни! Ты хотел вернуть Веронику. Неужели ты моментально все это забыл, Арс? — продолжил Илья, смотря в глаза ошеломленному мужчине, — а что было после этого душевного разговора ты тоже не помнишь? Ты ведь не хотел приезжать обратно к Антону, ты ведь все уже решил. Объясни, почему ты здесь? — Илья… Антон опустил зеленые глаза, которые наливались слезами, и торопливо направился к подъезду. Арсений схватил юношу за запястье, полное браслетов. Шаст от злости и обиды выдергивает руку, делая себе больно. — Антон, остановись! — Отвалите от меня, прошу Вас, отвалите от меня все! Как же Вы мне противны, Арсений Сергеевич, — вдруг вернулся на «Вы» Шаст и скрылся в дверях подъезда. Юноша не стал дожидаться лифта и побежал по лестнице. На седьмом пролете у юноши сбилось дыхание, параллельно он вытирал слезы, которые то и дело скатывались по щекам, покрытых легкой небритостью. Шаст забегает домой, хлопает дверью, закрывает ее на все замки и не разуваясь выходит на балкон и нервно закуривает. Как только у него заканчивается одна сигарета, Шаст принимается выкуривать вторую, пытаясь успокоиться и забыть то, что рассказал Макаров. Невольно он подглядывает за происходящем на улице. Макаров подходит вплотную к Арсению и грубо целует мужчину в губы. Арсений тут же отстраняется, снова ударив Макарова по лицу. — Какая же ты скотина, Илья! Все это время ты молчал и решил признаться именно сейчас? Ты вообще понимаешь, что ты натворил? — Арс, прошу, не отталкивай меня, мне никто больше не нужен. Я люблю тебя так же сильно, как ты любишь Веронику. Зачем тебе этот неопытный мальчишка? — Отвали от меня! Арсений торопливо заходит в подъезд и начинает стучать и звонить дверь к Шасту, ведь у Арса не было одного важного ключа, замок которого Антон поспешно закрыл при закрытии двери. — Антон, открой мне дверь! — послышалось из — за двери. Шаст обернулся на шум, вышел с сигаретами и пепельницей в коридор, сел, облокотившись спиной на дверь, и продолжил курить. — Шаст, дорогой, открой дверь, прошу тебя! Я все объясню, только впусти! — Арсений, уходи, прошу тебя, не мучай меня больше. Я не хочу больше тебя любить! — Тоша, — нежно произнес Арсений, севший по ту сторону двери точно так же, как и Шаст. Антон злился на судьбу за то, что все в его окружении влюбляются в Арсения и отнимают его у него, будто бы судьба сама не может определить, достоин ли Шастун Попова или все — таки нет…