Во имя Утопии

Я, честно, был поражен, когда этот человек выбрал меня в оруженосцы. Когда он сделал свой выбор, указав на меня, я потерял дар речи и просто упал на одно колено перед ним в знак уважения. - Я – лорд Лисандер. Ты будешь помогать мне бороться за идеальное государство, где нет голодных, бедных, обделённых? - Да, мой господин, - всё, что я мог вымолвить на тот момент, смотря на него восхищёнными глазами. – Я буду служить Вам до последнего вздоха, буду сражаться за Вас и за Ваши идеи до последней капли крови. На это мой господин только ухмыльнулся, то ли саркастично, то ли радостно, оттого, что смог заметить из десятка других такого верного оруженосца. Он подошел ко мне ещё ближе, обнажив свой меч, аккуратно коснулся им моей головы, потом плеч, потом снова головы. Когда он в очередной раз занёс его над моей головой, я не выдержал и, в знак глубокого уважения и почти фанатичной преданности, едва коснулся губами холодного железа блестящего оружия. Таких действий Лисандер явно не ожидал, но не подал виду, что был удивлён. Рыцарь лишь ещё раз одарил меня своей лучезарной улыбкой, от которой всегда сводило сердце. Далее он попросил меня встать. Я, собственно, гремя лёгкими железными доспехами, поднялся, но тут же вздрогнул, когда его сильная рука легла на моё плечо. - А ты мне нравишься. Из тебя выйдет отличный оруженосец, - уверенно и по-доброму заметил Лисандер. – Приступишь к своей работе завтра же, в шесть утра. Я буду ждать тебя около башни. Не теряя времени, лорд направился к выходу. А я, оторопев, так и остался стоять на том же месте, едва скрывая свою дурацкую счастливую улыбку. Исходя из описания, вы уже наверняка, подумали, что лорд Лисандер – статный мужчина лет тридцати, пытающийся сколотить нечто утопическое из разрозненного и угнетенного разжиревшей аристократией государства. Нет. Совсем нет. Помыслы моего благородного господина чисты. Более того, ему ещё только двадцать шесть лет. Когда мы впервые встретились, Лисандер был ещё отроком с нежным пушком на подбородке. Позже я узнал, что ему было всего шестнадцать, когда королева Катерина посвятила его в рыцари. Все считали его старше из-за высокого роста. Даже в те годы он обладал сильной волей, и помыслы его были сосредоточены только на идеалистической мечте об улучшении этого мира. Возможно, если бы я был исправным историком, то начал бы свою повесть с самого начала. Тогда я бы описал нападение на семью Лисандера, унесшее жизни его родителей, разлучившее его с братьями и сестрами, навсегда воспламенившее в нем ненависть к злым некромантам, которые это учинили. Я бы поведал о быстром продвижении по службе в войсках Эрафии, или о том, как он стал одним из любимых рыцарей королевы Катерины. Возможно, я бы рассказал, как он вывел тысячи беженцев через портал в этот новый мир, прежде чем Расплата унесла старый. Но я не стану этого делать. Целый день я был словно на иголках. Каждый раз, когда я думал о том, что могу быть чем-то полезным лорду Лисандеру, я начинал глупо улыбаться, и собратья мои не понимали радости моей. Мысль о том, что я могу всю жизнь служить этому борцу за всеобщее равенство, грела мне душу. Поэтому я буду очень стараться, чтобы не огорчать своего господина. Так и прошёл день. Я торопил время тихой бранью, чтобы поскорее наступило завтра. Но сегодняшний день так монотонно тянулся, не желая мне подчиняться. Вскоре наступил вечер, и мне стоило огромных усилий заставить себя закрыть глаза, не то, что уснуть!