Во имя Утопии

Первые петухи закукарекали лишь к половине шестого утра. Через пятнадцать минут после пробуждения я осознал, что опоздал! Чёрт, первое правило оруженосца: приходить на место за полчаса до своего господина! Зачем? Затем, чтобы проверить обстановку и, по возможности, сделать ещё какую-нибудь работу. А за час до встречи, если лорд позволяет своему оруженосцу такие дерзости, - приходить к нему домой, чистить его доспехи и шлем, помогать надевать латы, кормить лошадь. Как бы то ни было, своё первое испытание я провалил. Что уж там до чего-то серьезного! Меня передернуло, когда в мою дверь кто-то тяжело постучал. Я, кое-как натягивая пока лёгкие кожаные доспехи, поскакал в одном сапоге к двери. Открыл. Я оторопел. В дверях стоял лорд Лисандер. Я стыдливо склонил голову, готовясь к наказанию или хотя бы выговору. На его бы месте я бы сразу отсёк такому непутёвому оруженосцу голову. - С каких это пор господин заходит за своим вассалом? – спросил Лисандер, опершись рукой на косяк двери. Я знал, что он не станет ругаться. Но он прекрасно понимал, несмотря на свой добрый характер, что нужно строго спрашивать со своих подчиненных. - Господин… я… - Ладно, ничего страшного. Но впредь постарайся быть собраннее. Ты ведь знаешь правила? - Разумеется. - А что не пришел вовремя? Опоздал? Я ведь специально пришел пораньше к месту встречи, чтобы проверить, знаешь ли ты основные правила оруженосца. Да… тебе придётся ещё учиться и учиться, прежде чем отправиться со мной в какой-нибудь серьёзный поход. - Простите меня, пожалуйста, мой господин, - чуть не плача молил я. – Я так был счастлив от одной лишь мысли, что буду помогать Вам. Я хотел быть полезным Вам. А получилось как всегда. Я всё понимаю. Я никчёмный. Выберите, пожалуйста, другого оруженосца на благо Палаэдры и всего волшебного мира. Я не достоин служить Вам! На все мои речи Лисандер лишь громко засмеялся. - Чудак! Я, думаешь, методом шаманского пляса выбрал себе оруженосца? Никто, кроме тебя, не подойдёт на такую серьёзную должность! Я верю тебе, как себе. И ты верь мне. Я осмелился поднять голову, чтобы посмотреть на лорда. Он улыбался. Опять. А я снова восхищённо застыл перед ним, как перед божеством. Я даже дышать боялся, думая, что это всего лишь мираж, а настоящий лорд Лисандер стоял около караульной башни и бранил меня различными непотребными словесами. Но я ошибался. Вот он. Передо мной. В сияющих доспехах, железном шлеме, с поднятым решётчатым забралом. Восходящее солнце поднималось за его спиной, освещая его лик каким-то божественным светом. И тут я снова убедился, что именно он послан Богом, чтобы спасти этот слепой народ. Это был самый справедливый и добрый правитель Палаэдры. Однако королем он себя никогда не считал, так как он не Грифонхат. - Ну, так чего стоим? – неожиданно прервал моё рабское восхищение немного возмущенный голос лорда. Я молча опомнился и пошел дальше одеваться. Когда я был готов, мы поехали на одну из четырёх шахт, так как она снова была захвачена Вортоном. Наша задача была всего лишь следить за происходящим, и эта миссия начала через шесть часов мне наскучивать. Но я не должен был подавать вида, что я устал или заскучал. Около входа стояли всего лишь десяток полуросликов и столько же арбалетчиков с копейщиками. Гномы, вероятно, находились в самой шахте. Непонятно, зачем столько защиты, если сэр Вортон знал, что лорд Лиснадер не нападёт в любом случае. Но Вортон ждал, когда терпение моего лорда лопнет, и он нападёт. Тогда бы положение Лисандера, и без того не очень крепкое, совсем бы пошатнулось. Чтобы прийти к власти, нужна поддержка аристократии. Но аристократия была против политики моего рыцаря. Кому хотелось терять своих рабов, своё имущество, тратить деньги на каких-то, извините, оборванцев? Когда бы Лисандер напал, этот псевдо-Грифонхат настроил бы даже народ против него, обосновав это, во-первых, «происхождением» Лисандера и своим, а, во-вторых, обманул бы всех, сказав, что моему господину это нужно всего лишь в корыстных целях, а не для того, чтобы все перестали голодать. К сожалению, коварный наследник трона Палаэдры всё-таки смог захватить все четыре золотоносных шахты. «Первый день, а уже такие сложные задания», - удивлялся я. Но лорд Лисандер сказал, что верит мне, как самому себе. Поэтому я был горд за то, что он надеется на меня, верит мне. Но я всё же слегка недоумевал, так как он также сказал мне, что мне ещё учиться и учиться. Если меня нельзя брать на сложные задания, зачем он это делает? Думаю, пришло время снова сделать небольшой экскурс в историю. Я расскажу вам о событиях, имевших место через четыре года после Расплаты. Лисандер много трудился над претворением в жизнь мечты об идеальном королевстве, где никто не голодает и чувствует себя в безопасности. Он не замечал облаков недовольства, сгущавшихся над Палаэдрой. Слишком многим аристократам была не по душе убеждённость Лисандера в том, что мы оставили мир со всеми его пережитками и строим новый. Знать цепко держится за старый уклад и своё положение в обществе. Возможно, со стороны Лисандера было даже глупо думать, будто они забудут об этом. Но когда Лисандер устанавливает себе цель, ничто не может сбить его с пути – даже логика. Каков бы ни был повод для мятежа, для него созрели превосходные условия к моменту появления сэра Вортона. Вортон предстал перед судом Палаэдры и заявил, будто является незаконным отпрыском Грифонхата и, значит, законным наследником Палаэдры. Он использовал против лорда Лисандера его же слова. В эти годы Лисандер отказывался именовать себя Королём Палаэдры, поскольку, как он настаивал, не имея в жилах королевской крови, не заслуживал этого титула. Самым убедительным доказательством происхождения сэра Вортона был клинок Грифонхата. Считалось, что он пропал бесследно или был уничтожен при Расплате. Но сэр Вортон предъявил это магическое оружие суду. Ко всеобщему удивлению, Вортон вырвал его из усыпанных самоцветами ножен. Хорошо известно, что на то славное оружие наложены чары, позволяющие обнажить его лишь тому, в чьих жилах течёт кровь Грифонхатов. Сохранение власти в Палаэдре стало для моего господина сложной задачей. От Лисандера потребовалось всё его несравненное умение вождя, чтобы удержать положение, когда половина страны призывало его уступить трон. В конце концов, сэр Вортон и его сподвижники поклялись, что в случае надобности возьмут трон силой. Война была неизбежна.