Плюшевый мишка

― Эм-м-м, всем привет, ― откашлялась Тонкс и заняла своё место за деревянной лавочкой обеденного стола Уизли. Её взгляд переметнулся с Римуса на Кингсли и Грозного Глаза, как только профессор Люпин поднял свои глаза и несколько секунд посмотрел на Нимфадору. У него на лбу образовались три складочки, которые никак не мешали общему образу расслабленного и спокойного Римуса: он всё так же выглядел добрым малым. ― Привет, ― недовольно произнес Аластор с нотками собачьего рыка в голосе: Нимфадора задержала Орден дольше положенного времени, времени, которое отводилось на совещание. ― Итак, ― провозгласил Грюм, ― начнём... Всеобщая «планерка» длилась больше часа, в течении которого Орденовец оповещал всю команду о том, с какими трудными им придётся столкнуться в этот раз. Всё это время Нимфадора Тонкс поглядывала на человека-оборотня, который был целиком и полностью занят лекцией. После того, как метаморфомаг закончила школу, Аластор Грюм взял девушку в Орден как любимую ученицу: всё-таки курсы подготовки мракоборцев Тонкс прошла с отличием. Профессор, как и все члены Ордена Феникса, полюбил эту волшебницу за её простой веселый нрав и, конечно, ― как не внести свою лепту ― за её способность к быстрому обучению. ― А теперь ― прошу слушать внимательно, ― он сделал существенную паузу так, что девушка, чьи кончики стали окрашиваться в красный, вынырнула из капкана своих мыслей и подняла глаза, ― на этой неделе Министерство Магии особенно строго... ― он выдохнул. ― Следит за нашей работой. ― Сколько этим пройдохам ещё следить за нами? ― приподнял уголок рта Джордж. Во взгляде Грозного Глаза читалось: «Молчать!». ― Прости, Грюм, ― он откашлялся в кулак. *** В дверном проходе между кухней и коридором Нимфадора несколько задела Люпина ― он всё так же спокойно оглянулся через плечо, одарив её очаровательной улыбкой «всё хорошо». ― Прости, Римус, ― уверенно вымолвила волшебница и проскользнула правым плечом между косяком и мужчиной. Он с интересом одарил её взглядом сверху-вниз, в котором ― нет-нет ― не было ничего зазорного, ― профессора Люпина кольнуло, что он ничего не может с этим поделать: конечно, он любит Тонкс, а что делать с его превращениями? Девушка, именно юная девушка, ― ей не больше двадцати! ― Тонкс бы ещё жить, спокойной жизнью, найти себе подходящую пару, тогда как ему, уже профессору, все тридцать шесть. Заметна разница, не находите? Тонкс была непоколебима ― Нимфадора Тонкс любила Римуса, именно любила, и что же, его особенности могли помешать ей и дальше продолжать? Нет. Положение вещей было, да-да, несколько затруднительно.