Werewolf

Тяжелое дыхание, жаркий поцелуй — он возбужден. Сильная рука скользит вверх по бедру, пьяный взгляд — блондин надо мной и готов взять меня в любую минуту. Роберто хочет, а я молчу. Отвечаю на его поцелуи, закрываю глаза и представляю Джексона. Но, какой бы красочной фантазия не была, поцелуй был совсем недавно, невозможно забыться и не заметить, что целуешь младшего Ливертона. Языки соприкасаются, а внутри умиротворение, мужская рука прижимает к себе крепче, а в душе тишина. Нет возбуждения, нет страсти, нет желания — абсолютное безразличие. Что со мной не так? Еще не так давно я хотела Роберто, сбивалось дыхание от его малейшего прикосновения. Но теперь все не так, все изменилось. Может на меня подействовали поцелуи Джексона, а может просто устала от них обоих и от этой жизни. — Эмили, — шепчет мне в лицо. — Девочка моя… — - Роберто, слезь с меня, — с трудом выговариваю. — Ты передавил мне живот, так и убить недолго наших девочек, — ощущение, словно под прессом, дети зажимают все органы и сами не шевелятся, словно у них шанса нет дернуться. — Блин, прости, — откидывается на спину рядом. — Что-то я совсем расслабился, — тяжело вздохнул, потирая руками лицо. Лежит и молчит, глубоко дышит, грудь медленно поднимается вверх и быстро опускается вниз. Видимо пытается погасить возбуждение, которому я вроде повода не давала. — - Роберто, сделай мне одолжение? — медленно поворачиваюсь к нему. — Эмили, я понял! — смотрит в потолок, не поворачиваясь в мою сторону. — Я обещал и не буду больше обещание нарушать — приставать не буду! — Я не об этом, — вздыхаю устало, глаза слипаются, а утреннее солнце уже заглядывает в окна. — Я хочу маму увидеть перед родами. — Ты уверенна? — Я не могу её больше обманывать. Да и она уже не купится на ту ложь об учебе, что я каждый день ей несу. Меня полгода не было дома, она соберется и поедет в колледж, что будет тогда? Мама уже психует… — Будет меньше нервничать, когда увидит твой живот? — с презрительным взглядом поворачивается ко мне. Понимаю, что он прав — это будет ударом для неё. Но они с отцом заслуживают знать о том, что у них скоро родятся внучки, кем бы они не были. И если честно, мне так её не хватает, её заботы, наставлений. Обернись всё по другому, мама была бы счастлива видеть меня в этом положении. — Они должны знать, что у них родятся внучки! — переворачиваюсь на бок и упорно настаиваю на своем. — Если ты пойдешь со мной и подтвердишь свои серьезные намерения… А они же серьезные? Ты же же-ни-шь-ся, — вот блин! Через силу и неловкость выговариваю это слово. Напрашиваюсь быть его женой — докатилась! — Малыш, я разве повод давал сомневаться в этом? — нежно целует в лоб. — Нет, — вздыхаю облегченно. — Но ты и не предлагал… — Не предлагал, потому что все в нашей жизни пошло кувырком. Все не так, как я планировал. Хотел, чтоб этот день запомнился нам на всю жизнь, и, вспоминая, мы помнили этот день как особенный, чтобы был годовщиной… — Ты прав! — перебиваю его на пол фразы, не хочу слушать те мечты, которые уже не воплотить в жизнь. — Просто давай съездим к моим родителями и всё им расскажем, что мы вместе и что у нас будут дети, что мы семья? — с надеждой смотрю на него, кто знает, может растоплю его волчье сердце? — Надеюсь, ты понимаешь, что это не лучшая идея! Твой отец видел меня тогда в лесу… — Не думаю, что он что-то может помнить после твоего нападения, — как вспомню ту ночь, так вздрогну. На тот момент у меня были совсем другие чувства к Роберто, но совсем не помню их, наверно, потому что к Джексону они сильнее? Хотя зря я их сравниваю, они совершенно разные, и любила я каждого по своему. Зря употребляю прошедшее время, до сих пор люблю старшего, хоть и злюсь. — Это я напал?! — возмущенный тон Роберто вытягивает меня из наболевших мыслей. — Вообще-то он первый выстрелил! — Папа защищался, как мог, — тихо отвечаю, не реагирую на его злость. — Выстрел в упор, и это ты называешь «защищался»? — ну всё, завелся, будет теперь бурчать, как старый дед. — Можно подумать, он тебя задел? — смотрю в голубые глаза, которые сверкают и заливаются кровью, будто он убить меня готов за прошлое. — А ты хотела, чтоб он меня ещё и задел? — Ещё слово и он меня придушит. — Ну так что, мы поедем завтра к маме, то есть уже сегодня? — злобно смотрит и молчит. — Так ты с нами? — сонно заглядываю ему в глаза. — Да, — прорычал сквозь зубы. — Спасибо, — подползаю к нему и устраиваюсь поудобней, прижимаясь сбоку. — Я чуть-чуть посплю и поедем. — Высыпайся, съездить можно и вечером, — тон уже более сдержанный. Даже самый бешеный зверь любит ласку и успокаивается под её влиянием. — Обними меня, — скулю ему в грудь. Несколько секунд не реагировал, сомневался, что хочет? Но все же моя взяла, Роберто, перешагнув через свой вспыльчивый характер, сполз вниз и обнял меня. Тепло и тишина укутали меня, утренние лучи солнца приятно слепили глаза, но совершенно не мешали погружаться в глубокий сон. *** Яркий свет мешает и бьет по глазам, цветные зайчики прыгают под закрытыми веками. Бока все ноют, словно лежу на полу, а не на кровати. Дети тревожно пихаются в животе, сводит желудок, наверно, есть пора. Медленно переворачиваюсь на бок и, кряхтя, поднимаюсь. С каждым днём становится тяжелее подниматься, чувствую себя больше старой и больной, а не беременной. Солнечные лучи озаряют комнату, но прохладно, словно утро раннее или поздний вечер. Одеваю платье, расклешенное от груди, но каким бы оно не было широким, живот не скрыть! Так даже лучше и говорить не нужно будет, родители сами все поймут. Как бы я себя не настраивала и не успокаивала, при одной мысли, что предстоит встреча с ними, холодок бежит по телу. Спускаюсь вниз, надеюсь, Роберто никуда не ушел, все-таки обещал мне, что свозит к маме. Захожу в гостиную, все сидят на диване и что-то важно обсуждают. Только Джексон сидит в кресле, закинув ногу на ногу, встречает меня оценивающим взглядом. — Как себя чувствуешь? — стреляет карими глазами, делая вид, что ему интересно мое состояние. — Как в сказке, — натягиваю улыбку и поворачиваюсь к остальным. — Всем привет, — пытаюсь искренне улыбаться Роберто, а другие меня сейчас не особо волнуют. — Доброе утро, — Марго первая ответила, что редкость для этой важной женщины, которая вдруг решила одарить меня своим драгоценным вниманием. И что это с ней такое сегодня? Настроение хорошее, что решила поприветствовать меня? — Утро? — как утро? Я засыпала, было утро! — Тебя танком было не поднять, — улыбается Роберто, откидывая толстый журнал на стеклянный столик. — Ясно, — быстро соглашаюсь, не хочу развивать эту тему, и так все понятно — я проспала сутки. — Ну так что? — смотрю на Роберто в ожидании ответа. — О чем речь? — Марго хитро прищурила глаза и перевела взгляд на блондинчика. — Или ты уже передумал? — игриво кидаю взгляд, а мельком слежу за Джексоном. Сидит спокойно — эмоций ноль, но скулы двинулись и напряглись. — Передумал о чем? — Марго удивленно вскидывает брови. — Может хватит уже загадочно улыбаться! — повернулась ко мне. — - Роберто мне обещал, — у блондина скривилась морда за спиной женщины, он не хочет ей говорить, куда мы собрались? — И что же он такого обещал? — снова переводит взгляд на внука. — Свидание! — выпалила первое, что пришло в голову. — Он обещал мне свидание! — подхожу к нему и тяну за руку, чтоб поднять с дивана. — Правда? — заглядываю в нежный взгляд голубых глаз. — Чем вам ваша комната не угодила? — возмущенно смотрит Марго на нас обоих. — Стены тонкие! — у Джексона сменился взгляд, мужчина стиснул челюсть и отвел глаза. Не думаю, что он верит в мой бред, зато понял намек о прошедшем вечере с громкой музыкой. — Эмили пошутила, — тянет меня к себе, чтобы как обычно поцеловать в лоб, но поднимаю к нему лицо, делая губы бантиком, чтобы он чмокнул в губы. Роберто не растерялся и довольно прильнул к ним. Раньше не позволяла делать это при Джексоне, боясь задеть его чувства, а сейчас хочу сделать побольнее за тот облом. — Пошутила? — Марго никак не успокоится. — Про тонкие стены! — взял меня за руку и крепко сжал ладонь. Алекс мило улыбается на весь этот цирк, Лара уткнулась в какой-то журнал, ни разу глаза не подняла на нас. Что это с ней сегодня, хотя такой она мне больше нравиться. Марго недовольно поглядывает на нас, Джексон так вообще уткнулся в экран своего мобильного. — Вы собрались гулять, а кто это все будет разгребать? — жестом показывает на какие-то каталоги, которые заполонили весь столик. — А что это? — смотрю на все это, хотя не особо интересно. — Завтра у нас прием! Причем не маленький, нужно его планировать и организовывать! — Прием? — что за прием? И вообще я в этом ничего не соображаю! — - Джексону доверьте, думаю у него отлично получится! — перевожу взгляд на серьезного брюнета в кресле, а тот только злобно кинул на меня взгляд. — Боюсь, что это невозможно, он сторонник этого праздника, — Марго глубоко и отчаянно вздохнула. — У Джексона завтра днюха, — Роберто шепнул мне на ухо, будто никто не услышит. — Ого, и сколько этому дяденьке стукнет? — смотрю на Джексона и не могу упустить момент, чтоб его не по выводить. — А сколько дашь? — Алекс подхватила мою игру слов. — Да все, — Джексон окидывает нас взглядом, из глаз летят смертоносные молнии. — Да все восемнадцать! — Ну, вот видишь! Зря ты не любишь дни рождения! — Алекс засмеялась и продолжила утопать у глянцевом журнале. — Зря лыбишься, — твердо сказал брюнет. — Видимо, Роберто тебе ничего не сказал? — Не сказал что? — что-то мне не нравиться настроение Джексона. — Момент был неподходящий… — тихо шепнул блондин. — Может, завтра вечером скажем? — Нет! — возмущенно смотрю на них обоих. — Раз начали, договаривайте! — холодок пробежал по телу. — Ты уже второй день перехаживаешь, перехаживаешь назначенный срок стимуляции. — холодно сказал, напомнил мне дни в больнице — белый халат, циничный взгляд главврача. — Так как все затеяли устроить прием, решили, что стимуляцию начнем делать послезавтра утром. — Уже семь… — страшно стало от одного незнакомого слова — стимуляция. — Полных семь месяцев, — поправил Джексон. — Ясно… — Хватит пугать её! — - Роберто нежно прижал к себе. — Все нормально, — пытаюсь контролировать эмоции и не поддаваться страху. — Всем до вечера! — недовольно сказал Роберто и повел меня за руку за собой. — Пошли, заодно подарок выберем имениннику, — недовольно кинул взгляд на брата. — Мне подарком будет, если вы не устроите осложнения перед самой стимуляцией, -огрызаются — кто на что горазд. — О каких осложнениях может идти речь?! — блондин почти у входа снова вступает в спор с братом. — Тахикардию сердца не вызови у неё, — откинулся на спинку кресла и усмехается. — Чем? — возмущенно закатывает глаза блондин. — Частые случаи, когда при возбуждении усиливается сердцебиение, другими словами тахикардия. До приступа не доведи… — Не страшно! — встреваю в их бесполезный разговор. Не знаю, что на Джексона нашло, что тот решил по доставать брата, но меня бесит, что нас это задерживает. — Пережила одну тахикардию, переживу и вторую! — нагло смотрю старшему брату в глаза и разворачиваю блондина, чтоб вытолкнуть наконец в дверь. Джексон нервно сглотнул, улыбка застыла на мраморном лице. Не дурак, сразу понял, о чем идет речь. Наверно, если бы умел, то метнул из глаз молнии, чтоб меня испепелить за откровенность. — О чем вообще вы? — - Роберто разворачивает меня к себе уже у машины. — Да ни о чем! Ты что, не видишь, он просто решил… — не знаю, как вывернуть из этой ситуации более правильно и логично. — Что решил? — Да беситься, что мы не участвуем в приготовлении его праздника. Вот и несет всякую чушь, — открываю нагло сама дверь машины и сажусь на переднее сиденье. — Беременным не положено сидеть спереди, — нависает надо мной, держась за открытую дверь. — Ну, — жалобно смотрю в его глаза. — Меня на заднем сиденье укачивает. И я там буду одна сидеть… — начинаю канючить, чтоб не пересадил. Роберто смотрит добрыми глазами, но не отступает. — Далеко собрались? — - Джексон показался сзади, стараюсь не смотреть на него. Чувствую, как пронзает своим недобрым взглядом. Не уж то задело, что мы идем на свидание? Руки в брюки, черная рубашка приталенная, обтягивает подкаченную грудь. От воспоминаний о его объятьях прошлой ночью, мурашки табуном пробежали по коже. Неужели это наваждение никогда не прекратится?! Он будет изредка дарить свое внимание, а я таять как мороженное в его объятьях. — Прогуляться, — Роберто повернулся к брату. — А если серьезно? — строго дернул бровью и кинул взгляд вниз — на меня. — Куда мадам на сносях собралась? Сижу и думаю, сказать или не сказать? Роберто получилось уговорить, но мало ли что Джексону в голову придет. Если он решит, что ехать дурная идея, то его не переубедить. — А почему бы не поверить в то, что мы решили устроить свидание? — выглядываю из-за Роберто. — Что-то не похоже это на тебя! — наклонился ко мне впритык. — Соскочила, не поела и потащила… — Куда хочу, туда и тащу! — тоже нагло смотрю в его глаза. — Давай вышвыривай её из машины, — Джексон выпрямился и строго посмотрел на Роберто. — Чего? Ты что вообще раскомандовался?! — - Джексон уже отвернулся и направился к своему байку. — - Роберто? — смотрю на него, бесит, что тот стоит в сторонке и молчит, будто ему плевать на всю эту ситуацию. — Ещё пару дней твои родители потерпят! — рыкнул, не оборачиваясь. Кто вообще ему право дал распоряжаться мною? Откуда он узнал? Подслушал? А может… — Ты сказал! — перевожу взбешенный взгляд на Роберто. — Нет, — возмущенно смотрит на меня, а потом на Джексона. — Ничего я ему не говорил! — Будто сложно догадаться, — хитро улыбается старший Ливертон, седлая своего железного коня. — Эх, Эмили, — вздохнул, не скрывая довольства. — Я ж тебя знаю, как никого другого! — завел и газанул мощно, что в ушах загудело. — Я сбегу! — подхожу ближе к нему. — Ну, ну! Дерзай, пузатик! — окинул взглядом, нагнув голову на бок. Знает, что никуда в этом состоянии мне не убежать, и пользуется положением. — - Роберто, смотри за ней, а то что вытворит! — ещё раз газанул и выехал со двора. — Когда родишь, сам привезу твою маму посмотреть на внучек, обещаю! — выкрикнул и скрылся. — Да пошел ты! — кричу вслед и чуть ли не топаю от злости по асфальту. — Ненавижу тебя! Смотрю вслед и не могу успокоиться, жар подливает к глазам, трудно перевести ровное дыхание. Кажется, что если сейчас промолчу, то просто лопну от собственной злости. Роберто стоит сзади, облокотившись на машину. Как же мне надоело его пассивное отношение ко мне, к моим детям, к нашим отношениям! У него вообще есть собственное мнение, он когда-нибудь что-нибудь сам решает? Что умеет, так вестись на поводу у Джексона или Марго, неужели это и есть мудрость, о которой столько Тор твердил?! — Джексон, вернись! Будь хоть раз мужчиной, поговори со мной! Все, что ты делаешь, так это бежишь от меня! Джексон! — от злости кричу во все горло, уверена, что он слышит меня. — Эмили… — подал голос сзади.  — Как же я вас всех ненавижу! Как же я устала от тебя, от твоего старшего брата! — поворачиваюсь к Роберто. — Эмили, ты чего? Тише, успокойся, — блондин медленно пытается подойти ко мне. — Нет! Не подходи! Ты мне обещал… — пульсирует в горле, и голос дрожит. — У тебя хоть раз было свое мнение? Ты хоть раз сам решения принимал? — смотрю со злостью, чувствую, что просто так мне не успокоиться. — Не говори глупостей, — прошипел сквозь зубы. — Давай вернемся в дом и спокойно поговорим. — Я хочу домой, хочу к себе домой! Я так многого прошу? — сердце колотится, словно сейчас выпрыгнет из груди. — Малыш, не нужно так психовать. Джексон прав, всего каких-то два дня… — - Джексон прав? — медленно отшагиваю назад, чувствую влагу под ногами — стою на газоне. — Сколько можно? Почему вы решили, что можете за меня всё решать?! Мою жизнь, моё передвижение, личное пространство? Да кто вы такие? Откуда вы вообще взялись на мою голову?! — А ты сама понимаешь, что ты сейчас пытаешься сделать? Ведешь волка в дом охотника! — сверкая разъяренными глазами, идёт на меня. — А когда своих детей зачинал, ты не знал, что с дочерью охотника спишь? — истеричным криком выговариваю. — А если он снова возьмется за ружье? Один из нас пострадает! Ты этого хочешь? — кричит не хуже меня, но вместо слов в голове отдается эхо. — У него давно нет ружья, — держусь за живот и тихо отвечаю. Голова кругом, перед глазами плывет, тошнит так, что не вздохнуть. Что со мной такое? Перенервничала? Пытаюсь ровно перевести дыхание и успокоиться, но вместо этого невыносимый шум в ушах. — Эмили, — Роберто странно посмотрел на меня. — Не подходи ко мне и не трогай меня! — преграждаю рукой путь в свое личное пространство. Начинаются покалывания в боку, странная вибрация в животе, словно с детьми что-то происходит. Дрожь от их вибрации расходиться по всему телу, странные ощущения в мышцах, но не болезненные, даже наоборот приятные. Комок отпускает в горле, но пульсация всё еще сильная. Пытаюсь дышать медленно и тихо, но с каждым вдохом, хочется глотнуть воздуха больше и больше, словно наркотик, от которого не бывает передозировки. Холодный ветерок обволакивает мое тело, словно приятным прохладным пледом. Шум листьев, скрип стволов и мягкая земля под ногами. Перед глазами играют атомы кислорода, один гонится за другим или бегут кругами наперегонки. Что это такое? Снова сон или ведение? — Эмили, — Роберто сильно схватил меня за руку. — Я сказала, не трогай меня! — выдернула свою руку и оттолкнула его от себя, сколько было сил. Удар, скрип железа и сдавленный стон — блондин вписался в переднюю дверь своей машины и лежит. Это сделала я? Разве я так умею — холодок в душе. — Эмили, какого хрена? — - Роберто медленно поднимается с земли. Руки задрожали, по венам течет что-то раскаленное, ощущения, как от горячего укола, только жар не стихает, а наоборот, температура поднимается. Не могу моргнуть веками, зрачки горят, будто повыскакивают сейчас из орбит. Что происходит? — Эмили, не шевелись! — Марго стоит от меня в двух шагах и не подходит. Как она так быстро оказалась рядом? И Алекс с Ларой стоят позади нее, смотрят на меня испуганными глазами. Что со мной твориться? Почему у них такие глаза? — Малыш, все хорошо, — Роберто снова пытается ко мне подойти. Смотрю на него, неприятные ощущения поднимаются внутри, чувствую, что двину еще раз, если приблизиться. Откуда эти негативные ощущения? Раздражают все и всё вокруг, готова разнести и разорвать их. — Не подходи, — шиплю сквозь зубы. — Роберто, стой! — Марго его останавливает и не сводит с меня глаз. — Отвлеки, я обойду ее сзади, — шевельнул губами, но я все поняла. — Только попробуй! — перевожу на него взгляд и сжимаю ладонь в кулак. — Я ухожу! — Ты и шагу не ступишь с этой лужайки! — грозно сверкнул голубыми глазами альфа. — Либо умру, либо уйду, — тихо и спокойно, адреналин поднимается — непередаваемые чувства силы и свободы, и это мне нравится. — Значит, похороним тебя на том же месте, где стоишь, — скулы напряжены, глаза безумные. Роберто на грани обращения, но меня это не пугает. Думаю, я справлюсь, даже если он обратиться в волка. Хотя бы будет шанс дать деру! — Марго, Роберто, назад! — сзади появился Джексон. — Не провоцируйте… — Кто вернулся, — смотрю на взволнованного Джексона и не могу сдержать хитрой улыбки. — И тебе сейчас достанется! — Давай, Джеки, хватай её… — - Роберто довольно кивнул вернувшейся подмоге. — И не думай! — - Джексон одернул голубоглазого. — Они разорвут её на части! Дети на грани превращения. Смотрю на них и теперь понимаю, откуда эти загадочные силы. Малыши все понимают и мне помогают, значит им тоже эта компания не нравится! Вот только с чего Ливертоны взяли, что они меня разорвут? — Ты — отец, успокой свое отродье! — - Джексон предлагает Роберто, а сам не сводит с меня взгляда. — Это не поможет! — Марго тут же опровергла. — Она уже его отшвырнула один раз, думаю, так будет и второй раз. Такая забавная картина перед глазами, встревоженные Ливертоны. Стоят, как вкопанные, и не знают, с какой стороны подступиться ко мне. Что сказать или что сделать? Как схватить и скрутить её? Но вот не задача, она теперь на ровне с нами! — Не может, как отец, пусть попробует, как альфа! — послышался голос Алекс сзади. — Они не только его дети, но и стая! — А это вариант, — Джексон вскинул довольно брови. — Обращайся! — толкнул в сторону блондина. О чем они вообще говорят? Как можно успокоить тех, кто и так спокоен! Мы с малышами как одно целое, нас ничего, кроме нас самих, не тревожит, и мы постоим за себя! Ливертоны расступились, Роберто вмиг обратился в волка. Встал напротив меня и оскалил клыки. Смотрит в глаза, будто гипнотизирует. Порыкивает, но не грозно и что-то совсем не страшно. — Что-то не работает, альфа мой, — тихо шепнула в зубастую морду и рванула мимо него, что было силу. Сильным ударом ударяюсь о сильную грудь Джексона, как я его не заметила? Наверно, к этой скорости, нужна привычка. Брюнет обхватывает меня и прижимает к себе. — Далеко собралась? — шепнул на ухо. — Отстань! — силой ударяю в живот и расцепляю его руки. — Эмили, — Джексон простонал и согнулся. Мне жаль, что пришлось ударить моего любимого кареглазого, но снова позволить им всем взять надо мной верх, снова сидеть среди волков и не знать, чего ждать дальше? Я все-таки не из простой семьи, если добраться до дому, то папа найдет решение и выход из этой ситуации. А если нет, значит проведу последние дни с родителями, а не с чужими людьми! — Извини, Джексон, но я хочу домой! — обогнув его, направляюсь в выходу. Ворота на распашку открыты, прям для меня старались! — Чего смотришь?! — голос Джексона, наверно, кричит братцу своему. — Тормози её! Заставь их остановиться! Добегаю до ворот, уже готова дать деру, сколько есть сил, так как понимаю, что за мной сейчас поскачет огромный волк. Но вместо того, чтобы догонять меня, он сел и взвыл среди белого дня, как на луну. Малыши встрепенулись и снова все завибрировало. Все помутнело в голове, его вой действует как-то магически. Пытаюсь шагнуть за ворота, но ноги тяжелые и неподъемные. Что опять происходит? Я только что чувствовала себя отлично! Нет больше того адреналина, силы куда-то испарились, голова туманная, все перед глазами плывет. Ноги подкашивает, хватаюсь за железные прутья, чтоб не упасть. Неужели малыши забрали все силы, что были у меня? Вой звенит в ушах, снова тошнота и бессилие. Медленно стихает вибрация, опять же пытаюсь шагнуть, но падаю. В тот же миг подхватывает Джексон, берет на руки и вносит во двор. Прижимаюсь к нему лицом, я снова проиграла. Мужской одеколон бьет по обонянию, мутит не выносимо. — Отпусти! — начинаю вырываться. — Пусти… — успевает спустить и перевернуть лицом к земле. Рвотные позывы идут, но ничего не выходит. Сковывают боли в животе и снова наклоняюсь к земле, но опять же ничего. Джексон придерживает меня, я сажусь на колени и опираюсь рукой о снова холодную траву, еще минуту назад казавшуюся теплым махровым настилом. — Алекс, воды, быстро! — строгий голос Джексона за спиной. — Держись, — садиться рядом и собирает волосы, чтоб не мешали. Алекс протягивает стакан воды, а у меня сил нет голову поднять. Садится напротив и пытается напоить, как маленького ребенка. Делаю пару глотков, снова выдергивает их обратно, будто организм отказывается что-либо принимать. — Убери, пожалуйста, — с трудом выговариваю. — Оставьте меня в покое, — убираю руку Джексона, так хочется расплакаться, но и это не получается. — Мастера изводить! Сами же чуть не убили, — вздохнула Марго, и только вижу, как стройные ноги уходят. Я даже знаю, кому она это сказала, а что толку? Черный и холодный нос пихает меня в щеку, приподнимает мое лицо, чтоб взглянула на него, но сил нет отвечать или гнать. Садиться рядом, продолжая тереться об меня, требуя внимания. С трудом подняв руку, кладу ее ему на шею и валюсь на него, устало опускаю голову на него и прижимаюсь, закрывая глаза. Черный и мягкий волк обвивает меня, как удав, и согревает. Утыкаюсь носом, несмотря на болезненное состояние, вспоминаю первую нашу встречу — точно так же я лежала в его объятьях. Он молчал и грел меня, а я доверчиво прижималась и уснула. Тогда мне казалось, что лучшего друга не найдешь. Сейчас уже жалею, что он превращается в человека. В образе волка, он совершенно другая личность: любящий, преданный, всегда хороший и понимающий друг. Тогда я просто этого не понимала, все хотела увидеть человеком, лучше бы этого никогда не происходило. Старая волчица остановилась у входа, потупив взгляд на золотистую ручку двери, застыла в рассуждениях. Сколько ещё нужно приложить сил, чтобы и дальше равнодушно смотреть на тот цирк, что творят братья? Что выдумают завтра, как будут изводить своими невыносимыми характерами? Любят, но в тоже время толкают в пропасть. Женщина не уверена, что ей жаль своих родных внуков из-за того, что снова встряли в любовный треугольник. Скорее девушку, которая стоит между двух огней, любовь которых, словно змеиный яд, каждый глоток смертелен. — Так! — строго начала Марго. — Жду обоих в гостиной! — уверенно и не оборачиваясь на парней. — Вообще-то я занят, — Джексон буркнул тихо, выходя на аллейку. — Да и Роберто в няньки подался, — мельком кинул взгляд на лежащего на траве волка в обнимку с девушкой. — Вообще-то это не просьба! — Марго вздернула важно бровь и повернулась, чтоб видеть всех. — Алекс и Лара идут гулять, в течение часа не появляться! — Ну… — заныла Алекс. Девушка понимала, что речь пойдет об Эмили и выпроваживали её из-за Лары, чтоб та не чувствовала себя обделенной. Алекс бесило, что после появления в доме рыжей девицы, которую навязывали ей в подруги, девушку стали обделять и не считаться с её мнением на семейных советах, так как она не присутствовала, что очень огорчало молодую волчицу. — Так не честно… — злобно посмотрела на Марго, давая понять, что это её порядком достало. — Это не обсуждается! — отрезала строго женщина, игнорируя взгляд Алекс. — - Роберто, хватит валяться! Уложи Эмили в комнату и вниз! — Волк фыркнул в сторону старой волчицы, Алекс, туша в себе бурю обиды, зашагала за ворота, не приглашая Лару за собой (сама дойдет!). — А мне можно сразу плюхнуться в кресло? — брюнет недовольно натянул улыбку и медленно зашагал. — Нет! Загони свой байк и закрой ворота — ты сегодня никуда не идешь! — окинула всех недовольным взглядом и вошла в дом. Иногда хочется закрыть глаза, и чтобы всё разрешилось само собой, но открыв глаза, боишься ещё раз моргнуть, так как мир меняется до неузнаваемости. Одна ошибка, и всё летит к чертям. Одна ложь, и людей словно подменили. И если вовремя не остановить этот поезд, то выходить будет негде, пролетит все остановки. — Если ты насчет Эмили, организм молодой и сильный — отлежится пару часиков и придет в себя. — - Джексон сел на диван и откинулся на спинку. — Я не об этом, — тихо начала женщина, стоявшая у камина, лицом к портрету покойного мужа. — Ну хоть свой бред про Тахикардию не начал и на том спасибо, — наконец повернулась и шагнула к столику. — Пошутить уже нельзя… — Дошутились уже! — недовольно одернула внука. Роберто медленно спускался по лестнице, надевая майку. Он понимал, что их ждет непростой разговор — нравоучения, наставления, упреки или ещё что-то, к чему они уже давно привыкли. Но странные чувства не покидали его с ночи, и Лары это никак не касалось. Скорее это его волновало меньше всего, больше настораживали странные отношения между старшим братом и его девушкой — либо очень близки, либо заклятые враги. Может раньше Роберто отмахивался от накручивающихся мыслей, но с каждым днем было труднее закрывать глаза на их случайные хитрые взгляды, пустые улыбки и непонятные разговоры, которые явно велись в его отсутствие. А последняя фраза Эмили, не переставая, звучала в голове: «Джексон, вернись и хоть раз в жизни поговори со мной, как мужчина!» — Наконец, — буркнул брат и покосился в сторону. — Колыбельную пел? Или ещё что безумное понаобещал? — Безумием было… — блондин только успел оскалиться. — Может, прекратите тявкаться?! Как беспородные дворняги! — Марго тут же осадила обоих. — Сколько можно? Ведете себя как эгоистичные, подлые и глупые подростки! — Да что опять-то не так?! — - Роберто сел в кресло напротив брата. — Не поехала она к родителям, разве не этого все хотели? — Этого! Но какой ценой?! — Марго обозлилась и начала повышать нервный голос. — Может она не поняла, что с ней произошло или чуть не произошло, но вы-то должны были знать о последствиях! Ты-то врач! — женщина переводит внимание на Джексона, упрекая. — Доводя её, зля её, обижая её, вы водите малышей из колеи! Дети воспринимают все, что она чувствует! Интересно, чтобы ощутили, если бы малыши обратились в волков прямо у неё в животе? Как бы вы потом пререкались после её смерти? — А они за неё горой, — тихо шепнул Роберто, потирая плечо. — И силы у них… — Тебя смотрю, всё это забавляет? — Марго перебила восхищенного блондина. — Нет! Просто констатирую факт! — тут же оправдался.  — Никак не наиграетесь?! Заперли и ведете себя, как вам заблагорассудится! Нет никакого уважения к ней, как к личности! Маленькому ребенку сначала дарите игрушку, а потом с пафосом отбираете. А никто из вас не задумался, что она действительно совсем ребенок, хоть и беременная, но ребенок! Один болван пообещал, что отвезет к родителям! — Я не мог отказать… — буркнул блондин. — Другой болван обломал всю малину! — продолжила Марго. — Что, нашли игрушку, над которой можно издеваться?! Которой можно крутить, вертеть?! Или что, у кого-то есть личная неприязнь к ней? — братья молча переглядывались, понимая, к чему ведет старая волчица. — Мне казалось, что мы договорились, что мести больше не будет к этому семейству! — Да причем здесь это? Кому эта месть нужна?! — возмущенно поднял взгляд брюнет. — Тогда что ты творишь? — Марго угрожающе перевела взгляд на Джексона. — Я знаю всё, что творится в моем доме! Всё! — прошипела сквозь зубы в лицо Джексону и снова отшагнула. — Худшего отношения к женщине я бы, наверно, придумать не смогла! И если это не месть, тогда что это, может ответишь? — Марго замолчала в ожидании ответа, но Джексон спокойно сидит и пережидает нахлынувшую бурю. Речь, конечно же, идет о прошедшей ночи. Марго каким-то образом узнала о визите Эмили к Джексону и, кто знает, может, знает об их отношениях. — Вы хоть раз обратили внимание на то, как она живет? Что ест? Что одевает? — Переводит требовательный взгляд на Роберто. — Она вроде не жаловалась… — Жаловалась? Или не просила? — перебила. — Ты привел её сюда, закинул в комнату, как пленницу. Вот только поправочка, пленников кормят хорошо и одежду покупают, особенно наложницам, которых любят! — Я что, ей рот закрыл, чтобы она не ела или держу возле пустого холодильника?! И вообще, она не пленница и не наложница! — взбеленился Роберто от слов Марго. — Как ты не понимаешь, что дело тут вовсе не в еде, а в отношении! В твоем к ней отношении! — вздохнула тяжело, понимая, что все слова они воспринимают в штыки. — Мне казалось, что вы более разумные, но… Все-таки тридцать лет, пора бы уже набраться уму-разуму! Братья молча переглядывались, кидая друг на друга странные презрительные взгляды, каждый думал о своем. Марго села в кресло, замыкая треугольник. Наблюдая за ними, пыталась понять, что у них на уме. Но здесь у каждого своя правда и каким бы эгоистами они не были, никто не хотел, чтобы девушка пострадала. Но сделанного было не воротить, к тому же каждый по своему переживал надвигающиеся роды. — Задумайтесь, чего вы хотите в этой жизни и как вы это хотите, — Марго закинула ногу на ногу и посмотрела на обоих братьев. — Пока не поздно, решайтесь и меняйтесь! Мы сами творим свою судьбу, ошибаемся для того, что завтра обойти стороной эти грабли, а не снова набивать шишку одной и той же палкой. — А у кого-то эти грабли за спиной постоянно висят, — Джексон пробубнил в адрес брата, хитро натягивая улыбку. — В чем твоя проблема, Джеки? Что не так? — - Роберто напрягся из-за слов брата. — Неужели это всё из-за Лары? Да, признаю… — Успокойся, брат! — усмехнулся Джексон, перебивая. — Мне она безразлична, — пожал плечами. — Я все равно не понимаю твой презрительный взгляд? — прищурил глаза Роберто, пытаясь выудить правду у Джексона. — Так хочешь правду знать? — старший злобно оскалился, дразня блондина. — Опять за свое? — прошипела Марго. — Нет, пусть договорит! Я хочу знать, что во мне не так, что он меня презирает?! — - Роберто начал требовательно смотреть на обоих. — Всё тайное рано или поздно становится явным, — спокойно, улыбаясь, процитировал знаменитую фразу брюнет. — Да он издевается… — - Роберто прорычал сквозь зубы, чуть ли не соскакивая с места. — Довольно! — Марго зажмурила глаза, чтобы сразу успокоиться. — Вы оба невыносимы! — как можно сдержаннее сказала женщина. — Кончились спокойные деньки — прием завтра, потом стимуляция… И да, через неделю собрание вожаков! Джексон, ты едешь! — Марго уже все решила. — Почему я? Я не вожак! — возмутился Джексон, он явно ехать не хочет. — У Роберто дети родятся, — пожала плечами. — Так сказала, будто он сам рожает, — недовольно огрызнулся Джексон. — Не ерничай! — одернула Марго. — Тем более там главное присутствие, как представителя нашего рода. И так всем ясно, что решения принимаем семейно — единогласно. — Великолепно! — брюнет окинул недовольным взглядом блондина, встал с места и вышел из гостиной. — Я мог бы и сам поехать, — пробурчал Роберто. — Нет! Ты здесь нужнее! Ты нужен Эмили, малышам, раз в жизни сделай то, что от тебя требуют, — строго посмотрела на блондина и тоже следом за Джэксоном покинула гостиную. Шли подготовки, Марго планировала устроить большой прием. Пригласить множество гостей, как ближних сородичей, так и из дальних стай. Старая волчица пожила немало и понимала, что этот треугольник просто так не разорвать. Каждый играл свою роль, любил и страдал, отступать никто не хотел. Именно к этой троице очень хорошо подходила фраза — «И только смерть разлучит их!» или другими словами — «Расставит всех на свои места!» Как бы не звучало жестоко и эгоистично, но Марго надеялась, что Эмили окажется слабой, не переживет тяжелые роды и покинет сердца ревнивых братьев. Но в тоже время ей было жалко девочку, понимая её чувства и любовь. Ну что делать, если на кону стоит жизнь самых дорогих тебе людей — детей? — Как Эмили? — Марго встречает на кухне Роберто. — Очнулась? — наливает себе кофе и садиться за круглый стол. — Ага, — кивнул и взял поднос. — Только молчит и плачет. — Блондин открыл холодильник и начал доставать разные вкусности, укладывая на поднос. — Ей тяжело, — тихо вздохнула и отпила глоток горького кофе Марго. — Может на время праздника, отправим её в отцовский дом? — Дом находился выше по дороге от поместья, в котором они жили. Когда-то их отец — Джозеф Ливертон построил на холме дом, устроил уютное гнездышко. Со своей супругой Линдой Ливертон прятался от детей и уединялся с любимой, оставляя детей на дедушку с бабушкой. Иногда Джозеф просто оставался наедине с самим собой, размышлял и отдыхал от суетливых дней, от непоседливых детей и от всего внешнего мира. После гибели родителей, Роберто не ходил в тот дом, слишком многое напоминало о прошлом. Личные вещи отца и матери, их фотографии, которые стояли на видных местах, больно мозолили глаза. Но Джексона наоборот манило туда, он пропадал в том доме. Ему казалось, что здесь он ближе к своему погибшему родителю, которого так хорошо и не узнал. Оставаясь наедине с самим собой, он разговаривал вслух, представляя, что обращается к своему родному и лучшему другу — отцу. — Ещё чего? — взъерошился блондин. — Чтоб Джексон вился вокруг неё, змей, — тихо прошипел, продолжая торчать за дверью холодильника. Марго ничего не ответила, а Роберто продолжал выбирать, чем бы можно было накормить беременную? Ведь Марго была права в том, что Эмили по большей своей части ходила голодной. Не потому, что не давали еды, а отношения были натянуты, и частые ссоры отбивали какое-либо желание кушать или вообще спускаться и показываться на глаза им. — Смотрю, уже всё готово! — вошел на кухню Джексон, улыбаясь. — Ты что, решила закатить целый пир? — схватил поднос и повернулся к уже открытому холодильнику. — А ты смотрю, Эмили решил покормить? — Марго неприятно напряглась. Видимо, слова о голоде задели обоих братьев. Роберто растерянно посмотрел на брата и продолжал молчать, не понимая, ему-то зачем ухаживать за ней? Или все же догадываясь? — Видимо, я припозднился с ужином, — недовольно взглянул на полный поднос еды у Роберто в руках. Джексон психанул и с грохотом швырнул свой пустой поднос на стол. Железное овальное блюдо проехало по мраморному покрытию стола и с грохотом ударилось об стену. — Не судьба! –прорычал и вышел из кухни. Марго и Роберто комментировать поведение Джексона не стали. Порой он слетал с катушек и мог на мелочи сорваться, но мог быть спокойным в самые горячие ситуации. Но что происходит сейчас, что творится в его голове? Чего он хочет, чего ждет от родных, от брата, от беременной Эмили и, в конце концов, от самого себя? Эмили сидела у окна и смотрела на наряженный двор. На благо Роберто вчера позаботился и принес еды, вот и не пришлось выходить из комнаты, что очень радовало её. После вчерашней выходки не хотелось никому попадаться на глаза, особенно Джексону, после того, как вчера так жестоко обломал, и у которого сегодня день рождение. Нужно бы поздравить, но повернется ли язык вообще с ним заговорить? — Доброе утро, малыш, — Роберто поцеловал в лоб, прижимаясь к холодной щеке. — А сколько время? — Эмили, не отрываясь, смотрела в окно. — Красиво, — многозначно произнесла. — Нравится? — улыбнулся, нежась с ней. — Ага, — кивнула, кладя голову ему плечо. — Сам украшал? — поднимает глаза на блондина. — Нее, — смущенно усмехнулся. — А так спросил, будто… — Да брось, я в этом не силен! — перебил, скаля зубы в улыбке. — Прости меня, — тихо шепнула, прижимаясь сильнее. — Мне так стыдно… — слезы заблестели в глазах. — Тише, — обнял и сел напротив. — Я сам виноват! Я не смог тебе отказать, знаю, как ты скучаешь по родным. Поэтому попросил Джексона тебя остановить, я струсил сам это сделать. — признался блондин, глядя в карие глазки, полные слез. — Струсил? — усмехнулась, роняя слезы. — Оказывается, не я одна здесь трусиха! — Эмили почувствовала легкое облегчение от откровенности Роберто. — А знаешь, мне понравилось ощущать силу, особенно когда двинула такому, как ты! — Эмили не сказала бы это никогда, если бы Роберто не расположил её к себе откровенностью. — А мне тебя бояться нужно, — хитро улыбался блондин. — Надеюсь, ты меня не загрызешь, после обращения? — засмеялся, не дожидаясь ответа. А Эмили померкла, для неё это было одной из неприятных тем, не то, чтобы она не хотела разделить с ними их стаю, скорее боялась неизвестного будущего. Она хорошо почувствовала власть и силу над собой, когда вожак стаи обратился к её разуму и разуму детей. Она могла сопротивляться морально, но физически дети вернули её обратно. А что, если после обращения, он будет постоянно против ее воли заставлять что-либо делать? Пугало и настораживало, но она промолчала, чтоб не портить момент нежности с Роберто. — Ау, голубки, — Алекс заглянула в комнату без стука. — Ну, что вы не выходите? — Доброе утро, — Эмили тихо произнесла. — Прям утро, — вошла и невольно улыбнулась. — Уже почти полдень. — А у нас ещё утро, — Роберто чмокнул Эмили в губы неожиданно. Он не хуже неё пользовался моментом, когда кто-то находился рядом. И с удовольствием целовал, зная, что Эмили не станет его отвергать при посторонних, подыгрывая ему, что они самая настоящая пара. — Тебя Марго ждет! — Алекс смущенно возмутилась. — А у нас с Эмили свои дела! — Какие? — - Роберто не вставал, все ещё прижимаясь в девушке. — Все-то тебе знать надо! — подошла к окну и тоже выглянула во двор. — Скоро гости приедут, девушкам нужно привести себя в порядок. — К семи вечера, это ещё не скоро! — возмутился Роберто. — И всё же, иногда этого времени мало, чтобы… — Не начинай, успеете ещё намарафетиться! — закатил глаза блондин. — Конечно, успеем! Если ты не будешь мешать нам! — Алекс настойчиво выгоняла брата, но тот никак не поддавался. — Мне обязательно присутствовать на вашей вечеринки волков? — неуверенно спросила Эмили. — Обязательно! — в один голос выдали брат и сестра. — Ну, хоть в чем-то ты со мной согласен! — довольно высказалась Алекс. — Иди, Марго заждалась! — стягивает его с подоконника за руку. — Какая же все-таки ты навязчивая, — скорчил недовольную гримасу блондин. — Вся в… — Не оскорблять! — перебила до того, как он успел озвучить личность, о которой догадывались все находившиеся в комнате. — Я люблю каждого члена нашей семьи, и Эмили не исключение. — Но это не повод меня выпроваживать, — Роберто ещё раз чмокнул в губы Эмили. — Скоро увидимся, — нежно заглядывая в глаза, оставляя след любви. — На вечере увидитесь, — уточнила Алекс. — До вечера, — передразнила Алекс, меняя голос до неузнаваемости. Роберто скорчил игриво лицо и вышел из комнаты. Эмили с нежностью провожала взглядом парня, казалось, что милее и красивее не найдешь на всем белом свете. Но каждый раз когда дарила ему поцелуй и объятия, чувства предательства и обмана не покидали девушку. Из-за чувств к Джексону? Предает и обманывает Джексона? Нет! Предает саму себя, свою любовь. — Пойдем? — Алекс кивнула в сторону двери. — Кажется, что времени ещё полно, а когда начнешь собираться, то и этого окажется мало, — усмехнулась, направляясь к двери. — Было бы ещё во что наряжаться, — кряхтя, слезла с подоконника и пошла за Алекс. — Насчет этого не переживай! Марго тебе приготовила кое-что, — девушка довольно улыбаясь, шла впереди. — Думаю, тебе понравится! — Если честно, мне как-то все-равно, — тихо шепнула. Хотелось чтоб Алекс не услышала, но зная, с кем имеешь дело, скрывать эмоции становится труднее. Но и девушка не стала лезть с расспросами, ссылаясь на то, что у женщин в положении часто бывают перепады настроения. Они вошли в комнату. Рыжая сидела на кровати, о чем-то мило общаясь с Марго, казалось что крепче дружбы не бывает — искренний смех, довольный взгляд. Но при появлении Эмили довольная физиономия Лары скривилась. Рыжая старалась не показывать недовольство и хитрый заинтересованный взгляд, но отлично получалось только отворачиваться. — Выглядишь неплохо, — подметила Марго. — Разве Роберто… — Эмили смотрела недоумевающе на женщину, а потом на Алекс. — Я просто не знала, как его от тебя отвадить, вот и придумала, что его ждет Марго, — Алекс пожала плечами, а рыжая сжала недовольно челюсть. — Ну, раз все в сборе, то пожалуй начну! — Марго подошла к большой коробке. — Строго не судить, так как наряды выбирала я сама. Для каждой подобрала платье, ссылаясь на вашу личность, характер. Ну и конечно, размер и габариты, — кинула циничный взгляд на живот Эмили. — Я уже боюсь, — засмеялась Алекс. — Бойся, бойся! — Марго хитро прищурила глаза, достала фирменный бумажный пакет и передала внучке. Алекс схватила пакет и начала вытряхивать из него содержимое. В это время Марго по такому же пакету передала Эмили и Ларе. Лара не уступала любопытством Алекс, начала доставать содержимое и довольно улыбаться. Эмили взяла в руки и медленно села подальше от всех в кресло. Алекс досталось ярко-синее платье в пол, черные туфли на шпильке. Ларе черное с красиво переливающимися камнями на груди, тоже в пол, и замшевые туфли, тоже на шпильке. Эмили молча смотрела на их довольные физиономии. Алекс тут же надела платье и подлетела к Эмили, чтобы та застегнула молнию сзади. — Очень красиво, — тихо шепнула, застегивая. Алекс встала в полный рост и быстро надела туфли. Важно зашагала по комнате, изображая модель, хвастаясь красивым платьем. Модный ярко-синий цвет, приталенный и пышно расклешенный от колен фасон подчеркивал красоту ее фигуры. — Это намного лучше того, что ты мне выбирала на выпускной, — улыбаясь, сказала Алекс. Лара тоже, не долго думая, влезла в черное платье с открытой спиной. Платье облегающее спускалось до самого пола, а камни на груди придавали визуальную пышность. Высокая, красивая, шагая от бедра, она прошлась по комнате, кидая циничный взгляд на Эмили. — Марго, — крутилась у зеркала рыжая красавица. — Отменный вкус и стиль! Я снова чувствую себя королевой бала, — усмехнулась, проводя руками по талии. — Эмили, ты не хочешь взглянуть в свой пакет? — Марго перевела внимание на меня. — Кто знает, может и ты оценишь мой труд? Несмотря на мое не праздничное настроение, смущаюсь от её просьбы. Она все-таки старалась, хоть это и произошло за все время один раз. Хотя что я придираюсь, мы с ней чужие люди, свалилась как снег ей на голову и ещё что-то требую. — Ага, — тихо киваю и раскрываю пакет. Оттуда виднеется тонкая ткань нежно-персикового цвета. Медленно вытаскиваю, материал такой приятный и цвет скромный. Как раз то, что нужно, чтоб не выделяться и не привлекать внимание к себе. — А ну-ка! — неожиданно Алекс дернула из рук. — Посмотрим, что у тебя тут! Выхватила платье, и стали с Ларой рассматривают, изображая удивленные лица. Хотя чему тут удивляться и так всем было понятно, что мне выберут мешкоподобное платье. Завидно конечно, что они такие стройные и в шикарных нарядах, но ничего не поделаешь. И не удивляюсь бежевым балеткам, подобранным к наряду. Взгляд падает на дно пакета, внизу лежит моя цепочка с ключиком, которую когда-то подарил Джексон. И вот теперь я сомневаюсь, что наряд мне выбирала Марго. С чего вдруг он решил мне её вернуть? — Примерь! — Алекс тянет меня за руку. — Так не понять, что оно из себя представляет. — Нет! Я не хочу! Не сейчас! — сжимаю в руке цепочку и чувствую, как поднимается волна непонятных чувств. — Ещё же рано! — пытаюсь выкрутиться. — Ничего не рано! — завопила Алекс. — Пока оденемся, пока накрасимся, затем прическа! Тем более мы должны быть готовы раньше всех, чтоб встречать гостей! Не вредничай, Эмили! — смотрю на неё и понимаю, что от неё не отвязаться. — А что у тебя там в руке? — Боже, какая она действительно любопытная и навязчивая. — Вот, в пакете было, — протягиваю. — Ожерелье? — выпучивает глаза и начинает рассматривать, — Милое! А у нас не было! — переводит требовательный взгляд на Марго. Вроде старше меня, а ведет себя как маленький ребенок. — Хочешь сказать, что у тебя побрякушек всяких мало? — Марго вскинула удивленно брови. — Мм… — смутилась Алекс. — Ладно, не будем об этом, а то ещё подумает Эмили, что я завидую. Нет, мне завидно, но это белая зависть! Ведь оно такое красивое! — посмотрела жалобными глазами на сам ключик. Так и хочется сказать ей в ответ, что я тоже от него в восторге, но язык не ворочается на лишние слова. В голове мелькает тот последний день, когда мы должны были переехать в город с Джексоном… Алекс нарядила меня в это платье. На мне оно не кажется таким мешкообразным, я не на шутку поправилась. Широко раскрывает плечи, сборочками приподнимает тяжелую грудь, от неё расклешенное в пол. Балетки мягкие и удобные, в самый раз на мои распухшие ноги. Алекс зачесала мне волосы назад и высоко закрутила на макушке — симпатичная фигушка. Выпустила и подкрутила челку, нанесла легкий макияж. — Очень даже мило, — Алекс повернула меня к зеркалу. — Золушка из мультика, — мило улыбается, любуясь своим творчеством на моем лице. — Ага, Золушка без каблуков, — злобно усмехнулась Лара. Смотрю на неё, так и хочется сказать: «Ведьма на шпильках!» — Ещё один штрих, — Алекс игнорирует слова рыжей и надевает ожерелье. Если бы не она, то, наверно, не одела его так сразу. Не могу не задаваться вопросом, что задумал Джексон? Хотя, может ему стало просто стыдно за свой поступок и, подладив подходящий момент, решил вернуть обратно? Что только в моей голове не крутиться, а сердце твердит совсем о другом! — Марго, почему персиковый цвет? — Алекс задумчиво смотрит на меня в зеркало. — Цвет нежности, легкости… — Марго оторвалась от своих занятий и задумалась. — И простоты, и наивности! — тут же вставила рыжая. Как же она меня достала! Насколько нужно быть ядовитой, чтоб через каждые два слова брызгать ядом. — Черный! Пустота и вульгарность! Одиночество, зависть, зло и неуверенность в себе! — и тут меня понесло. Выплеснула на неё, все что думала о ней, а не самом платье. — Да ты офигела! — рыжая соскочила и выпучила меня свои бешеные зеленые глаза. — Не больше, чем ты! — шагнула к ней, чувствую, как в крови поднимается адреналин. — Так! — Марго встала между нами. — Это что ещё такое?! — Нет, вы слышали эту нахалку?! — рыжая тут же перетягивает на свою сторону Марго. — Эмили, грубость это не лучшая… Смотрю на них, они же все заодно. Они одна стая, а я кто здесь? Приживалка какая-то для них. Алекс выпучила растерянно глаза на меня и на Марго, которая защищает Лару. Не могу поверить, что взрослая женщина читает мне нотацию за то, что я решила вступиться за себя. — Ой, Марго, вы посмотрите на эту нахалку! — перебивая Марго, начинаю передразнивать рыжую бестию, которая поджала хвост и прячется за нее. — Эмили мне нагрубила. — Беру свой пакет и запихиваю в него свои вещи, который тут остались после того, как Алекс меня переодела. — Ой-ей-ей! Дура рыжеволосая! — уже даже не поворачиваюсь к ним, но и успокоиться не могу. — Да тебе это черное сексапильное платье подогнали, чтоб ты наконец подцепила кого-нибудь на этой вечеринки, и наконец отстала от братьев! — подошла к двери, чтоб покинуть эту циничную компанию. — Эмили! — грубо одернула Марго. — Можно просто сказать спасибо и уйти! — кому спасибо говорить и за что? — Ах, да! Спасибо, — смотрю Марго в глаза. — Отменный вкус у Джексона! — вышла и хлопнула за собой дверью. Шагаю быстро по коридору, хотя вроде никто не гонится за мной. Внутри бурлит злость и обида. Хотя может Марго и права, что одернула меня. Рыжая меня просто подковыривала, а я подняла целую кучу домыслов и оскорблений. Закидываю свой пакет в комнату и спускаюсь вниз. Ещё конечно рано, но лучше послоняться внизу среди людей, чем сидеть в комнате и дальше беситься. Выхожу в зал, где должны собраться гости, чужие лица суетятся. Все так красиво украшено, сцена и рояль, столики и стулья, большая люстра в центре зала, напоминает дорогой банкетный зал. — Ты рановато, — послышался голос сзади. Поворачиваюсь, а передо мной стоит Джексон в смокинге. Такой важный, белая рубашка, симпатичная бабочка, приталенный пиджак и волос причесан на бок. Такой красивый, выбритый, но с баками. А ведь я его даже не поздравила, и подарить ему нечего. Хотя что можно подарить мужчине, у которого всё есть? Себя? — мелькнуло в подсознание, но и я ему особенно не нужна. — С днем рождения, — смущенно шепнула, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Спасибо, — не сводит с меня своих наглых глаз. — Классное платье! — да он издевается надо мной! — Конечно! Если выбирал ты, — кручусь в нем, поднимается юбка в колокол. — Спасибо, действительно классное! — Никогда не думал, что Марго меня сдаст! — смеется. — Не-а! — беру ключик висящий на шее. — Вот что тебя сдало! — Ты его снова надела? — как-то грустно спросил. — Хотя он же твой. Извини за то, что отобрал… — Да брось! Не будем о старом! — перебиваю его, так как сама не хочу вспоминать тот зловещий день. — Всё что было, то прошло, а кто старое помянет… — смотрю на него, чтобы продолжил фразу, но Джексон молчит и с грустью смотрит на меня. — Ты чего такой? — Какой? — уголки губ попытались согнуться в улыбку, но не тут-то было. — У тебя день рождения, должен веселиться! — пытаюсь хоть как-то его подбодрить. — На год старее! Вот это радость! — закатил глаза. — Осталось только спеть и станцевать! — Спой мне! — тут же подхватила. — Ты классно поешь! — пытаюсь его подбодрить, а то уже самой становиться не по себе в его обществе с его плохим настроением. Он молчит и смотрит на меня как-то странно. Пытаюсь разгадать, о чем сейчас думает, но, к сожалению, не обладаю экстрасенсорными способностями. — Мне очень понравилась песня, которую ты спел на мой день рождение, — тихо произнесла. Вспоминаю слова, снова дух захватывает, словно это было ещё вчера. Наверно, это не к месту, может подумать, что я опять пытаюсь ему навязаться. — Давай лучше станцуем, — подхватил меня за талию. Быстро же у него меняется настроение, и взгляд уже более оживленный, хотя чему я удивляюсь — Джексон всегда был переменчив, как погода весной. — Нет! — также быстро отшвыриваю руку с талии. — Во-первых, музыки нет, а во-вторых, чтоб ты снова дал мне пинка под зад? — не могу опять позволить ему ударить меня ниже пояса. — Музыку включи какую-нибудь! — крикнул парню, который на сцене устанавливал аппаратуру. Тот кивнул, понимая, о какой музыки просит Джексон. Громко на весь зал заиграла Rihanna — Woo. Медленная, но дерзкая, с подвывающим мужским голосом, словно имитирует вой на луну. Прям по теме, диджей тоже из стаи. — Эм, всего лишь танец! — тянет меня за руку к себе. — Нет! — вырываю и уворачиваюсь от него. — Извини, Джексон, но нет! Хватит уже играть со мной! Не хочешь быть со мной, так и не оставляй надежду в сердце. — обхожу его, чтоб удалиться с глаз долой, а то чувствую, что ещё минута, и я сдамся, бросаясь ему в объятья. Смотрю на диджея, тот как-то странно улыбнулся и начал шуровать в своем компьютере. Мне кажется, что на его поведение повлиял Джексон. Оборачиваюсь назад, убедиться, что я ошибаюсь. Но и брюнет в смокинге как-то странно посмеивается. Затем пошли щелчки из колонок, что-то не могу сообразить, что эта за песня? Тут на весь зал мужской голос выдает: «She's crazy like a fool!» (Она в безумном восторге!) — Серьезно? Boney M — Daddy cool? — это песня, наверно, старше меня в трое. Смотря на Джексона, не могу сдержать смущенной улыбки. Хитро улыбается и начинает смешно двигаться, что ещё хуже начинает меня раззадоривать. — Не смей меня втягивать в свой доисторический танец! — он шагает вокруг меня, а я заливаюсь краской. Вот лис, знает как найти подход. — Эм, давай! — берет за руку и пытается заставить меня двигаться с ним. — Не будь врединой! — лукавая улыбка, но такая родная. — Ненавижу тебя, Джексон! — несмотря на большой живот, пытаюсь двигаться вместе с ним. — Я знаю, малыш, — крутит меня вокруг оси, держа за руку. — Ого, песня моей молодости! — Марго показалась сзади и тоже начала двигаться. — Сто лет не слышала её! — щелкая пальцами и крутя бедрами, танцует с нами в кругу. — Что, решили устроить вечеринку для старперов? — Лара важно подплыла к Джексону, но он и не думает отпускать мою руку. — Могла бы быть и повежливее, — Джексон сказал недовольно, но гневный взгляд дарит мне. Марго тоже попыталась скрыть скорченное лицо, но в этот раз нахальство Лары задело её персону — обидно. — Да бросьте, вы что, обиделись., я же с любовью, — мило улыбается, пытаясь загладить хамство. — Надеюсь у вас всё готово? — Марго проигнорировала слова Лары и сменила тему. — Гости уже на подходе. Алекс, проверь кухню, закуски и блюда! Лара, на тебе спиртное! — недовольно окинула её взглядом. Мне даже на душе стало легче от положения Лары. Так ей и надо! За платье! Змея! Улыбаюсь, а сама не хуже неё плююсь ядом. — - Джексон, что там с аппаратурой? — оцениваю смотрит на наш танец, который уже не в такт. — У меня всё готово! — довольно улыбнулся и продолжает теребить меня. — И вообще, я именинник! Мне можно и потанцевать с Эм, — улыбается, не скрывая нежного взгляда. Смотрю в карие глаза, в любимые глаза, которые сейчас меня не отвергают. Тону и не хочу, чтоб эти моменты кончались. И не важно, что Марго осуждающе смотрит на меня. — Наверно, хватит, — тихо шепнула, почувствовав легкое головокружение. — Что-то мне не хорошо, — отпускаю руку Джексона, резко разворачиваюсь и утыкаюсь в грудь Роберто. — Ты уже здесь? — злобно смотрит на меня, но молчит. — Уже начали развлекаться? — недовольно вздернул бровь, кидая взгляд на Джексона. — Ага, — кольнуло больно внизу живота, опираюсь о Роберто. — Мм… — зажмуриваю глаза от боли. Но через мгновение, боль начинает стихать и снова выравниваюсь. — Все хорошо? — недоверчиво посмотрел Роберто. — Да, просто немного закружилась в танце! — покачиваясь, сажусь на стульчик, хотя мог бы и подвинуть кто-нибудь из мужчин. Джентльмены больше заняты презрительными взглядами, один пытается скрыть ухмылку, другой пронзает злобой. — Ну всё! — Марго растолкала братьев. — Идите, займитесь делами! — выгнала обоих из зала и презрительно посмотрела на меня. А что я? Что я могу поделать? Разве меня когда-нибудь спрашивают, чего хочу я? За меня давно и всё решили Ливертоны, чувствую себя украшением стола, которое переставляют из одного угла в другой, и ещё иногда ругаются. Чувствую слабость, которая некстати. Сижу в уголке, где меня меньше всего видно, и взглядами встречаю гостей. Все такие нарядные, красивые и важные. Мужчины будто сбежали с кастинга атлетов, высокие, широкоплечие, накачанные. Видела бы это Катрина, как же мне её пустой болтовни не хватает, представляю ее восторг при таком зрелище. Хотя, что о ней говорить, сама тут глаза не свожу с фигуристых мужиков. Оборотни природой сложены хорошо, не придерешься. Женщины тоже не отстают в этом, модели с упругими ягодицами. Бокал шампанского в руке, походка от бедра, клеят то одного красавца, то другого. Немного завидно, что не могу, как они, потешить свое женское эго, дать повод мужской ревности. Все мирно что-то обсуждают, выпивают, улыбаются. А я почему-то представляла пьяный дебош среди оборотней, скучновато даже как-то. Хотя Роберто обещал, что настоящий праздник начнется после полуночи. Но думаю, мне все равно на него не попасть, не в моем положении отплясывать, и бедрами не покрутишь. Вспоминаю момент, когда на барной стойке устроила стриптиз для Джексона. Как он злился и вынес меня на своем плече. Как потом прижималась к нему — было же беззаботное время — отчаянно вздыхаю. Роберто из принципа ко мне не подходит — обиделся! Джексон же наоборот, кидает неприличные взгляды весь вечер, что меня совсем не смущает. Роберто крутит Лару в танце, улыбается, лапая её за тонкую талию — хочет вызвать во мне ревность? Но внимание Джексона не дает расстроиться — с апельсиновым фрешем садится напротив. — Спасибо, — отпиваю и улыбаюсь ему. — Классная вечеринка! Не думала, что у тебя так много друзей, — пытаюсь не обращать внимания его наглую ухмылку. К чему бы она? — Ты такая красивая сегодня, — не зная Джексона, решила бы, что он пьян! Но лис задумал что-то?! Вот только от каждой его такой реакции, мне это выходит боком! — Не надо! Не начинай! — пытаюсь угомонить, но по его платоническому взгляду боюсь представить, что он задумал? — Надеюсь, это будет не публичным унижением! — Неужели ты обо мне такого мнения? — нахмурил брови. — Я не знаю, — мотаю головой. — Но каждый раз, когда я пытаюсь к тебе приблизиться, ты меня… — писк микрофона заглушил, не дав высказать ему до конца. На сцене стоит рыжая с микрофон в руке. Не уж то спеть решила? Улыбается и смотрит на наш столик. И что ей не плясалось внизу с Роберто, ведь им никто не мешал?! — Раз, раз! — проверяет голос рыжая. — - Джексон! — ну кто бы сомневался, она требует внимание старшего Ливертона. Младший уже наскучил? — Я уже тебя поздравляла с днем рождения, но все же хочу это сделать публично. Никому здесь не секрет, что мы были когда-то парой и я сильно любила тебя, — разоткровенничалась, что, напилась? — Это говорю всё к тому, что я хочу не только поздравить, но и извиниться. — у Джексона недовольная гримаса, наверно, он её сильно любил и слышать такое не особо приятно. — - Джексон, мне жаль, что все так получилось! Желаю тебе счастья, чтобы ты не смотрел в прошлое, там только боль и обиды. Пусть твой очаровательный карий взгляд смотрит только вперед, видит только хорошее. Хочу, чтобы ты нашел свое счастье, держал его рядом, крепко! — сжимает кулак, показывая всем гостям, которые так внимательно её слушают. Однозначно Лара принимала что-то покрепче шампанского, или совесть заиграла, хотя сомневаюсь в последнем варианте. — И напоследок хочу попросить тебя об одном одолжении? Можно? — взгляд, как у побитой собачки. Наверно, даже я бы ей не отказала с её щенячьими глазками! — Всё что угодно, Лара. — пожал плечами Джексон — истинный джентльмен не может отказать даме при всех! — Спой. Как ты это делал раньше для меня! — ого! Я тоже не против послушать Джексона! Ура! Он не сможет отказать ей, ещё и при всех гостях! С трудом скрываю довольную физиономию от ее просьбы, чуть ли попой не ерзаю на стуле. — Конечно! — соглашается и снова поворачивается ко мне. — А ты говоришь о каком-то публичном унижении, — наклоняется ко мне, вставая. — Да брось, — улыбаюсь ему. — Я держу за тебя кулачки! — показываю и смеюсь. — Женщины — коварные существа, — прошипел сквозь зубы и пошел к сцене. Всё внимание на него и на Лару. Кто-то даже из гостей выкрикнул: «Лара — молодец!», а Джексону стебно: «Просим, Просим!» Брюнет легко запрыгнул на сцену и взял микрофон в руки. Мгновение и наступила тишина, все в ожидании, что скажет Джексон. Он окинул гостей взглядом и с довольной ухмылкой начал: — Рад, что все вы здесь собрались! — и засмеялся, никогда не думала, что мистер Ливертон умеет смущаться, и ему это так идет. Смотрю на него и не могу сдержать радостной улыбки. Что-то есть в нем такое, что притягивает и заставляет смотреть, затаив дыхание. — Выступление Лары конечно сбило меня с толку! Не знаю, чем её поил Роберто, — и тут все засмеялись, переводя взгляд на блондина, который сидит ближе всех к сцене с Марго и Алекс. — Но, прислушиваясь к её словам, понимаю, что в чем-то она права. Права в том, что не нужно никогда оглядываться назад, цепляться за прошлое и, тем более, винить кого-то. Иногда пытаясь поступить правильно, мы ломает свои мечты, обижая самых дорогих нам людей. Но, как сказала Лара, нужно смотреть только вперед и крепко держать свое, никому его не уступать! — стало не по себе от этих слов, так как взгляд его пал на меня. Он это говорит мне?! — И с этой минуты, хочу, чтобы пожелание Лары начало сбываться. Хочу, чтобы моя любимая все-таки открыла ту дверь своим заветным ключиком. Я тоже не раз предавал, и она злиться на меня, но я никогда не переставал любить. — не могу поверить, что Джексон решился на признание. Говорит откровенно, не страшась, что многие могут понять, о ком идет речь. — Спасибо, Лара, — целует её в щеку и помогает спуститься. — Песня! — кто-то нетерпеливый выкрикнул. — Точно! — - Джексон сел на круглый стульчик за большой черный рояль. — Малыш, это для тебя! — шепнул в микрофон, перевел взгляд на меня и теперь вижу искреннюю улыбку. Вот только от этого легче не становится, с одной стороны рада, что он все-таки признался в своих чувствах, но пылающий взгляд Робэрто меня пугает. Блондин далеко не дурак, как и многие догадался, кого именно имел ввиду Джексон. Мне стыдно и неприятно за него, но в тоже время облегчение, что не придется больше обманывать. Хотя я никогда не пыталась этого сделать. Удары по клавишам рояля снова заставили перевести испуганный взгляд на Джексона. Музыка расплывается по всем уголкам зала, интригуя до холодка в душе. Звонкий и сильный голос выбивает из колеи:

Просто прекращай плакать. В этот знаменательный день. Добро пожаловать на заключительный концерт! Надеюсь, ты в своём лучшем наряде. Невозможно купить себе пропуск на небеса. Ты выглядишь довольно хорошо здесь, внизу, Но ты не в порядке.

Чувствую, как вкладывает душу в каждое слово. С трудом сдерживаю слезы, когда он в песни просит больше не плакать. Пытаюсь проглотить вставший комок в горле и равномерно дышать, но почти не получается — не хватает воздуха.

Просто прекращай плакать, Нужно убираться отсюда, Просто прекращай плакать, Всё будет хорошо. Мне сказали, что конец близок!

Возьмем от жизни всё. Прорвемся сквозь атмосферу — Отсюда всё выглядит вполне прилично. Помни, что всё будет в порядке. Мы снова можем встретиться где-то, Где-то далеко отсюда.

Не могу слушать это все спокойно. Он подобрал слова, чтобы вырвать мое с трудом бьющееся сердце из груди? Джексон в полный и уверенный голос поет, так что нам точно отсюда нужно будет бежать!

Мы недоговариваем, Нам следует быть откровеннее, Пока не случился перебор. Научимся ли мы этому когда-нибудь? Мы были вместе раньше, Это всё, что мы знаем.

Многие начинают оборачиваться на мой дальний столик, пытаясь понять, куда смотрит Джексон и кому поет? Марго отводила глаза куда-то в сторону, Алекс сжав плотно губы, кидает виноватые взгляды. Лара удивленно и непонимающе смотрит и не отворачивается. Рыжая в шоке, наверно, только поняла, что я ей не соперница. Голос громче и громче, затягивает, до боли и до дрожи трогает за живое. Все внутри переворачивается, дети словно со мной переживают бурю эмоций — больно бьются в животе. С боку начинает сильно покалывать, отпускает. Затем низ живота, напрягает и скручивает болью так, что не вздохнуть. Не дожидаюсь окончания песни, медленно поднимаюсь. Пытаюсь не привлекать внимание, но неуклюжесть и скрип стула — несколько человек обернулись. Делаю вид, что всё хорошо, прячу взгляд и выхожу из зала. Ну, Джексон дал жару! Быстро переставляя ноги, поднимаюсь в комнату. Нужно полежать и успокоиться, тогда все пройдет! Не первый раз у меня такое от волнения, теперь верю тем, кто говорит, что беременным волноваться нельзя. Только хочу прилечь, боль снова возрастает. Тянет поясницу, низ живота, сильнее и сильнее — предела нет. Пытаюсь дышать ровно, вздохнуть не получается, хочу позвать кого-нибудь, но даже пискнуть не могу. Что происходит? Держусь за край кровати и боль медленно отпускает, дыхание выравнивается и выступает пот. — Что же ты сбегаешь с самого интересного? — в дверях появился Роберто. — - Роберто, мне нехорошо, — знаю, к чему он клонит, но мне сейчас не до этого. — Ещё бы! — усмехнулся, наконец войдя в комнату. — От такого признания и я бы разволновался! — злобно выпучил глаза. — Чего ты хочешь от меня? — чувствую, как боль снова начинает расти. — Эмили, скажи честно? Тогда смс-ку тебе прислал Джеки? — подошел впритык и пронзает требовательным взглядом. Но от той боли, что растет во мне, его обида и злость волнует меня меньше всего. — Да! — выкрикиваю от неизбежности. — Да! Это был Джексон! — хватаю за руку Роберто. — Сделай что-нибудь! Прекрати это! — почти наваливаюсь на него, так как ноги подкашивает и кажется, что я не в состоянии себя удержать. — Эмили, ты серьезно? — приподнимает меня и растерянно смотрит. — Ты же… — Эм? — - Джексон появился. — Что не так? — пытается положить на кровать. — Нет, — мотаю головой, чтоб не укладывал. Боюсь ложиться, боюсь новой боли, боюсь умирать и жить невыносимо! — Она рожает, — ещё один растерянный взгляд, я этого не перенесу!