Телохранитель

       Ничто не могло бы так сильно разочаровать Софи, как пропажа охранника. Сейчас ее посетила мысль: «Что если он исчез навсегда? Что если бросил меня одну?» — Гад, — девушка сжала кулаки на изящных ручках и посмотрела в пол, было темно и последний луч света пробрался в сарай. Он ярко осветил прощальным светом пространство и потом скрылся. София пнула ногой красивый кувшин и села на пол. Грудь судорожно вздымалась от нахлынувших чувств, а в горле стал противный ком обиды. Она сидела там долго, без света, просто сидели и слушала саму себя: свое сердцебиение; чувствовала горькие слезы, что щипают кожу; слышала запах своего тела, не тот, что прежде — она изменилась и с этим ничего уже не сделать. — Он же не такой, — девушка посмотрела в густую темноту и попыталась себя успокоить, мягкая кожа была немного мокрой от тяжелой роботы, но скрылась под плотной тканью и от этого стало жарче. София поняла, что надо выйти на улицу. Девушка услышала тихий плач и пошла к его источнику и, увиденное — поразило. — Не мешаю? — она словила ночной воздух и поставила руки в бока. Чимин здесь и от этого она прыгала от счастья, он ее не оставил и сейчас вернулся, но не к ней, — господа любовники. — Нет, ты не так поняла, — Чимин подорвался с места, но посеял очередное семя раздора в отношение между ним и Софией. Скоро они могут превратиться в огромную стену из негативных слов и эмоций, которые навредят не только им. — Не оправдывайся, — София развернулась и ушла, ее сердце бешено билось. — Я объясню. — Объяснишь? Нет, Пак, это не смешно. Мне надоело, — София зашла в сарай и громко хлопнула за собой дверью, снова было тоскливо и обидно. Почему он так с ней поступает? Неужели она простая игрушка, просто пешка на шахматной доске великого гроссмейстера. — Чёрт, София! — Чимин забежал за ней в помещение и схватил за руку, — дурочка, я это делаю для тебя.        Он обнял её и прижал к себе. Его руки устроились на талии, и Пак крепко придержал ее у себя, прям у сердца. — Пусти меня, идиот! Ненавижу! Ты мне жизнь портишь! — она била его в грудь и учащенно дышала, сладкий запах тела Чимина заставил мимо воли заплакать, — идиот, ненавижу!        София тяжко вздохнула и просто уперлась лбом в его грудь. Они наслаждались тишиной. Было тихо и только быстрое дыхание Софии нарушало эту тишину громкими вздохами, но и они скоро затихли, и теперь Чимин с ней дышали в унисон. Кажется, даже их сердца отбивали одинаковый ритм. — Все, отпусти… — буркнула девушка и отошла от Чимина на шаг, но Чим продолжал держать ее, и только потом ее рука выскользнула, — это не значит, что я тебя простила.        София вздохнула и села на солому. Она поджала под себя ножки и тихо засопела. Чимин покачал головой, не видя своей вины в ее обиде. Он сделал маленький костер и стал кидать в него бумагу, что насобирал в городе. — Как ярко полыхает! — Пак ухмыльнулся и посмотрел на Софию, он укрыл ее одеялом. Все равно было тоскливо, он смотрел на языки пламени и в них видел отражение себя. Может, когда мы смотрим в воду, мы не замечаем как прекрасен ручей, а лишь в глубине его потока видим отражение себя. Его прозрачные воды несутся далеко по склонам, и он исчезает, берега ручья наполнены водой, и где-то вверх по течению бьет его родник, как начало людской жизни. Огонь — не такой. Человек видит только отражение своих чувств, огонь — яркий пример индивидуальности, его пламя несет, и беду, и радость.        Чимин сел ближе к костру, он сложил руки вместе и сплел пальцы. Парень закрыл глаза и сейчас, только сейчас стал молиться. Может, прощения просить не за что, но это его долг. Тело тяжелело, и бессонные ночи дали о себе знать. Чимин просто упал на пол и тихо задремал.

***

       Влажно и холодно, вокруг темно и только свет бледно-мертвой луны светит сюда. Тело все так же тяжело как прежде, но поборов себя, Чимин встает с места и идет по узкой тропинке. — Где я? — слабо шепчет Пак, и, отталкивая густую ветку с листьями, видит маленькую деревню. Это место, ему кажется таким знакомым и в груди, с левой стороны, что-то щемит. — Не поймаешь! Не поймаешь! — маленькие дети бегают вокруг домов и звонко смеяться. Женщины стоят и развешивают белье. Чимин проходит дальше и маленькие дети пробегают сквозь него, он проходит дальше и видит девушку, она невысокого роста со смуглой кожей. — Простите, вы не подскажите? — парень хочет прикоснуться к ней, но женщина резко поворачивается и Чимин​ цепенеет от ужаса, — м…м…мама?        Чимин не верит своим глазам — это она, сердце начинает радоваться, но потом снова кольнуло. Он помнит, что случилось. — Мы едем в город, Сольджи, ты с нами? — Нет, спасибо… — Мама, прошу, поехали с ними!! — Чимин стоит рядом с ней и смотрит взглядом испуганного щенка. Он уже сейчас хочет прекратить этот страшный сон, покинуть эти муки. Пак зажмуривает глаза и желает всем сердцем оказаться в теплом сарае рядом с Софией, но теперь перед его глазами та страшная картина. Все горит ярким пламенем, страх окутывает сердца жителей. Ноги Чимина не слушают, и он бежит в свой дом, помещение уже охвачено огнем. Пак забегает в дом и там видит маленького мальчика и свою маму, рядом стоят два военных и вытаскивают их на улицу. Всех женщин связали и посадили в круг на огромной поляне. — Нет!! Нет!! Нет!! Бегите, вы же можете бежать!! — у него истерика кулаки сжимаются мимо воли, и он уже кричит. — Дядя, пусти меня! — хрипит маленький мальчик. — Нет!!! Не троньте его!! — снова она заступилась за Чимина и теперь в последний раз. Военный, не в силах терпеть шума, перерезал ей глотку, как скотине. — Молчи уже, сука!! — Сольджи выдавила из себя тихое: «живи». Её глаза оставались открыты. Именно сейчас Чимин почувствовал, что уменьшается. Этот большой мир жесток и нет в нем места для любви и радости. Все остальное он не помнит, только тихое: «Мама». Единственное, что слышится эхом и по сей день в его голове.        Теперь темно, одиноко и страшно. Это напоминание о том, что больше не должно произойти, о том, что надо продолжать жить и помнить кровавое прошлое ради солнечного будущего.

***

— Чимин!! — София смотрела на парня и теперь не могла поверить, что видит его таким, — Чимин, проснись.        София наклонилась к его смуглому лицу и посмотрела на ужас, что застыл на его лице. — Чимин, проснись, — София тряхнула его и была очень растерялась. Наконец телохранитель распахнул глаза и посмотрел на девушку, на мгновение лицо спутницы озарило улыбкой, но она снова исчезла, — ты меня напугал…        София смутилась, от взгляда Чимина, и посмотря на огонь. Она взяла листок, что Чимин принёс с города. Глаза быстро бегали по строкам и, Софи в полной растерянности посмотрела на Чимина. — Чимин, у тебя… — девушка показала себе на щеку, — глаз потёк.        Чимин отвернулся от девушки и вытер мокрую щеку. — Ты не видела этого, — рыкнул парень и похлопал себя по щекам, пытаясь привести в чувство. — Чимин, ты сам не свой, что-то случилось? — Нет, — грубо ответил он и повернулся к Софи, его голос звучал хрипло и заспанно. — Но я же вижу… — Нет!!! Мы закрыли эту тему именно сейчас, забудь!!! — Пак фырчал себе под нос и материл такую оплошность. Девушка посмотрела на Чимина и, надув губки, ушла в дальний угол и отвернулась от него.        Было тихо. Треск костра разбавлял нудные минуты тоски, что длились не так долго. Чимин рвал бумажки в щепки и кидал их в костёр, успокаивая себя. София тонкими ручками обняла его крепкий торс и широкие плечи, горячо выдыхая на ухо. — Не дуйся, принцесса, — она улыбнулась ему и немного прижала к себе. Чимин не обращал на ее приставания внимания и просто смотрел на огонь, — можешь поспать. Разрешаю. Сегодня я буду охранять твой сон.        Он повернулся к ней и удивленным взглядом посмотрел на Софи. Мягкие голубые глаза так и манили искупаться в их холодной глубине, и Чимин отдался сладкому соблазну сна.

***

       Утро. Небо окрасилась нежно-розовым оттенком, но на улице уже стоял ночной мороз. К дому фермера подъехала большая карета, в которую было запряжено три лошади. Всем не повезло.