Телохранитель

Громкие три стука в огромную дубовую дверь ничего не значат, вроде бы совсем обычное дело. Но нет, эту стуки были таинственными и настойчивым, будто сам вершитель судьбы пришел к ним. — Госпожа Альдени, откройте. — голос, что говорил эти слова звучат громко, аж Чимин проснулся. Алиса со страхом открыла дверь служителям церкви, закона и правосудия. Они сразу схватили ее и скрутили руки юной девушке. Алиса неистово крикнула и ее крик разнесся по округе. Парень вышел на улицу и посмотрел на людей в черных одеяниях. — Эй! Что вы здесь забыли? — спросил сонно юноша и подошел к совсем ему неизвестным людям, что глумились над женой фермера. — Эта дева совершила грех. — В чём же повинна эта душа? — спросил парень и стал более серьезным принимая более гордую поставку и осанку. — Она блудница, и носительница греха искушения, должна понести наказание. — голос парня был груб, а его настойчивость поражала. — Я могу уверить вас, в том, что Алиса совсем невинна, — Чимин поправил волосы и ещё сонные мозгом пытался переварить всю информацию. — Неужели вы видите здесь кого-то ещё? Разве здесь ещё есть молодые девушки, что могли бы нести столь ужасную ношу? — после этих слов парень замялся и долго не мог ответить. — Нет, больше никого нет… — голос Чимина звучал неуверенно, а на лице присутствовало смятение и отчаяние. — Обыскать здесь все! — крикнул вершитель в мантии и Пак понял, что подставил сам себя. Он рванул с места и убежала в сарай, в котором спокойно спала София и пока ещё грелась в теплой постели. Охрана, не раздумывая, подхватила сонную девушку подмышки и потащила на улицу. — София! — Чимин хотел было ее спасти, но его скрутили и волосы с чёлки спадали на лоб. — Лжец, уберите их с глаз моих, едем обратно. — парня и девушку запихали в повозку и сил не было сопротивляться. — Мы не виновны! — Это решит суд, — равнодушно ответил он, и гордо подняв голову, поехал на черном, словно смоль, коне в здание ближайшей церкви и дома суда. Все-таки погода не сулила ничего хорошего, грозовые тучи, сильный и холодный ветер — все это нагоняло тоску и усугубляло и так ужасную обстановку. София тряслась от холода, ее тонкое одеяние было совсем легким, волосы растрепанны, и в локонах торчали золотые стручки соломы. — Чимин… — еле слышно прошептала девушка, а охранник подсел ближе и прижался к Софи, закрывая ее от порывов холодного ветра. — Ч-ш-ш-ш, я рядом, — он нежно поцеловал ее в макушку и попытался согреть. София прижималась к Чимину, как мокрый котенок к матери, и пыталась перенять его тепло, что давал телохранитель. Жаль, что София не видела истинную цену настоящего тепла, что всегда окружало ее. Чимин знал — будет хуже, но пока Софи рядом с ним — она в безопасности, но стоит помнить: он — не бог, и не всемогущ. — Чимин, мне страшно… Я такая дура… — девушка обняла его и вдохнула сладкий аромат тела, запах его любви и заботы. Даже чувства имеют запах. Грусть и печаль пахнут, как скисшее молоко или не в пору собранный овощ. Радость пахнет, парным молоком или карамелью, как голова младенца, у самой макушки. Злость пахнет перцем, от нее щиплет в носу и хочется кричать. Но любовь пахнет особо, ее запах уникален. Любовь пахнет сладким чаем или кофе, свежей выпечкой, ароматом ванили. Для каждого любовь пахнет по-разному и сейчас Чимин пах так приятно, что ей стало спокойно и хорошо. — Ты не дура, Софи, ты любишь быть свободной и это не проблема, жить в четырёх стенах, как птица в клетке — ужасно, и именно я понимаю тебя, — Пак мог бы и сказать больше, но стоит ли?! Она и так знает, что поступает неправильно, но обвинять себя тоже — не есть вершиной разума. Вдруг повозка остановилась и мужчины, что сидели рядом схватили их за шиворот и поволокли в здание. Было страшно и очень тихо. Вокруг ни души, и даже ветер не подует в их сторону, это страшно. — Куртизанка, у тебя есть время раскаяться в своих грехах прям здесь и не нести ответственность перед самим Богом, я прощу тебя и попрошу искупления сего греха, — судья держал голову высоко поднятой и никогда бы не смог упасть в грязь, на его лице было отвращение, он не знал грешности Софии, но уже всем своим чёрным сердцем ненавидел ее. — Она не виновата!!! — крикнул Чимин, но ему дали сильную пощечину. Алые следы появляются, на щеке, и вокруг тишина. Парень тяжело дышал. Вдруг, двери огромного храма распахнулись, и на них посмотрел епископ. Это был старый мужчина, у него были густые седые брови, длинная, временем изувеченная, борода и церковные одеяния. — Судья Фредерик? — спросил хриплым голосом служитель церкви, держась за железную ручку двери, — что вы здесь делаете? — Я привел грешницу и ее мужа. — Разве, вы в наших краях решаете, кто грешник, а кто — нет? — голос звучал с упрёком. Чимин моментально среагировал и пихнул Софи в бок. Девушка сразу повернулась к нему и пытливо посмотрела на телохранителя. — Проси убежища… — шепнул он ей и упал на колени рядом с храмом, София сразу не поняла, а потом тоже упала на колени и решила просто повторять за Чимином. — Извините, Отец. Пустите нас получить убежища в вашем храме, — все окинули их взглядом, а Чимин не переставая смотрел в пол. — Гадё… — Молчите, судья Фредерик. Я приму их на ночлег, и если они и правда грешны, то останутся здесь не на один день и замолят грехи. Уверяю вас, светлейший, — епископ произнес эту фразу с натянутой, но такой же доброй улыбкой, и судья злобно фыркнул. — Отпустите их, — махнул своим плащом и развернулся, — ещё увидимся, куртизанка,— сказал на прощание мужчина и ушел со своей охраной.        София фыркнула ему в след и, гордо подняв нос, пошла за епископом. Как только они вошли в церковь, вышло солнце из-за туч, и его лучи играли с прекрасными витражами, различных размеров и форм. Весь храм был украшен фресками ручной работы, с ликами святых и сценами из библии. Здесь было свободно и тихо, и только шепот молитвы предавал светлоты и умиротворения. — Чимин, смотри!! — шепнула с восхищением девушка и указала аккуратным пальчиком на самое большое окно. И правда, картина была завораживающая: разноцветные стекла были выложены в волшебную форму святого Христа. Даже маленькие стёкла небесно-голубого цвета, что были использованы на глаза, преображали витраж. Кажется, что автор был лично знаком с самим святым и делал образ с натуры. Гладкие черты лица, добрый взгляд, лёгкая улыбка на губах и волосы до плеч — от него невозможно оторвать взгляд. София и Чимин остановились, созерцая картину, с широко распахнутыми глазами от удивления. Впервые Чимин в таком святом месте, а Софи не была здесь с рождения. Дух веры пропитал эти стены и поселился в них.        Как солнце засияло ярче, главный витраж заиграл новыми красками, и теперь лик и правда был святым. Блеск стекла отразился на полу, на стенах и в глазах прихожан. Невероятное зрелище, от него дух захватывает, и кажется, что ты уже не здесь, а далеко за горизонтом в новых землях. — Дети, сюда… — позвал их епископ, и девушка с парнем быстро побежали к нему сквозь невидимый сад радуги. У Чимина в груди оставалась невероятная лёгкость, сердце отбивало размеренный ритм, а глаза и сейчас сияли от радости, — здесь вы заночуете. Доброй ночи. — Доброй, доброй, отец… — Чимин сел на кровать и посмотрел в окно на закат. — А если нас и здесь найдут? — Они не имеют права. — Почему? — София говорила тихо, чтоб их никто не услышал. — Это церковь, и мы попросили приюта. Вход военным и тем, кто отбирал жизни — запрещён. Святые не терпят оружия. — Пак сидел в вальяжной позе и смотрел в белый потолок, спустя краткое наблюдение унылого пейзажа. Стоит заметить, что в Англии, особенно в дождливую погоду, унылые пейзажи и только дома радуют своей красотой. — Но, Чимин, ты же… — девушка не договорила, потому что Чимин резко подорвался с места и заткнул ее. — Молчи… — шикнул парень и посмотрел в ее глаза, — даже у стен есть уши. Поняла?        София кивнула, и Чимин отпустил ее, сев обратно на кровать. — У нас нет здесь врагов, но верующие люди очень, и очень категорично относятся к военным, — он смотрел на Софию, которая сидела на соседней кровати. В помешении было прохладно, и спасали только пуховые одеяла, хотя и они воняли сыростью. После длительного молчания София сонно зевнула и легла на кровать. — Чимин, я посплю. — Спи… — равнодушно ответил парень и посмотрел на дверь. — Ты снова уйдешь? — Да, — твердо ответил ей Пак. — Но ведь, здесь… — Послушницы? Не шути. Ты же меня знаешь… — парень стал разминаться. — Именно, сиди лучше со мной! — София опералась на локти и смотрела на Чимина. Пак сделал пару шагов к выходу. — Чимин, хватит! — Мы в святом месте, я иду помолиться перед сном, — он загадочно улыбнулся, а София закуталась в одеяло, словно в кокон, прячась от мира. — Спокойно, София, спокойно… — уговаривала себя девушка и, пытаясь не думать об Чимине и о тех бедах, что может натворить его нрав ловеласа. Чимин стал холить по узким коридором, что давно покрылись цвелью. Пак услышал женский смех, что доносился где-то издали, из глубины коредоров. На коде он почувствовал горячую влагу, это значило одно, — там купальня. — А вот это уже интересно.