Что если...

Доктор Квиннзель как всегда одаряла милой улыбкой мрачных охранников, блокирующих входы в полностью изолированные камеры, проходя по широким коридорам, в которых частенько можно было услышать крики психически больных людей, заключенных в данных камерах. Для девушки, работающей в психиатрической больнице-тюрьме, Харлин выглядит крайне счастливой. Многие считают, что ее многочисленные приемы больных, а точнее сами больные свели бедняжку с ума, если такое мрачное место так радует ее. Но точно ли именно место радует ее? -Мисс Квиннзель, — мрачную комнату озарила милая улыбка блондинки, когда перед предстал ее больной, которым она занимается на протяжении нескольких недель. Его сумасшедшая улыбка никогда не пугала ее. Ей это нравится. -Мистер Джей, — Харлин, склонив голову, попыталась скрыть свою улыбку и прошла к своему креслу, находящемуся у небольшого дивана, на котором зеленоволосый уже успел удобно расположиться. Блондинка скромно перенесла длинные светлые волосы, собранные в легкий хвост, на левое плечо, закинула ногу на ногу и положила какую-то папку себе на колени. Девушка одобрительно посмотрела на Джокера, показывая этим, что готова выслушать его, но он, видимо, решил перевести тему в другое русло, если начал совсем не с того. -Вы отлично выглядите, мисс Квиннзель, — сладко пробормотал Джокер, сложив руке в замок на животе. Улыбка снова озарила милое личико доктора, после чего она снова вернулась к серьезному виду, опять указывая на то, что им предстоит долгий разговор. Заметив улыбку мужчины, Харлин все-таки решила поблагодарить его, но тот перебил девушку: -Почему нам нужно каждый раз начинать с одного и того же? -Разговор записывается, — тихо сказала девушка и указала на небольшой магнитофон, который сама только что положила на небольшой столик перед диваном. — Я не всегда бываю внимательна, поэтому я записываю наши разговоры, — в спешке добавила доктор. Ну конечно! Она просто боится, что в один «прекрасный» день Джокеру поставят другого доктора, поэтому ей бы хотелось сохранить хоть что-то. Но ведь запись разговора с больным — это требования больницы. Джокеру нужно сказать спасибо это милой девушке за то, что она отказалась устанавливать камеры и прослушку комнаты в ее кабинете. -Остановите запись, мисс Квиннзель, — прошептал зеленоволосый, внушительно посмотрел на озадаченную блондинку. Харлин всегда пыталась удовлетворять своего подопечного в его желаниях, касающихся чего-то морального. Она всегда пыталась показать Джокеру, что достойна его, что не боится, что она не такая правильная, как он думает. Именно поэтому, не задумываясь ни минуты, она нажала на маленькую кнопочку, которая и остановила запись данного разговора. Мужчина ловко выхватил маленький прибор из рук девушки, вскочил с дивана и быстро опустил на окна жалюзи. -Зачем вам это, мистер Джей? — мужчина медленно приблизился к креслу, на котором до сих пор покорно сидела блондинка, и наклонился к ее уху. -У меня есть предложение, мисс Квиннзель, — Харлин тяжело сглотнула, ожидая продолжения. Он еще никогда не был так близко к ней. — Что если сегодня я побуду на вашем месте? Хочет посидеть на ее кресле? Да, это самый ужасный план Джокера за всю его сумасшедшую жизнь! Но все, я не думаю, что это его план. Король Готэма не может сидеть в этой чертовой тюрьме, где ему каждый день вправляют мозги, поэтому ему нужен какой-то план. Нужно выбраться. Харлин — его единственный способ выбраться отсюда. Но ее симпатии к Джокеру пока что мало. Несмотря на страх, проявляющийся от этого странного желания своего больного, Квиннзель согласилась и покорно кивнула головой. Ибо же, это его желание, а она пообещала самой себе, пообещала Джокеру, что будет их исполнять. Но ведь в каждой игре есть стоп-слово. Теперь возникает новый вопрос: игра ли это для Харли или же она правда готова на все ради мистера Джея? -Почему ты так боишься? — томным голосом спросил Джокер и вернулся на диван. Но только теперь он сидел напротив доктора и внимательно смотрел на нее. Именно в этот момент, когда Харлин показывала свою покорность мужчине, в голове сумасшедшего промелькнуло, что из девушки вышла бы неплохая напарница. Но для этого нужно хорошенько поработать. -С чего вы… — девушка обхватила правое колено ладонями и посмотрела на мужчину. — Я не боюсь. Ничего… -Ничего? — усмехнулся мужчина. Но ведь в какой-то же степени Харлин права. Она работает в психиатрической больнице, где заключены сумасшедшие воры, убийцы и просто психи, она личный врач Джокера. Кажется, за всю работу с ним у девушки наработалась выдержка страха и иммунитет на опасности. -Тогда… — мужчина неожиданно сорвался с дивана и крайне близко приблизился к своей временной «подопечной».

***

Сегодня, как оказалось, не особо удачный день у Харлин. После разговора с Джокером, во время которого он предложил поменяться ролями, девушка вышла из кабинета с какими-то странными красными полосами на запястьях, он наверняка связывал ей руки. Очень туго. Так же на лбу «красовалась» хорошо заметная ссадина от какого-то тяжелого предмета. А теперь еще ей стало известно, что сегодня она попадает на ночную смену, но это радует ее в двойне. Стоп. Ведь у Харлин и Джокера уговор. Желания, касающиеся морального удовлетворения, а не физической боли. Но, наверное, блондинке не было больно, если она не остановила «пытки». -Харлин! — воскликнул кто-то, следующий за девушкой почти всю дорогу от ее кабинета до корпуса, куда она прямо сейчас ведет довольного Джокера. Это Робби — еще один врач. Заметив внимательно прислушивающегося мужчину рядом с блондинкой, Робби предпочел отвести знакомую в сторону. — Как твои успехи в его лечении? В ответ Квиннзель протянула парню папку, в которой успела что-то записать перед выходом из кабинета. -Сеансы на протяжении двух недель пошли ему на пользу. Поведение нормализуется по сравнению с тем, что было раньше. Думаю… Я уверена, что справлюсь с ним, — мило улыбнувшись, блондинка посмотрела на разглядывающего ее лицо Робби, видимо, он заметил ее ссадину на лбу, и поспешила удалиться. Конечно же, это шло Джокеру на руку. Она прикрывает его, врет коллегам. Но это все ровно не уничтожает желание мужчины сделать бедняжке больно. Но и это непреодолимое желание не мешало зеленоволосому попялиться на задницу Харлин, идущей впереди. -Мистер Джей, вам нужно лишь молчать, — притормозив, начала девушка, уже идя с мужчиной на одном уровне. — Во все камеры проведены системы проводки, управление которых переходит в руки охранников. Всех бушующих бьет током. Обычно ночью на все камеры приходится 2-3 охранника, поэтому в крайнем случае они просто вводят снотворное. Но я все равно приду за вами утром. И вот они наконец-то подошли к его камере, и девушка оказалась позади. Ей нужно было просто расстегнуть наручники, что получалось очень плохо. Нет, ей безумно нравится находиться рядом с Джокером, но сейчас она почему-то не чувствовала себя так же уверенно, как час назад в кабинете. Здесь слишком много глаз и ушей. Джокер может это быстро исправить, и он работает над этим. Даже сейчас, когда медленно проводит пальцами по трясущейся руке блондинке, которая до сих пор не может справиться с наручниками. В одно мгновенье блондинка ловко поворачивает маленький ключик и снимает с мужчины наручники. Она находится в одной камере, в которую проведен ток, с психом, который час назад сделал ей больно. Харлин доверяет Джокеру, не боится, что в один момент он может неожиданно, ну, к примеру, сломать ей шею. Теперь Квиннзель остается ждать целую ночь до новой встречи со своим больным. Целую ночь. Ночь в психиатрической больнице. Она уже просто привыкла.