Что если...

***

Возможно, сейчас уже 5 часов утра, а может даже 7, может и 9. Кто говорит такие детали сумасшедшим заключенным, которым на время плевать?! Приход Харлин означал бы половину одиннадцатого, но ее до сих пор не было. Не было никого кроме охранников, которые уже стояли у каждой камеры. Да, Джокер зря ты попросил эту девчонку отвести тебя сюда. Может именно сейчас король Готэма понимает, что его просторная «царская» камера, где он находился наедине с самим собой, иногда даже с доктором Квиннзель, просто идеальна. Он ведет себя тихо, слишком тихо. Просто сидит на полу и внимательно разглядывает мужика, стоящего перед решеткой. Возможно, он мысленно представляет как пуля пронзает его череп. На самом деле он представляет это со всеми. Даже с Харлин. Но он понимает, что такая смерть слишком проста для докторши, которая чуть ли не месяц пудрила ему мозги своей терапией. Тогда в его голове зарождается новый план. Более жестокий. Но ведь она не заслужила такого. И снова проходит час, полтора. Ничего не происходит. Здесь никогда не было так тихо. Ничего кроме громких ударов тел бушующих о пол от сильных ударов тока. Боже, почему бы не взять и не сломать шейку этого охраннику, который ничего не подозревая стоит к Джокеру спиной. Он очень наивен, если думает, что сумасшедший, находящийся за решеткой, останется таким же спокойным до конца, до прихода Харлин. И вот зеленоволосый уже медленно приближается к решетке, как вдруг в другом конце коридора появляются два крупных мужчины, которые быстро направляются к камере Джокера. Нет, на мисс Квиннзель они точно не похожи. Один из них быстро открывают камеру, а другой ловко застегивает наручники у мужчины за спиной тем самым обезвреживая его. Как на зло они ничего не говорят. Не говорят куда ведут его. Харлин всегда разговаривает с ним, когда они куда-то идут. Мужчины небрежно заталкивают Джокера в давно знакомый ему кабинет, где никого опять нету. Она всегда задерживается. -Наручники, — рычит в след мужчина. -Обязательно, — буркнула один из охранников, покидающий комнату. — Мисс Квиннзель сама их снимет, если это понадобиться. -Мисс Квиннзель, — корчит недовольную рожицу Джокер и заваливается на диван. — Пока она еще придет, — добавил мужчина, закидывая ногу на ногу. Кажется, ждать ему придется долго, но вот вдруг дверь открывает, и в кабинет проходит улыбчивая блондинка. Улыбка моментально появляется на ее милом личике. Девушка откладывает папку на свой стол и подходит к дивану. Заметив ключ в руке Харлин, Джокер быстро поднимается и поворачивается к ней спиной. -Как вы себя чувствуете, мистер Джей? — снова улыбается Квиннзель. Мистер Джей… Она до сих пор надеется на то, что вылечит его. -Рядом с вами, — встряхнув руками, зеленоволосый присел на диван и посмотрел на блондинку, копающуюся в бумагах на столе. — Гораздо лучше, мисс Квиннзель. Харлин вновь расплылась в милой улыбке. Так как она стояла спиной к Джокеру, она могла не скрывать своей счастливой улыбки от его сладких слов. Именно в такие моменты, когда он подлизывался, в сердце доктора Квиннзель возрождалась надежда на полное восстановление своего больного. Порой она даже представляет как бы он выглядел будучи нормальным адекватным мужчиной с каштановыми волосами, безупречной милой улыбкой, с голубыми глазами, а не бледно-серыми, которые лишь придают ужаса его виду. Она представляла умного мужчину в замечательном смокинге, а не белой смирительной рубашке, от которой мистер Джей избавился всего несколько дней назад по просьбе мисс Квиннзель. Девушка так умоляла своего начальника избавить Джокера от этой чертовой рубашки, убеждала его в том, что он уже достаточно изменился и контролирует себя. Как же она много начала врать… -Помните с чего мы начинаем, мистер Джей? — прихватив в руки папку, протараторила Харлин и присела на кресло. Закинув ногу на ногу, девушка принялась что-то записывать, порой поглядывая на Джокера. Нет, не порой! Она постоянно смотрела на него! И отвлекалась лишь на несколько секунд, чтобы записывать. Джокер же, удобно расположившись на полюбившемся ему диване, размахивал руками, посматривал на потолок, в окно, выходящее в коридор, а потом смотрел на блондинку. При чем каждый раз он ловил ее на том моменте, когда она внимательно разглядывала его лицо, руки, губы, волосы, слегка оголенную грудь. Прикусив нижнюю губу, Квиннзель внимательно посмотрела на мотающуюся по сторонам руку мужчины и снова что-то записала. -Я говорила вам, — спокойно кивнула головой девушка. — Даже гнев можно контролировать. У каждого человека есть слабое место. Вы — человек, мистер Джей. И я думаю, что и у вас есть слабое место. Нужно лишь найти его. И если вы хотите научиться справляться с гневом, то обратите свое слабое место против самого себя. Мама? Папа? Какой-то близкий друг? Любимый человек? Девушка?! Все перечисленное у Джокера явно отсутствует, если за двух недельный курс психотерапии он все ровно не избавился от желания пересчитать этой маленькой хрупкой докторше ребрышки. -Вот что вы сейчас чувствуете? -Я не чувствую. Я хочу. И я хочу вас убить, мисс Квиннзель, — с вызовом бросил Джокер. Но все же эти несколько фраз дались мужчине нелегко. -Убить, — всхлипнула блондинка. -Вот у вас есть слабое место? — неожиданно продолжил Джокер. Но теперь Харлин не смотрела на него. Ее внимание привлекали два человека, наблюдающие за происходящим через окно. К счастью, Роби и Марго — начальница Харлин совсем ничего не слышат. -Возможно, — тихо добавила Квиннзель, переведя взгляд на Джокера. -Что? Или кто? — поднадавив, снова спросил он. -Давайте, мы не будет уходить от нашей темы, мистер Джей. -Кто? — потребовал мужчина и повернул голову в сторону окна, где и заметил четыре любопытных глаза. Тогда Джокер сбавил обороты и все-таки вернулся к их предыдущей теме. — На чем мы остановились, мисс Квиннзель? Под наблюдением Марго и Робби они оба не чувствовали себя настолько комфортно насколько это было дозволено час назад, когда никто не подсматривал. Да, они чувствует себя очень комфортно рядом. Может это от оттого, что они встречаются три недели подряд, каждый день? Харлин, не выдержав, неожиданно опустила жалюзи и быстро вернулась на свое место. Так-то лучше. Джокер смог спокойно продолжить размышлять, размахивая рукой и при этом ловя девушку на пронзительных взглядах, а Квиннзель продолжила разглядывать мужчину и одновременно вслушиваться в его слова. -Вы не пришли за мной сегодня, — спустя два часа разговоров, как маленький ребенок пробубнил зеленоволосый. -Я не смогла, мистер Джей, — Харлин виновато опустила голову и принялась что-то записывать. Вдруг пальцы мужчины проскользили по румяной щечке. Джокер медленно приподнял голову блондинки за подбородок и приложил большой палец к ее губам. -Есть что-то важнее меня, мисс Квиннзель? — проиграв бровями, спросил сероглазый и провел пальцем по ее пухленьким губкам до кончика бодбородка, заставляя девушку вздрогнуть, закрыть глаза и наслаждаться этими секундами его прикосновения. -Нет, мистер Джей, — шепчет Харлин и покорно прогибает спинку, когда его палец медленно движется вниз по шее, проходит по груди и спускается до животика. Блондинка замирает в ожидании последующих действий и лишь крепко сжимает свою коленку. Она глубоко вздыхает будто просит чего-то еще и внимательно смотрит прямо в глаза Джокера. Мужчина неожиданно придвигает к себе кресло и медленно притягивает лицо блондинки к себе. Квиннзель понимает, что мистер Джей не разрешал ей трогать его, но разве он собирается спрашивать разрешения у нее. Его палец так же медленно скользит обратно верх. Преодолевает грудь и застывает на шее. Он неожиданно хватает ее за шею и крепко сжимает пальцы. Но Харлин даже не пискнула от боли. Лишь попыталась глубоко вздохнуть, что получилось очень плохо. Мужчина лишь крепко сжал ее хрупкую шейку и ближе притянул ее к себе. Он бы сломал ей шею. Осталось же всего лишь резко повернуть голову. Или же просто-напросто удушить ее. Но вместо этого Джокер резко впился в ее губы, больно прикусив нижнюю губу. Капелька крови, вытекшая из небольшой трещинки на нижней губе, осталась на губах зеленоволосого. А позже он бережно провел по губе большим пальцем, вытирая остатки крови. И что только управляло им в тот самый момент. Самое обычное желание секса или же что-то совсем другое? Мистер Джей медленно разжал пальцы, тем самым освобождая бедняжку от своей хватки и давая ей вдохнуть воздуха. Черт, внутри все моментально закипело. А кровь уже поступала далеко не в мозг. Нет, Джокер, этим поцелуем ты сделал плохо не ей, а себе. Квиннзель неохотно поднялась с кресла и так же нежеланно взяла в руки наручники, которые она просто не может не одеть. По правилам она не может их снимать, но разве девушку это волнует? У нее опять дрожать руки. Но от чего в этот раз? -Соберись, Харлин! — мысленно дает на команду самой себе и резко соединяет наручники на запястьях мужчины. Пощурившись, Джокер отшагнул назад, давая блондинке выйти, а затем быстро вышел за ней. И вновь он пялится на ее задницу. На ее упругую задницу, по которой так и хочется шлепнуть со всей силы. Возможно, это он прибережет на следующую встречу.