Подъездная пыль

И вообще стихи — это, наверное, самое смешное, что люди могли придумать и воздвигнуть в культ. Подумаешь, какие-то слова, написанные в столбик и рифмующиеся в конце строки. Всего-то комбинации 33 букв. О любви, страданиях, природе, родине. Ты думаешь: это глупо, считать их настолько невероятными, говорить: «Ого!», — узнавая, что твой друг написал что-то. Стихи так или иначе пробовал сочинять каждый, старался внести нечто новое, выплеснуть эмоции, думая, что создаешь нечто иное, создавая обычные клише. Стихи писал каждый, от того они перестали видится тебе необычными. А потом он пишет их для тебя. И это не: «Ого!». Это просто не может быть, чтобы кто-то делал нечто настолько романтичное, потому что правда, что может быть милее? Тебе всего тринадцать лет, ты читаешь сотню слов о любви без ритма и рифмы, без идеи. Еще ничего не знаешь о стихах, но думаешь, что это, видимо, не так интимно, как казалось изначально. А он продолжает писать и всё шлёт их тебе и шлёт, ты всегда отвечаешь: «Вау». Про себя думаешь: ну и пиздец. Она пишет иначе. Не так как он: его строки о вечном, немного о тебе, какой-то невыносимой тоске, что он пытался вложить, да не смог. А она… просто пишет. Вот так. И её слова не выбивают из тебя воздух, они легкие, с терпким осадком под языком, и то не всегда. Она пишет что-то веселое, что поднимает настроение. Посвящает тебе пару раз, ты распечатываешь их на тонкой офисной бумаге и вешаешь на стену к куче различных зарисовок. Они висят там, ты знаешь их наизусть не потому что учишь, они запоминаются, всплывают в голове в различных ситуациях, кажется, это должно значить что-то, а? Ты цитируешь строки своим друзьям с тенью полуулыбки, а они всегда говорят: «Ого». Оно сидит у тебя в голове опухолью, ты усмехаешься с горечью и гордостью одновременно, но всегда улыбаешься. Её строки трепетно живут у тебя под ребрами, а она говорит, что это просто увлечение. Ты находишь у вас в диване сборник стихов Блока в голубой книге, края у неё пожеваны котами, что так любили забираться в диван через боковую дыру, и шуршать там чем-нибудь. Ты растягиваешь сборник на неделю, каждый твой день начинается с поэзии и заканчивается ей же. Что-то нравится тебе, в чем-то ты не видишь смысла. Когда учитель цитирует Блока, ты можешь легко продолжить её слова. Не то чтобы тебе нравилась поэзия. Когда кто-то говорит о поэзии, Пушкин – это последнее, что приходит тебе на ум. Раньше, конечно, да. Но ты знаешь о нем лишь то, что он погиб на дуэли, а твоя классная настолько влюблена в него, что у вас второй год дневники с его памятником. Твоя одноклассница знает его дату рождения, дату его смерти. Это, наверное, должно значить многое, но для тебя не значит ничего. Ты говоришь ей: «Круто». А сама не понимаешь, какой от этого прок? Ты участвуешь в каких-то конкурсах по чтению или типа того, никогда не занимая призовые места. В средней школе вас постоянно заставляют учить что-то, и сначала это раздражает, но потом ты осознаешь, что получаешь от этого толк. Приятно, когда ты читаешь что-то, немного волнуясь, а они смотрят на тебя взглядом маленьких голодных котят, и тишина звучит громче. Это льстит самую малость. Потому ты улыбаешься. Тебе не нравится искать смысл там, где его нет, но однажды ты читаешь стих пятьдесят раз, чтобы понять его суть, и лишь потом он открывается для тебя. Ты ощущаешь это невероятное чувство, наполняющее тебя, словно ты открыла что-то новое. Рассказываешь всем подряд о смысле, который выглядела здесь. Постоянно сбиваешься, и люди смотрят на тебя, усмехаясь, а потом говорят, что глаза у тебя горят. И находишь спасение в поэзии. Учишь стихи наизусть мгновенно, когда сердце наполнено эмоциями, которые нужно забыть. У тебя внутри горит ярость, и ты читаешь с таким рвением, что мать смотрит на тебя взглядом не-понять-каким, подолгу не вдыхая. Тебе никогда не было дано складывать слова в столбцы и строить рифмы. У тебя плохо с синонимами и ритмом, слух у тебя тоже так себе. Поэзия по-прежнему не значит для тебя совершенно ничего, и это правда. Только… Объясните кто-нибудь, почему глотку иногда рвет от каждой строфы? А то я не знаю.