Вкус расплаты

Ночь, улица, фонарь, аптека, Бессмысленный и тусклый свет. Живи ещё хоть четверть века — Всё будет так. Исхода нет. Умрёшь — начнёшь опять сначала И повторится всё, как встарь: Ночь, ледяная рябь канала, Аптека, улица, фонарь. 10 октября 1912

Некогда разгоравшееся пламя в камине, теперь уже не даровало того тепла и света. Как это ни было парадоксально, но с приездом хозяев, дом наполнила ядовитая тишина. Одиночество и приевшаяся скука пропитала его стены, хотя обитателей было двое. В едва освещенном огнем камина кабинете в своем кресле расположился мужчина. В его руках красовался его вечный спутник и соратник – бокал с бурбоном. Едва заметная складочка, бороздящая его лоб, свидетельствовала обо всей серьезности его раздумий. Неподвластное старости и течению веков лицо было напряжено, но спустя несколько мгновений на нем возникла вожделенная ухмылка. – Приветствую тебя, брат! Надеюсь, тебя не утомил перелет? – все также рассматривая еле полыхающие языки пламени, он еле заметно усмехнулся. – Я не думаю, что тебя волнует этот факт, Никлаус, – произнес статный брюнет, вышедший из покрова тьмы. Весь его внешний вид свидетельствовал о врожденной невозмутимости и манерах. Не изменяющий себе в своих привычках, он, как всегда, выглядел безупречно. – Но каким же я буду невежей, не проявив свои манеры, Элайджа? – произнес Клаус и обратил свой взор к собеседнику. – Предполагаю, что не могу тебе ответить тем же. Но не будем попросту тратить слова. Что заставило тебя вернуться, брат? – пройдя к столику с выпивкой, первородный наполнил бокал бренди. – Ни что, а кто, брат, – с долей иронии произнес Клаус. – Неужели кто-то посмел претендовать на твой трон бессмертия и силы? – не скрывая толики удивления, произнес Элайджа. – Возможно, ты прав. Но эти попытки также бессмысленны, как и твоя любовь к Петровой, – ухмылка мгновенно спала с лица гибрида. Слова брата немного задели его, но столь спасительная маска безразличия не позволила прорваться даже легкому отблеску этих ощущений. – Ну, в этом мы похожи, Никлаус. Наши слабости… Разве не одна из них сейчас так сладко и умиротворенно спит наверху? Эта девушка значит для тебя столько же, сколько для меня Катерина, – усмехнувшись едва промелькнувшим воспоминаниям, ответил Элайджа. Сделав не большую паузу, он добавил: – И не стоит этого отрицать, Никлаус. Иначе, почему ты до сих пор ее не отпустил? Или же не убил? – Не тебе судить меня за то, как я обращаюсь со своими игрушками, – слова брата заставили Клауса напрячься. Он не нуждался в упоминании уже давно выведенных в его разуме заключений и захвативших сердце чувств. Древний считал, что как только он признает свое неравнодушие к белокурой вампирше, в тот же момент он потеряет все, что так долго старался удержать. Силу, власть, могущество, несокрушимость. И самое главное – свою бездушность. – Она уже давно переросла роль твоей игрушки. Ты чувствуешь, как с каждым прожитым днем, с каждой проведенной, хоть и порознь, ночью, вы становитесь все ближе и ближе друг к другу. – Что ж, видимо, у тебя ошибочные представления о наших тривиальных отношениях, – произнес первородный гибрид, ощущая, как капля за каплей испаряется его самообладание. – Возможно. Но помни лишь одну простую истину, Никлаус. Наступит день, когда ты навсегда потеряешь ее. В твоей власти сейчас изменить ход событий, – произнес спокойно Элайджа и сделал небольшой глоток из бокала. – Твои советы стали совсем ни к черту, брат, – ухмыльнулся гибрид, вернув себе былое безразличие. – Петрова напрочь лишила тебя способности здраво рассуждать, - добавил Клаус и, поднявшись с кресла, прошел к двери. На мгновение задержавшись, гибрид лишь бросил напоследок: – Она неплохо пошатнула твой некогда хладный разум, Элайджа. Она не стоит всего того, что ты сейчас имеешь, – и покинул комнату, решив все же поддаться путам усталости и немного поспать. – Как будет угодно, брат – произнес брюнет, будучи уверенным, что слова были услышаны адресатом. Мужчине было и без слов понятно, что Никлаус нуждался в помощи, хоть и не произносил этого вслух. Но его безмолвная просьба касалась лишь новой угрозы, нависшей над его головой. Он все также был слеп и глух ко всему, что касалось Кэролайн. *** Легкое недомогание после непомерного количества выпитого алкоголя лишь на несколько минут посетило гибрида, недавно проснувшегося в своей постели. Едва пробивающиеся лучи восходящего солнца понемногу наполняли своим светом комнату древнего. Уже рассвет. Покинув шелковые объятия простыней, Клаус прошел в душ. Легкие ледяные струи заставляли пробудиться его разум и неизменившееся спустя тысячелетие тело. Простояв несколько минут под этим источником бодрости, первородный выключил воду и, обмотавшись полотенцем, вновь вернулся в комнату. Распахнув большую дверь гардеробной, он облачился в столь полюбившиеся в этом столетии черные джинсовые брюки и темную футболку с V-образным вырезом. Его размышления прервали звуки воды, доносившиеся из соседней комнаты, что свидетельствовало о том, что вчерашняя гостья этого особняка проснулась. Ее образ мгновенно возник в мыслях древнего. Маленький белокурый ангел, которого не смогли опорочить все несчастья, выпавшие на ее долю. Именно она, и только она за целое тысячелетие смогла так глубоко забраться к нему в душу, так крепко ухватится своими маленькими и невероятно нежными пальчиками за него и держать рядом с собой, не отпуская ни на миг. Но разве все не изменилось после ею стольких пережитых из-за него трагедий? После всех ударов, нанесенных ним же самим? С каждым произошедшим событием они лишь с большей скоростью отдалялись друг от друга. Но не пора ли действительно изменить ход событий? Ведь древнему гибриду все подвластно. «В твоей власти сейчас изменить ход событий», – пронеслись в голове гибрида слова Элайджи. «Внушение», – единственное слово прозвучало в голове Клауса. Но стоит ли пользоваться такой властью? Привыкший жить по своим неписанным принципам, одним из которых был о том, что цель оправдывает средства, он никогда не задавался вопросом стоит ли использовать свою власть себе во благо. Он всегда только так и поступал. Но что теперь заставляет его задаваться этим вопросом? «Ты определенно много теряешь, поддаваясь чарам этой девушки» – подумал Клаус. Но отложив все противоречивости на более позднее время, первородный принял, как он думал, единственно правильное решение. *** Едва занялся рассвет, белокурая девушка проснулась в уже успевшей достаточно приесться гостевой комнате. Уже потеряв счет времени, проведшему где угодно, только ни дома, Кэролайн уже давно свыклась с мыслью о том, что она не сможет вернуться домой. Просто не к кому возвращаться. Больше нет той уютной и такой родной комнаты, больше нет ее любящей, хоть и вечно пропадающей на дежурствах, матери. Все исчезло. В течении всех этих бессмысленно и тяжко прожитых лет все просто кануло в небытие. Осталась лишь одна совершенно одинокая и наказанная своей вечностью вампирша, потерявшая свое прошлое и не имеющая своего будущего. Остался лишь вакуум, в котором время от времени появлялся единственный сосед. Но от его появления уже не было ни теплоты, ни холода. О его присутствии свидетельствовали лишь болезненные удары и звук голоса. Время от времени, ей даже начало казаться, что она превратилась в безнадежную мазохистку, которая так и тянется к своей хоть и временной, но такой нужной отдушине – к своему уже, казалось, вечному спутнику – садисту. Приняв душ, Кэролайн по привычке распахнула шкаф и, лишь спустя минуту, уже надев темные свободные брюки и теплую желтую кофточку, удивилась тому, что шкаф не оказался пуст. Осмотрев полочки, девушка заметила, что все вещи были новыми и незнакомыми. Хмыкнув, блондинка захлопнула дверцу шкафа и решила спуститься вниз. Преодолев ступени и небольшое расстояние до кухни, блондинка никого не встретила на своем пути, что показалось ей немного странным. Вчера этот дом буквально кишел прислугой, а сейчас в нем было необычайно тихо. «Никак затишье перед бурей», - не заостряя особого внимания, на этой мысли, вампирша подошла к плите, над которой располагались полочки с различными видами кофе и чая. Остановив свой выбор на кофе, Кэролайн с невероятной легкостью нашла в соседней тумбе турку. Насыпав в нее кофе и залив практически доверху водой, девушка отправила сосуд на плиту. Справившись с кофе, Кэролайн продолжила поиски, но на этот раз их предметом стало печенье. Найдя его, девушка заметила, что и кофе уже был готов. – Доброе утро, дорогая! Вижу, тебе не спится, – произнес Клаус, который уже несколько минут наблюдал за девушкой. – Привет, – ответила блондинка, не отвлекаясь на первородного. Достав ранее найденные чашки, Кэролайн налила в них кофе, и, поставив одну из чашек напротив, а другую возле себя, уселась за небольшим столиком. Присев напротив девушки, мужчина поднял свой взгляд на нее. – Спасибо, – взяв чашечку кофе, Клаус сделал небольшой глоток. Спустя некоторое время, тишину нарушил голос блондинки: – Что заставило тебя подняться так рано? – спросила она, поставив чашечку на блюдце. – Позволю себе ответить на твой вопрос вопросом. Разве не прекрасно наблюдать за рождением нового дня? – Хм… Согласна. Тебе присущ отменный вкус, но также тебе присущи менее безобидные качества. Например, такие как жажда использовать других и неисправимость, – с безразличием в голосе добавила блондинка. – Но ведь я не одинок в своей неисправимости. Тебе также присуще это качество, дорогая. Единственный минус этого качества в том, что если ты, хоть на мгновение, позволишь себе сломаться, позволишь себе слабость, исправить что-либо будет не по силам, – ухмыльнувшись и немного наклонившись вперед, низким голосом произнес древний. – И здесь вступает в борьбу, как ты выразилась, жажда пользования. Те, кому она не присуща, просто погибают, Кэролайн, – сменив ухмылку на серьезность, добавил Клаус. От такого красивого и завораживающего голоса Кэролайн покрылась мурашками, по спине пробежался легкий холодок, а губы слегка приоткрылись. – Возможно, ты прав. Но мне не присущи твои пороки, – произнесла девушка, допивая свой кофе. – Не могу не согласиться с тобой. Именно поэтому я поступлю так, а не иначе, – ответил Клаус и, встав из-за стола начал приближаться к блондинке. – Что? Что ты имеешь в виду? – поднявшись из-за стола, пролепетала Кэролайн и начала также отступать. Но Клаус мгновенно подлетел к девушке и, обхватив одной рукой ее затылок, а другой – ее подбородок, начал свое действо: – Ты забудешь о том, как я пытал тебя. Ты будешь помнить лишь о том, как сбежала от меня, как пряталась в тайном убежище Кэрол в Лондоне, как я убил Тайлера. Ты будешь помнить, как отключила чувства, как праздновала свой день рождения в баре и забудешь о том, как умерла твоя мать. Ты знаешь лишь то, что твоя мать долго болела и умерла от рака. Ты забудешь, как я ударил тебя. Мы переехали в Новый Орлеан, и ты была не против этой поездки. Ты не будешь помнить ничего, что бы заставляло тебя ненавидеть меня, – завершил Клаус. Его зрачки ритмично двигались, внушая девушке смысл произнесенных слов. – А теперь ты пойдешь в комнату, которую тебе выделили вчера, и уснешь. Ты проснешься только тогда, когда услышишь, как часы в твоей комнате пробьют одиннадцать раз. Когда ты проснешься, ты забудешь наш разговор, – произнес Клаус и отпустил девушку. Проследив за тем, как Кэролайн добралась до своей постели и уснула, древний закрыл за собой дверь в ее комнату. Спустившись вниз, он вернулся в кухню, не обращая внимания на Элайджу, расположившегося с газетой в гостиной. – Все поступки имеют свои последствия, Никлаус. Думаю, впервые твоя цель оправдала примененные средства, – не отрываясь от газеты, произнес брюнет и продолжил свое чтение ежедневных новостей. _________________________________________________________ С нетерпением жду ваших отзывов)))))))