Дом иллюзиониста

      — Считаешь, самурайская любовь красива?       — Нет, а она вообще может быть красивой?       — Да, она же семьи создает.       — И их же разрушает, — тихо отвечает седовласый юноша.       — Что ты там промямлил?       — Уже ничего. До свидания,....., любимый.       — Прощай, — тихим шепотом, режущим звук в ответ пустоте.       — Память — страшная сила. Она заставляет людей задумываться обо всем. Она оставляет образы людей, кому мы были дороги, кого убили, предали. Не так ли? — Произносил, обращаясь к зеркалу, уже давно не молодой мужчина. Длинные седые волосы спадали с плеч с одной единственной волной, давая понять, что их довольно часто собирали в низкий тугой хвост.       — Но она же дает тебе то… — речь заговорившего отражения, прерывается тихим, нежным и почему-то властным голосом.       — Молчи, Музыкант. Ты уже многое отыграл и еще отыграешь. — Ледяной взгляд янтарно-серебристых глаз скрылся под длинной челкой, не давая отражению видеть душу. Но улыбка… Она была одинакова. — Ответь, Музыкант, что она мне дала, твоя память? Нет, не прерывай. Теперь уже наша.       — Эту игру.       Мелодия оборвалась резко и быстро. Одним ударом ладони по клавишам.       — Сердце…       Да, именно сердце заставляет остановиться и забыть. Одна мелодия, один момент и, как всегда, обрыв в одном и том же месте. Перед глазами образ, давно уже обрывающий мелодию извне:       Ночь, боль, немного крови. Чьи-то руки обвивают тело, то прижимая к себе, то отталкивая. Спина, кожа на ней тонкая и нежная. Но иногда она прерывается рубцами шрамов. И то самое чувство, от которого теряются все связи между реальностью и чем-то большим. Удовольствие…       Уже под утро кровь, размазанная по телу из его раны, слегка шелушится коричневыми пятно-полосками… Боль уходит, оставляя чувство легкого дискомфорта. И минутное ощущение счастья…       Слезы льются из почти янтарных глаз на черно-белые клавиши. В глубине души продолжает гудеть эта мелодия, память.       — Исполнитель, забудь. Давай продолжим нашу игру вместе? — шелестит губами отражение за спиной, продолжая играть эту ненавистную мелодию…       Ноты — это маленькая семья. Сексты, септимы, терции, секунды вылетают из-под пальцев. У всех есть семья. Но у тех, кто отрекся от себя, где она? Может, в прошлом?..