Призрак замка Хогвартсвиль

      По такому небывалому случаю, как бракосочетание, факультетские столы в Большом зале Школы Хогвартс заменили длинные дубовые скамьи с резными спинками, расположенные амфитеатром.       Своды зала наполняла торжественная органная музыка. Наконец-то представился случай, и великий инструмент Аристида Кавайе-Коля¹, приобретенный школой еще в девятнадцатом веке, зазвучал во всю мощь. Минерва Макгонагалл наслаждалась возможностью разбудить орган, созданный великим мастером. Да, магл. Но какой магл! И музыка, такая волшебная музыка, по существу тоже была магловской. Но найдется ли в мире хоть один волшебник, превзошедший Иоганна Себастьяна Баха? Не Селестина Уорлок, в самом-то деле?       Итак, Большой зал был готов принять гостей. Когда открылись его двери, и гости, именитые и не очень, начали занимать свои места, глава факультета Гриффиндор чувствовала себя по меньшей мере средневековым музыкантом в церкви. В объявленный «узкий круг лиц» на закрытой для простых смертных церемонии входили нынешний министр магии Кингсли Шеклболт с супругой и всем своим кабинетом, Палата лордов Магической Британии, Аврорат в полном составе, а также именитые семьи страны, соизволившие посетить празднество. Не было лишь прессы. Вернее, пресса в лице фоторепортера Гарри Джеймса Поттера самым преступным образом опаздывала на свадьбу века. Каждый из присутствующих гостей временно был лишен волшебной палочки. Во избежание прискорбных инцидентов.       Авроры с суровыми лицами, что стояли в оцеплении, были готовы ко всему. Любой, посягнувший сорвать сие мероприятие, был бы схвачен и повязан мгновенно. Первоочередная задача — защита Северуса Снейпа — была возложена на самый что ни на есть проверенный персонал, куда входил (и очень гордился этим!) молодой аврор Рональд Билиус Уизли.       Наконец зазвучали долгожданные звуки свадебного марша, и на алую ковровую дорожку, что вела от самых дверей к алтарю, вступили они — жених и невеста. Вслед за ними в зал просочился через полуоткрытую дверь Гарри Поттер, на ходу поправляя съехавший галстук-бабочку и привычно взлохмачивая волосы пятерней.       Снейп во фраке смотрелся, как… Короче, Снейп во фраке смотрелся! Его черные волосы лежали красивой волной. Благородный испанский профиль (и когда это он в глазах Гарри успел стать благородным?) требовал немедленно увековечить его в портрете на холсте или хотя бы колдографии. Что мистер Поттер тут же и проделал. Восхищение новоявленным лордом Принцем не знало границ. Что за человек! Кремень. Ни один мускул не дрогнул на лице бывшего шпиона, в то время как слева от него шествовало нечто, облаченное в облако белых кружев. Тонкая талия невесты была затянута в корсет. Глубокое декольте обнажало покатые белые плечи. Ручки в атласных перчатках сжимали букет белых роз. Уж не тех ли самых, что обильно произрастали вокруг Хагридовой беседки? Стройные ножки… Стоп, Гарри, ножек-то как раз не видно под этим ворохом шуршащих белых юбок. Но зато прекрасно видно драгоценное ожерелье из чистейшей воды изумрудов на полуоткрытой груди новобрачной, в то время как лицо невесты скрыто плотной фатой. Она и Снейп. Снейп и она. Непревзойденное мужество профессора не могло не восхищать.       Репортер в Гарри Поттере требовал еще колдографий. И объектив уже был наведен на цель, но грубый рывок помешал работе.       — В чем дело? — совсем, как его подружки-змейки, прошипел Гарри, глядя в лицо аврора Уизли, который без зазрения совести потрошил колдоаппарат, вытаскивая драгоценную пленку. Все, абсолютно все снимки были потеряны, время упущено, статья окончательно погублена.       Портить торжество гневными воплями Поттер не стал. Просто одновременно с вопросом Альбуса Дамблдора «Берете ли в жены Амалию Блэк?» Гарри молча впечатал тяжелый кулак в веснушчатую физиономию бывшего друга.       Свадьба шла по классическому сценарию. Аврор Уизли ответил смачным ударом в солнечное сплетение. И если Гарри тренировала жизнь, то Рона — учитель рукопашного боя в спортзале Аврората. Бывшие друзья покатились по полу, мутузя друг друга и заставляя гостей отступать в сторону, прямиком к алтарю.       Поттер даже не слышал ответа Северуса Снейпа на сакраментальный вопрос и пришел в себя от осознания того, что его держат за шкирку, словно нашкодившего щенка.       — Я знал, что вас сюда пускать нельзя, — черные глаза профессора смотрели внимательно, но как-то по-другому. Вроде с осуждением, и в то же время в них плескались золотистые искры смеха. — Я говорил об этом, но кто меня слушает? Да, Альбус?       Полыхнуло ярким светом, и безымянный палец левой руки² Гарри обожгло.       — Ах! — женский вскрик раздался одновременно с ощущением ожога. — Северус! — голос невесты был слаб, прелестная американка почти шептала. — Что это? Кольца нет!       Лорд Принц невозмутимо продемонстрировал собственную руку, на которой сияло белое золото магического обручального кольца. Однако предпринятая Снейпом попытка снять его оказалась бесполезной.       Невеста, расширив от ужаса небесно-голубые дивные очи, разглядывала собственный пальчик, окольцованный магической татуировкой, точь-в-точь как та, что красовалась теперь на том пальце Гарри, что прошило болью несколько мгновений назад. Как такое может быть? Интересно, невеста уже стала леди Принц или все еще остается мисс Блэк? Журналист в Поттере приободрился, и в голове ехидно замаячило название статьи «На ком женился профессор Снейп?». Затем осенило не менее язвительным «Две невесты лорда Принца», но тут внутренний голос начал возмущаться — очень не хотелось быть «невестой».       — А-а-аллилуйя! А-а-аллилуйя! — чудесный голос разнесся под сводами Большого зала, словно херувимская песнь во храме. Казалось, он был всюду.       Прекрасная Амалия снова ахнула и лишилась чувств. Благородный муж едва успел подхватить ее на руки, при этом выронив Гарри. Тот, не удержавшись на ногах, оказался на полу.       — Что все это значит, Альбус? — рыкнул Северус, неотразимый в своей ярости, и, прижимая к себе бесчувственное тело жены, вышел из зала со своей драгоценной ношей. Директор Дамблдор поспешил следом под торжественные звуки марша Мендельсона, неловко извинившись и оставив заинтригованных гостей.       — Не пойму, то ли цирк, то ли похороны? — бормотал неудачливый репортер, сидя на полу и неловко потирая ушибленное мягкое место.       — Я читал, — проговорили рядом, — что иногда, если, конечно, брак магический, Магия посылает испытания. — Возле Гарри стоял Малфой-младший и протягивал ему руку, — Помочь подняться? Я все видел. Колдофото жаль, но ты всегда сможешь сделать новые.       Гарри руку помощи не отверг.       — Поттер, мне тут кое-что прислали. Я сперва думал, что это ты, но теперь очень сомневаюсь. — Драко показал картонный прямоугольник, на котором растекались кровавые буквы «Убирайся, если хочешь жить».       Гарри запустил руку в карман пиджака, чтобы достать блокнот, и достал... точно такую же записку.       — Меняемся? — картинно обрадовался Малфой. — Это точно не ты, Поттер! Кому же мы в замке так мешаем?       — Драко, тут кроется какая-то загадка. И это точно связано с твоим крестным.       — Навестим его?       — Убьет.       — Мы просто беспокоимся о миссис Принц.       — Позовем колдомедика? Видишь, вон там мадам Помфри, во втором ряду.       — Нет. Помфри он на порог не пустит. Тут нужна тяжелая артиллерия. Где-то я видел мистера Сметвика. Он-то нам и поможет прорваться к Северусу.       Убедить колдомедика не составило труда, он и сам обеспокоился состоянием новобрачной. Довольно быстро спасательная группа добралась до покоев зельевара, и Гарри благоразумно постучал в дверь, хоть дверная ручка и подмигивала ему черным змеиным глазом.       Привычное с детства «Что вам здесь надо, Поттер?» его не удивило.       — Доктор к миссис Принц! — пискнул младший Малфой из-за спины странно улыбчивого Поттера, который задумчиво пялился на своего бывшего учителя.       Сметвик решительно отодвинул с дороги молодежь, в том числе и стоявшего в дверях молодого супруга, и прошествовал в спальню.       — Какая наглость! — пробормотал Снейп и двинулся следом за ним, махнув рукой на юных нахалов, топтавшихся у двери.       Те, подумав, решили, что если это не приглашение войти, то что же еще? Поэтому, переглянувшись и изо всех сил стараясь не привлекать лишнего внимания, тоже просочились в комнату.       Невеста без чувств лежала на кровати, ее белая грудь под тяжестью драгоценного ожерелья вздымалась размеренно и ровно, бледное лицо обрамляли светлые локоны, свивавшиеся кольцами. Кожа закрытых век, чуть отливавшая синевой, и темные ресницы контрастировали с дерзким очертанием ярко-алых губ.       — Красивая кукла, — чуть слышно шепнул Малфой, в то время как колдомедик, пощупав пульс пациентки, водил над ней волшебной палочкой и творил диагностические заклинания.       — Она скоро очнется? — нервно спросил Северус.       — Безусловно. Обыкновенный свадебный обморок обычно не длится более двадцати минут. Осталось немного потерпеть, и невеста придет в себя, — Сметвик дружески похлопал Снейпа по плечу.       — Ей придется принять участие в семейном ритуале. Ничего сложного, но хватит ли сил выйти к гостям? — с сомнением протянул молодой муж.       — Не вижу препятствий. Обморок — последствие нервного перенапряжения. Все физические и магические показатели в норме.       — Что ж, пусть все приготовят, — зельевар щелчком пальцев призвал эльфа и что-то тихо ему сказал. Ушастое создание низко поклонилось и исчезло.       — Ах! — ресницы красавицы затрепетали, и она устремила взор на мужа. — Северус, что случилось?       — Ты упала в обморок, Амалия, — лорд Принц присел на край постели и взял новобрачную за руку. Но отчего-то этот жест не казался ни нежным, ни интимным. Возникало чувство, будто Снейп отсчитывает пульс, подобно доктору.       — Мне уже лучше, клянусь, — миссис Принц приподнялась на кровати. — Нам нужно вернуться к гостям.       — Ты уверена?       — Конечно, дорогой. Обморок не повторится, обещаю.       Через приоткрытую дверь послышались мелодичные звуки. Кто-то, проходя мимо, насвистывал популярную песенку Селестины Уорлок о неверных женах и обманутых мужьях. Просвистев увертюру, неизвестный запел чарующим тенором:

«Леди, леди, умоляю, поцелуй меня! Муж твой завтра возвратится на закате дня. А сейчас с тобою рядом я горю огнем. До рассвета, моя радость, будем мы вдвоем. Поцелуи и объятья, вечная любовь. Разве в страсти угадаешь, что прольется кровь? Миг за мигом, час за часом — вот промчался день. А у ног ее супруга пал лесной олень. Только утренние птички стали петь в саду, Раньше муж пришел с охоты, милым на беду. Леди, леди, умоляю, пожалей меня!³ Вот и две могилки рядом на закате дня.

      Словно завороженные, все в комнате слушали песню, не шевелясь, застыв в тех позах, в которых застал их первый ее аккорд. Но как только она закончилась, все пришло в движение.       — О, нет! — тело леди Принц вновь обмякло, безвольно утонув во взбитых подушках.       Ее супруг метнулся к двери, но там, конечно, никого уже не было.       — Что за шутки! — Северус Снейп шуток с детства не любил. — Пусть только попадется мне в руки этот артист!       Гарри Поттер, хоть и был непричастен к странным событиям, но судорожно сглотнул, наблюдая за характерным жестом зельевара, будто он сворачивает кому-то шею.       — Драко, ты стоишь к двери ближе всех! Куда ты смотрел?       — Крестный, я-то тут причем? Я песенку слушал. Последний хит, между прочим. Кто знал, что она так подействует на твой хрупкий цветочек? Хочешь, я быстро приведу миледи в чувство?       Сметвик скептически взглянул на самоуверенного Малфоя. Впрочем, Малфои другими не бывают, Гарри точно это знал.       — Юноша, поверьте опыту старого колдомедика, если свадебный обморок повторяется — он длится ровно в два раза дольше первого, — проворчал мистер Сметвик, на что Драко только хитро прищурился.       — Смотрите-ка, у леди Принц на руке появилось обручальное кольцо!       Всеобщий возглас «Где?» совпал с мигом, когда вдруг очнувшаяся Амалия вытянула руку перед собой, чтобы рассмотреть... ни на йоту не изменившуюся татуировку на безымянном пальце.       — Северус! — красивые губы капризно изогнулись. — Гадкий мальчишка обманул!       Прежде чем в ставшей вдруг тесной и неуютной спальне начал громыхать гром и сверкать молнии от магии разъяренного супруга, Гарри схватил Малфоя за руку.       — Бежим, Хорек! — и аппарировал прямиком к сторожке Хагрида.       — Поттер, — растерянно проговорил Драко, оглядываясь по сторонам, — на территории Хогвартса нельзя аппарировать!       — Я забыл, — пожал плечами Поттер. — Малфой, как ты понял, что она притворяется?       — Просто я знаю женщин, — хмыкнул бывший недруг, гордо задирая нос.       — Будто много их у тебя было! — поддразнил его Гарри. — Не дадите ли интервью для «Ежедневного Пророка»?       — Да уж побольше, чем у некоторых, — и белобрысое чудовище нарочито фальшиво пропело срывающимся фальцетом: — Джинни, Джинни, умоляю, пожалей меня!       — Противный Хорек! — весь репортерский лоск мигом слетел с Гарри, и вместо акулы пера предстал взъерошенный юнец, готовый сей же миг ввязаться в драку.       Обыкновенному мордобою помешало появление свидетеля. Дверь в сторожку со скрипом отворилась, и на пороге возник Хагрид в чалме и фраке, который был полувеликану явно тесен. Он придерживал за ошейник Клыка, причем огромный пес рьяно пытался скинуть покрывающую его спину драгоценную, расшитую золотой нитью попону, мотая лобастой головой и встряхиваясь.       — Спокойно, Клык. Ты — почетный гость! — приговаривал Хагрид, поправляя на собаке обмундировку. — А все гости на свадьбе должны быть нарядными, иначе какая же это свадьба?       Лесник поправил свой экзотический головной убор, сидевший немного набекрень, и увидел наконец юношей.       — А, Гарри, ты почему не на празднике? И ты здесь, Драко? Что это вы такие встрепанные, как два бойцовых петуха? Идемте-ка в замок, ребятки, а то пропустите кое-что занятное.       — Хагрид, а ты уверен, что Клык нужен Северусу на торжестве? — Драко с сомнением разглядывал разряженного в пух и прах пса.       — Тут такое дело... Нужен-то нужен, да не совсем Клык, — полувеликан грустно вздохнул. — У семейства Принц много водилось мозгошмыгов в голове. С давних пор в свадебном обряде должна была участвовать собака. И песик был доставлен — настоящий лорд в своей породе, императорский пекинес по имени Бар Бос-Кин Тридцать Четвертый. Да вот беда случилась, слышь ты! Испугался он мантикор в клетках и удрал в лес. Найти я его не нашел. И где мне взять такое же китайское чудо? Придется Клычку временно стать пекинесом.       — Ты его трансфигурируешь? — изумился Поттер.       — Нет, что ты! Правду сказать, пытался, да не получается. Он тогда больше на паука смахивает. Придется, значится, так его впустить в нужный момент. Думаю, не больно-то гости в породах разбираются.       Драко прыснул от смеха.       — Северус знает?       — Так нет же! Не успел я его-то предупредить! — огорченно воскликнул Хагрид.       Так за разговорами наши герои дошли до замка, где профессор Снейп уже начал рассказывать старинную историю о своем предке — лорде Вергилиусе Принце.       Этот во всех отношениях благородный лорд был отравлен на собственной свадьбе.       — Итак, господа, — вел свой печальный рассказ Северус, — когда лорд Вергилиус Принц упал, кубок выпал из его ослабевшей руки и вино выплеснулось на пол. Тогда любимая китайская собачка лорда слизнула остатки вина с пола и испустила дух вслед за хозяином. Обвинение пало на молодую жену, ведь это она поднесла отраву своему мужу. С тех самых пор есть в семье Принц своеобразный ритуал: когда юная жена дает супругу испить вина из брачного кубка, сперва его дают попробовать собаке — потомку того самого погибшего любимца лорда Вергилиуса. С тех времен в семье непременно держали пекинесов самых благородных кровей. А чтобы прискорбный случай не повторился, молодая супруга не может знать заранее, из какой бутылки ей придется налить вино.       Лорд Принц трижды хлопнул в ладоши, и перед зрителями материализовался овальный столик, на котором стояла большая плетеная корзина, полная винных бутылей. Зеленое бутылочное стекло местами покрывала паутина, золотой герб на этикетках кое-где был чуть затерт, но от этого вино не теряло своего редкостного благородства.       Краем глаза Гарри заметил, как Малфой-младший облизнулся, прошептав что-то вроде «Шато Мутон-Ротшильд 1945 года!», а затем Северус продемонстрировал... игральные кости.       — Эти кости зачарованы от шулерства. Тот, кто попытается мухлевать, моментально покроется зеленым лесным мхом. Проклятие — семейное, и ни один колдомедик не возьмется лечить такого пациента, — возвестил лорд Принц и протянул фамильный артефакт супруге: — Приступай, дорогая!       Новобрачную передернуло, но она взяла стаканчик с игральными костями, немного потрясла его и выбросила кубики на стол. Выпало «двенадцать».       — Прекрасно, дюжина! — объявил Альбус Дамблдор.       Домовой эльф ловко открыл двенадцатую бутылку и налил вино в сверкающий кровавыми рубинами кубок. Амалия взяла посудину и торжественно подала Северусу.       — Испей, супруг, из рук моих!       Супруг же, приняв драгоценный сосуд, отлил часть содержимого в приготовленную заранее серебряную чашу и велел позвать собаку.       — Его императорское высочество Бар Бос-Кин Тридцать Четвертый!       — Пора! Клык, не подведи! — пропыхтел Хагрид и спустил с поводка упакованную в златотканую попону с кистями собаку.       Зал ахнул.       — Мама! Мама! Хочу такого же пекинесика! — воскликнула какая-то маленькая девочка среди приглашенных гостей.       Северус Снейп держал лицо. Это стало немного труднее делать, когда Клык, чинно подойдя к нему, начал прыгать вокруг, пытаясь поставить лапы лорду на грудь. Но рука бывшего шпиона была крепка, и он усмирил пса одним движением, ухватив за ошейник. Осуждающий взгляд волшебника, направленный в сторону Хагрида, заставил того снова тяжко вздохнуть:       — Эх, ну и влетит же нам потом! И все равно, Снейп — золотой человек. Не выдал Клыка!       — А если в миске яд? — тихо спросил Гарри.       — Не-е-е, Клык из миски пить не будет, — пробасил полувеликан, — даже если там чистейшая вода. А уж спиртное ни за что, пусть оно хоть самое дорогое в мире. Он все из ручья да родника за домом пьет.       Так и случилось. Пес, унюхав спиртной дух, наступил лапой на край миски и опрокинул ее донышком вверх.       — Вино отравлено! — послышалось со всех сторон. — Собака не стала пить!       — Северус, это не я! — в ужасе ахнула миледи.       — Никто тебя не подозревает, дорогая. Но анализ жидкости сделать необходимо. Я забираю все вино в лабораторию.       Зельевар призвал эльфа, и столик исчез вместе с винной корзиной. Малфой еще раз застонал, теперь разочарованно:       — Шато Мутон-Ротшильд 1945 года!       Северус Снейп, лорд Принц, бросил на крестника подозрительный взгляд и невозмутимо удалился. Но перед этим невесомым поцелуем прикоснулся к ручке своей жены, на которой так и не засверкало обручальное кольцо. Пути Магии неисповедимы.       Уже не невеста и еще не жена, женщина с неопределенным статусом — какое оскорбление для Амалии Блэк. Она посмотрела вслед мужу взглядом, в котором вряд ли кому-либо привиделась бы любовь, и прошептала на грани слышимости:       — Все твое будет моим: титул, замок и земли. С тобой или без тебя. Не будь я Блэк!       Для гостей праздник в Большом зале продолжался. Звучала музыка, возникали столы со снедью, директор Дамблдор произнес множество речей. Никому не было дела до того, что на свадебном пиру не было ни жениха, ни невесты. Там и тут раздавался смех, разве что двоим молодым людям было не до веселья и у каждого на то были свои причины. ____________________________________ Аристид Кавайе-Коль¹ — крупнейший органный мастер XIX века во Франции (Википедия). Безымянный палец левой руки² — именно так в Великобритании и некоторых других странах принято носить обручальные кольца. Леди, леди, умоляю, пожалей меня! ³ — Строка из повести Р.Л. Стивенсона «Черная стрела». Остальной текст песни автор нафантазировал, нагло слямзив строку из любимой книжки.