Призрак замка Хогвартсвиль

Рональд Уизли, хоть и не чужда ему была некоторая импульсивность, заставляющая сначала делать, а потом думать, оказался аврором по призванию. Получив приказ сменить на посту возле места убийства траурный караул, он тут же направился в подземелья, ненавистные еще со школьной скамьи, и находился теперь в совершенной растерянности, даже некотором замешательстве. Часовые отсутствовали, печать с двери была сорвана, а из личного кабинета декана, где и почил вечным сном сальноволо… уважаемый бывший директор Хогвартса, доносились невообразимые звуки: визг и вой, скрип и скрежет, утробное рычание. И, как кульминация, звук падения чего-то большого и тяжелого с высоты на пол. Дверь, усиленная заклинаниями, чтобы выдержать даже взрыв, ходила ходуном и вздрагивала от ударов. Рон припомнил, что открывается она внутрь, за что мысленно возблагодарил Мерлина. То, что бесновалось внутри, явно не могло с нею справиться, чтобы вырваться наружу. «Памятка молодого аврора», вызубренная назубок, предписывала при возникновении нештатных ситуаций не соваться в одиночку в пекло, а сообщать обо всем произошедшем вышестоящему начальству. Которому, как знал Рон, было в данный момент не до него. Оно было занято беседой с приглашенными на бракосочетание персонами не самого низшего ранга, ибо не решилось доверить допрос сильных мира сего рьяному молодняку. От столь важных дел отвлекать по пустякам не хотелось. Ведь за дверью, кроме мертвого тела Снейпа, ничего и не было. Тут гриффиндорец некстати вспомнил те обидные прозвища, которыми дружно награждали почившего юные студенты-недоучки. И «упыря» с «вампиром», и «летучую мышь», и «ужас подземелий». «За этим точно что-то стояло, — обреченно думал Рон. — А ведь если свидетели выдают одинаковую информацию, это либо правда, либо преступный сговор. Целая школа заговорщиков — слишком маловероятно. Значит, правда». Несмотря на такие мысли, нежелание тревожить Робардса и Кингсли раньше времени перевесило простую логику. К тому же включилось то, что делает гриффиндорца гриффиндорцем — неуемное любопытство, перекрывающее чувство самосохранения. Не дождавшись Дина Томаса, своего напарника, который тоже уже должен был быть здесь, Рон Уизли протянул за дверную ручку. Дверь открылась. — Мамочки! — волосы на голове зашевелились, веснушки разом выцвели. Разверстая пасть мантикоры щелкнула челюстями возле самого носа. Резкий замах лапой с острыми когтями — и если бы не квиддичная реакция, аврора Уизли порвали бы на ленточки. Быстро захлопнув дверь, он отпрянул, краем глаза успев заметить второго зверя, с ленивой грацией оттолкнувшегося от письменного стола. Чудовище направило свой прыжок в сторону такого желанного выхода. — Коллопортус! Коллопортус максима! О Мерлин всемогущий, помоги! Дверь содрогнулась, но выдержала двойной удар. А вот ноги не держали. Рон упал на пол, запнувшись. Ободранную до крови о каменные плиты ладонь даже не заметил и все продолжал шептать помертвевшими от ужаса губами: — Коллопортус максима! Коллопортус максима! И только поняв, что перед его носом кто-то упорно и, видимо, давно машет изящной ручкой, Уизли несколько пришел в себя. Джинни участливо заглядывала брату в глаза: — Рон! Рональд! Тебе плохо? В больничное крыло? Ответь что-нибудь! — Маленькие ладошки сестры похлопали его по щекам. — Ты что, увидел призрак профессора Снейпа? Или Тот-кого-нельзя-называть возродился? У нас Гарри пропал. Ты не встречал его? — Хуже, — отмер Рыжик, который больше смахивал сейчас на бледную моль. — Я заглянул прямиком в зев смерти. И знаешь, Джинни, я бы не хотел попасться ей на зубок или еще раз посмотреть в глаза. И даже, не поверишь, сочувствую профессору Снейпу. Какая страшная участь! — Рон, ты бредишь. Ты слышал, что я спросила про Гарри? Не могу его найти. — Пару часов назад он так несся куда-то со скоростью кометы, что даже меня не заметил. Найдется твой Гарри, хватит уже опекать его, как наседка! Бедный Снейп! — снова взвыл аврор Уизли. — Гарри точно расстроится. Зато Скитер обрадуется. — Рон, ты меня пугаешь. Срочно нужен целитель, ты заговариваешься! С лордом Принцем больше ничего не может случиться, ведь он, как это ни прискорбно, умер. А тебе, братишка, еще можно помочь. Идем, я отведу тебя к мистеру Сметвику, обопрись на меня. Джиневра помогла Рону встать, но он скинул заботливую руку сестры. — Ты не понимаешь! Они сожрали его! Там монстры, Джинни, надо уходить скорее. И, если знаешь какое-нибудь сильное запирающее заклятие, — не мешкай, примени скорей! И тут мисс Уизли поняла: это же пьяный бред. Тут не лекарь нужен, а антипохмельное зелье. Небрежно прислонив брата к стеночке, девушка уперла руки в бедра в лучших традициях своей матушки: — Белая горячка! Уже монстры мерещатся! Постыдился бы ты, Рональд, трепать имя достойного человека. То, что ты в детстве не нашел с ним общий язык, так это потому, что был оболтусом! И сейчас недалеко ушел, так что не смей говорить гадости о лорде Принце! Хрясь! Бум-м! Бабах! Дверь кабинета ощутимо вздрогнула. Стена, кажется, тоже. — Ты что, правду мне сказал? — недоверчиво прищурилась Джинни. — Мантикоры… — шепотом поведал ей Рон, — ужасные и… великолепные! — Помнится, точно так ты говорил о своей Гермионе, — усмехнулась сестра. — Она не моя, — тихо пробормотал Рональд, — она от меня отказалась и выбрала своих волосатых слонов. Ему до сих пор было обидно, что Гермиона год назад уехала в далекий северный заповедник, отвергнув предложение руки и сердца ради каких-то там исследований. Появление человека в черном оба достойных гриффиндорца пропустили. Только что никого рядом не было, и на тебе — стоит и улыбается язвительно и высокомерно, будто король. И сапоги-то с серебряной шнуровкой блестят, как только что из чистки. Ноги длинные в модных кожаных штанах в обтяжку — всем бы такие ноги в этом возрасте! Рубашка тонкого черного льна безо всякой вышивки, с широкими рукавами, схваченными на запястьях неброскими браслетами. Вот только о стоимости сегодняшнего на первый взгляд скромного наряда Люциус (а это был он) предпочел бы не распространяться. «Ему бы рубище носить с мешковиной, а браслеты не изящной древнеэльфийской работы, а с тяжелыми цепями! — мрачно думал Рон. — И косу эту белобрысую отрезать к дементорам. Нет! Схватить и оттаскать за нее как следует, чтобы сбить спесь раз и навсегда». Малфой, который услышал последнюю часть разговора, не удержался от шпильки: — Волосатые слоны, как вы изволили выразиться, мистер Уизли, называются мамонты. И если вашей подруге удастся ее эксперимент, если она сможет с помощью сплава генетики и магии возродить популяцию давно вымерших магических животных, это будет одним из величайших деяний века. Прорыв во множестве магических направлений. Я безмерно рад, что мне удалось внести свою скромную лепту в великое дело. Надеюсь, когда-нибудь мисс Грейнджер зачтет мою посильную помощь в счет долга нашей семьи. Люциус потупил взор, но в уголках его губ пряталась тень улыбки искусителя. У Рона от злости сжались кулаки, и кровь из разбитой ладони закапала на пол: — Так это вы дали ей денег на науку? Это из-за вас расстроилась свадьба? — Что вы! — взгляд бывшего пресветлого лорда Малфоя был так искренен, что ему невозможно было не поверить. — Мои капиталы или конфискованы, или арестованы. Даже сын вынужден работать, чтобы не умереть с голоду! Я всего лишь посоветовал министру не оставлять вниманием одаренную молодежь. Ведь подобного рода вложения впоследствии окупятся сторицей. Тем более, что финансы после всеобщих грабежей, будем называть вещи своими именами, имеются. Я имею в виду, что после Победы появились широкие возможности. И если капитал не служит мне, пусть послужит моей стране. Ведь я патриот. Как раз в это время ваша подруга начала свое научное изыскание в сфере быстрейшего восстановления клеток организма и увлеклась вопросами симбиоза магловской генетики и магического вмешательства. Рад, что Кингсли внял моим советам. Кулаки Уизли сжались еще сильнее. Этот интриган, даже будучи нищим, умудряется втереться в доверие министру. Как Рон его ненавидел! Знал бы он, что нищий Малфой это оксюморон! Нет, слишком сложное слово для Уизли. — Вижу, вы молчите. Возможно, я непонятно объясняю. Генетика это… Аврорское терпение, чудеса которого проявлял Рон Уизли, кончилось. — Я знаю, что такое генетика! Гермиона просветила нас с Гарри, когда нам было по одиннадцать лет! — зарычал он не хуже мантикоры. Волшебные животные отозвались радостным ревом, и многострадальную дверь снова тряхнуло. По потемневшей от времени дубовой поверхности пролегла трещина. — Вижу, здесь у нас проблемы? — сиятельный даже не удивился, только глаза прищурил. — Я мог бы помочь. Есть одно родовое заклинаньице, которое запрет комнату так, что ни одна тварь, будь то даже демон, не выберется. Рон даже забыл на мгновение, что хотел уничтожить белобрысого павлина, который оставался павлином даже в черных перьях, здесь и сейчас. — Так что же вы молчите? Говорите свое заклинание! — Это было бы бесполезно, господин аврор. Даже если скажу, у меня нет волшебной палочки. Лишен волей Визенгамота. Гнев новой волной поднялся в аврорской груди. А Джинни лишь с любопытством наблюдала, что же будет дальше. Поработав секретарем у Снейпа, она догадывалась, что слизеринцы никогда и ничего не делают просто так. Лицезреть этих двоих было забавно. А Люциус еще и так хорош, что Джиневра изо всех сил надеялась, что это у Малфоев наследственное. — Если не можете колдовать, зачем предлагаете? — Могу научить. Но… вы должны понимать, что заклинание родовое и я открою его вам лично, но не всему аврорату. — Согласен, только поскорее, они же вырвутся! Малфой ухмыльнулся. — Все просто, мой юный друг. Произносите фразу «Обтуратус ин этернум». При этом движение палочкой наилегчайшее, словно ведете вдоль знака бесконечности. Попробуйте. Рон сосредоточился. Не ошибиться бы в словах! — Обтуратус ин этернум! — он махнул волшебной палочкой, замкнув вертикальную восьмерку в воздухе. Громыхнуло. Трещина стала глубже. Мантикоры совсем распоясались, раз за разом кидаясь на поддающуюся преграду. — Не совсем правильно, мистер Уизли. Заклинание вы произнесли верно, а вот движение… Позвольте, я вам покажу. Только направлю вашу руку. Что это, у вас кровь? — Ерунда! — скривился Рыжик. — Нет, позвольте! — в руках Люциуса как по волшебству появился белоснежный батистовый платок с монограммой. — Вот, перевяжите руку, ведь у вас вряд ли найдется такая бесполезная вещица, как носовой платок. Рон хотел было возразить, но его руку уже перехватили сильные малфоевские пальцы и ловко наложили повязку. — Чему только их учат в академии авроров? Даже перевязать как следует не способны. А потом Малфой перехватил за запястье здоровую руку с палочкой и начертал в воздухе лежащую восьмерку — знак бесконечности, который заискрился и развеялся. — Теперь понятно? Попробуйте со словами. — Обтуратус ин этернум! — запястье аврора Уизли горело огнем там, где прикасались прохладные пальцы этого отвратительного упиванца. Разве аврор должен думать по-другому? И пламенеющая бесконечность перечеркнула дверь. Хоречий папа скалился хищной белозубой улыбкой, от центра трещины на двери в стороны, захватив и часть стены, разрослось мутное марево с мерцающими звездочками в глубине, а потом Рон понял, что больше не слышит ни звука из проклятого кабинета декана. Он протянул руку, чтобы дотронуться до дверной ручки, но не смог. Рука по плечо погрузилась в странную субстанцию. Глаза видели объект совсем рядом, но дотянуться до него было невозможно. — Мантикоры с той стороны двери точно так же не могут ее достать. Они никому теперь не причинят вреда. Заперты навсегда. — Лицо Малфоя вдруг выразило вселенскую скорбь: — Печально только, что бренное тело моего несчастного друга Северуса заперто там же. Увы… — Поздно горевать, мистер Малфой, — Уизли сочувственно похлопал аристократа по спине, а бывший лорд подумал, что рука у аврора тяжелая, — его там нет. — Да, душа его далеко… — Сожрали. — А? — Говорю, сожрали уже вашего друга Северуса! — рявкнул Рональд Люциусу в самое ухо. — Кстати, надо бы доложить обстановочку. Дальше тянуть некуда. Экспекто патронум! Юркий терьер, сотканный из света, покружил вокруг магов и завис перед Роном, нетерпеливо переступая передними лапами. Сообщение, надиктованное ему, было кратким: — Крайние осложнения на месте преступления. Прошу подмоги. Мантикоры вырвались из клеток, улики уничтожены, — с этой вестью патронус умчался, весело повиливая обрубком хвоста. Люциус скроил серьезную мину, беззастенчиво разглядывая покрасневшую вдруг физиономию парня. — В прежние времена гонцов, приносящих дурные вести… — Оставьте свои намеки, мистер Малфой! Вы зачем-то нарочно дразните меня, чтобы я раздражался и злился. Я все-таки на службе! — Надо же, догадался, — рассмеялся лорд. — Очень хорошо, что вы вспомнили наконец, что на службе. Я ведь по делу, а вы первый аврор, который попался мне на пути. То, что он «попался» в лапы старшего хоря, Уизли и сам начал смутно понимать. Теперь не отвяжется, пока не получит то, что хочет. Только вот желания свои открывать не торопится. — И что же вам нужно было от представителей аврората? — попытался съязвить Рон. Но вся его язвительность выветрилась после ответа Люциуса. — У меня пропал сын. Я обыскал весь замок, его нигде нет. Найдите Драко, он в беде, я знаю! Джинни, которая до сих пор не вмешивалась в происходящее, всплеснула руками. — Как, и Драко тоже? Рон, ты должен что-то сделать! Гарри и Драко пропали одновременно. Это очень подозрительно. — Действительно, подозрительно, мисс Уизли, — процедил сквозь зубы Люциус. — Определенно, когда где-то рядом появляется Поттер, события начинают становиться все подозрительней и подозрительней. И я съем свою шляпу, если они сейчас не вместе. — Но у вас нет шляпы, мистер Малфой, — хихикнула Джиневра. — Естественно. Ибо Малфои никогда не проигрывают пари. Если бы была, я бы так не сказал! Рону отчего-то показалось вдруг, что Джинни флиртует с этим белобрысым. Вон как хвост распушила, хихикает тут еще. Нечего тут, когда аврорат работает! — Давайте лучше к делу. Мистер Малфой, почему вы думаете, что ваш сын в опасности? Может быть, они с Поттером просто уединились, чтобы… хм-м... помянуть профессора, к примеру? Аристократ поморщился. — Вряд ли, мистер Уизли. Если бы все было так просто, артефакт бы не нагрелся. — Какой еще артефакт? — Рональд опасно прищурился в сторону Малфоя. То есть ему казалось, что опасно. — Вот этот артефакт, — Люциус приблизился и расстегнул пару пуговиц своей пижонской рубашки, доставая белый кругляш на длинной цепочке. — Можете прикоснуться к нему. Он теплый, даже горячий. Зачарован для Драко с самого рождения. Я всегда знаю, когда жизнь моего сына под угрозой. Рон тяжело сглотнул. Медальон равномерно покачивался перед его глазами, удерживаемый тонкими пальцами отца Драко. А у бравого аврора отчего-то закружилась голова. Он уже готов был все бросить и ринуться на поиски малфоевского сынка, перевернуть при этом весь Хогвартс и окрестности, когда над самым ухом прозвучал громовой бас Кингсли. — Что здесь происходит, объяснит мне кто-нибудь? — Мне тоже небезынтересно, аврор Уизли, что означает то странное сообщение, которое вы прислали прямо в разгар допроса очень высокопоставленных свидетелей? — добавил вкрадчивый голос его непосредственного начальника, главы аврората Робардса. — Теперь буквально всем будет известно, что аврорат не справляется со своими обязанностями. К сожалению, понизить вас в должности не могу — некуда. А жаль. — Господа, — директор Дамблдор собственной персоной возник буквально ниоткуда, — не стоит голословно обвинять мистера Уизли. Давайте выслушаем его, а уже потом решим, так ли уж велика вина юного Рональда. — Докладывайте, Уизли, — недовольно бросил Робардс. Будь его воля, он бы выставил посторонних вон. Дамблдор, как всегда, вел свою игру, а бывший упиванец смотрел нагло и не думал уходить. Но, сдается, ему сейчас для разнообразия выпала роль свидетеля, а не обвиняемого. Да и девчонка пытается слиться со стенкой, чтоб не прогнали. Что ж, послушаем. Ожидаемо, ничего хорошего в докладе не оказалось. Помимо того, что все улики были утрачены, в том числе и тело высокочтимого лорда Принца, так еще и люди пропали. Четыре человека, подумать только! Срочно надо организовать поиски! Однако приоритеты директора школы Хогвардс, как обычно, были довольно странными. И это стало предельно ясно, когда прозвучал вопрос в сторону отбывающего наказание Малфоя. — Люциус, скажите, существует ли заклинание, обратное тому, которым вы заперли кабинет декана? — Положим, Альбус, кабинет запер не я. У меня и палочки-то нет. Конфискована господами аврорами в застенках аврората, — на голубом глазу выдал хитрый змей. Уизли аж поперхнулся воздухом. А что? Формально — да, колдовал отнюдь не Малфой. До Рона начало доходить, что его банально подставили. — Любезный друг мой, — речь Дамблдора стала слаще меда, — дело в том, что тело Северуса нам понадобится для экспертизы. И потом, мантикоры довольно дорогие животные, школе хотелось бы их вернуть. Помнится, в бытность вашу студентом, случилась одна шалость. Кабинет Горация с экзаменационными работами был заперт неизвестным шутником очень похоже на то, что мы сейчас видим, а потом волшебным образом открылся. Вы могли бы повторить это занимательное колдовство, не правда ли? — С чего бы? Или вы хотите сказать, директор, что подозреваете меня в шантаже Мастера Слизнорта ради завышенных оценок? — Нет-нет, это просто аналогия. Я понадеялся, что у вас есть контрзаклятие и вы им поделитесь со школой. Мы ведь не чужие люди? — Даже если и так, вряд ли я вспомню его сейчас. Вот если бы была возможность посетить мэнор, тогда, возможно, удалось бы его найти. Я правильно понимаю, что это очень нужно и срочно? Я готов пойти навстречу, но и вы меня поймите. Драко пропал, и он в смертельной опасности. С поисками нельзя медлить! Тут аврор Уизли не выдержал. Надо же, этот скользский тип даже тут ищет выгоду. Ишь ты, в мэнор захотел! Кукиш ему, а не родовой особняк! — Профессор Дамблдор, не думаю, что это хорошая идея. К тому же, боюсь, тело лорда Принца уже давно стало обедом для милых зверюшек. Малфою нельзя доверять! — Что ж, Рональд, может вы и правы. Как думаешь, Кингсли, если мы дадим мистеру Малфою в сопровождение аврора Уизли, возможно, Люциусу удастся найти в фамильной библиотеке заклинание, которое откроет комнату с уликами? Кингсли вздохнул: — Да что там осталось, Альбус, после этих бестий? — Проверить необходимо. А Северус... — Кто знает, — хохотнул Робардс, — может он настолько пропитался своим ядом, что ваши мантикоры не стали его есть? — Или отравились, — пробурчал в сторону Рон. Кингсли нахмурился. — Мистер Уизли, я бы на вашем месте не вел себя так вызывающе. Заклинание было выпущено вами? Таким образом вы нанесли финансовый урон школе, как ни крути. Как вы думаете, сколько лет вам предстоит выплачивать долг за бесценных животных, если дело дойдет до суда? — Ну-ну, Кингсли, — Альбус добродушно улыбнулся в бороду. — Школа не будет предъявлять претензий, если Рональд поможет вернуть животных в клетки, где они должны находиться. И потом, найти настоящего преступника, который выпустил их, это все же дело аврората. Уже через десять минут младший аврор Рон Уизли был прикреплен к мистеру Малфою в качестве сопровождающего лица на неопределенный срок. Они отбыли камином в родовой особняк хитрого змея Люциуса, и Рон кривился, глядя на отчего-то довольную рожу арестанта. А в Хогвартсе развернулись поиски четырех пропавших магов.