Соната номер семнадцать.

Я с тоской посмотрела на открытые двери лифта. Темнота внутри кабины однозначно говорила, что сегодня мне придется чесать на свой родной девятый этаж пешком. Я печально посмотрела на два увесистых пакета в своих руках и передернула плечами, оттянутыми, не менее увесистым, рюкзаком за спиной. Это надо же иметь просто колоссальную удачу, чтобы решить по полной затариться продуктами именно в тот день, когда лифт решит неожиданно сломаться. Наконец-то, очнувшись от созерцания неработающего лифта, я направилась к лестнице. Всего-то девятый этаж. Каких-то шестнадцать лестничных пролётов. Сто семьдесят шесть ступенек. Так-с, долой цифры. Первые четыре этажа пролетели почти незамеченными. На пятом - мышцы ног начали сводить несильные судороги и появилась одышка. На седьмом - колени, кажется, решили уйти на ПМЖ к другому хозяину и теперь судорожно тряслись, пытаясь вырваться из-под гнёта беспощадной эксплуатации. На восьмом - силы меня окончательно покинули, и я буквально выронила пакеты из рук, тяжело привалившись к обшарпанной стене. Сердце бешено билось о грудную клетку, а на лбу выступили капельки пота. Я подняла руку, и вытерла выступившую влагу, случайно задев, при этом, провод от наушников. Даже этого незначительного прикосновения хватило, чтобы наушник выскочил из уха и повис на проводе. Я на автомате поймала его и подняла руку, чтобы вернуть в исходное местоположение: в ухо. Но вместо этого, я вытащила второй и прислушалась. Где-то совсем рядом. Подошла к ближней двери — нет, здесь тихо. Из-за соседней слышался чей-то негромкий разговор. Осталось ещё два варианта. Подошла к третьей и, с замиранием сердца, уловила такие знакомые ноты. Бетховен. Соната номер семнадцать. Аллегретто. Многие родители воплощают в своих детях нереализованные мечты. Кто-то отдает своих детей в спортивные секции, кто-то в танцевальные кружки. Художественная школа. И, наконец, то, что досталось лично мне. Музыкальная школа. Музыкалка. Семь лет слез и титанического труда. Вы можете мне не поверить, но труд был именно титаническим, по крайней мере для меня. Практически ежедневные трех-четырех часовые занятия под неусыпным контролем мамы. Слёзы, сопли, желание сбежать на луну или ещё дальше. Тоска, с которой я смотрела на играющих во дворе детей, когда шла на очередные занятия. Дважды в год — отчетные концерты перед преподавателями и родителями. Сольфеджио, коллективное музицирование. От этих слов у меня до сих пор мороз по коже. Преподаватель по специальности, вечно упрекающий меня в лени. Одним словом — кошмар моего детства. Пожалуй, единственным сомнительно-положительным моментом во всём этом было только одно: при полном отсутствии музыкального слуха — меня не хотели брать в музыкалку ни после первого прослушивания, ни после третьего, помогли только личные связи моей мамы — с годами тренировок он стал более тонким и чувствительным к любой фальши. Хотя… Был ещё один плюс от всех этих мучений. Любовь к музыке, в любых её проявлениях. Будь то классика или рок, джаз или попса… Музыка стала для меня всем. Ни дня без неё. Дома — вечно орущие колонки музыкального центра, на улице — плеер и воткнутые в уши пуговки наушников. Ладно, я отклонилась от темы. Я закрыла глаза и полностью отдала своё сознание звучавшей мелодии. Исполнитель был явно не новичком, техника была достаточно впечатляющая, хоть мой слух и уловил пару-тройку ляпов, в целом всё было довольно недурственно. На несколько минут, уплывая сознанием на волнах музыки, я полностью забыла обо всём на свете. О неработающем лифте, о лямках тяжеленного рюкзака, впивающихся в мои плечи, об усталости в ногах. Казалось, в этот момент существовали только я и музыка. Бетховен. Соната номер семнадцать. Часть третья — Аллегретто. Достигнув своего логического завершения, музыка стихла. Пару секунд висела звенящая от ожидания тишина, а затем послышались едва различимые переборы «К Элизе». Кто-то явно любит Бетховена. Не собаку, композитора. Я вышла из оцепенения и сняла рюкзак с плеч. Где-то тут должно быть… Да! Вот то что надо! Вырвала из маленького блокнота лист и размашисто написала только одно слово. Браво. Свернула бумажку несколько раз и вставила записку в замочную скважину. Затем я подхватила свои пакеты и бегом, перепрыгивая сразу через две ступеньки, преодолела последние два лестничных пролёта. Дрожащими руками открыла дверь своей квартиры и, едва только переступив порог, с силой захлопнула за собой дверь.