Соната номер семнадцать.

Кажется, я сама себя перестала понимать. Оставила записку в двери незнакомого человека. Да, именно что незнакомого, потому что сейчас редко кто знает в лицо соседей даже со своей лестничной площадки, не говоря уж о других этажах. Дома, вытянувшиеся из четырех-пяти этажей в десять-пятнадцать, теперь напоминают муравейники из стекла и бетона, где даже мимолетные встречи в подъезде не оставляют в памяти никаких следов. Люди ходят уткнувшись в гаджеты, погруженные в заботы о счетах и кредитах. И я далеко не исключение. Но не будем о грустном. Почему я сбежала, словно совершила какое-то преступление? Да, это необычно для меня, вот так вот проявлять свои эмоции, но Бетховен был одним из моих любимых классиков. А сбежала я… Скорее всего потому, что просто боялась, что кто-то меня заметит подслушивающей у двери. Я разобрала пакеты с покупками, с удивлением замечая, что стены в моей квартире, все-таки, не дают полной звукоизоляции: из квартиры этажом ниже все ещё доносились звуки музыки. Раньше я их не слышала, лишь по той простой причине, что у меня у самой постоянно звучала музыка, временами даже довольно громко. Этого вполне хватало, чтобы заглушить посторонние звуки. А сегодня я была в этом странном состоянии возбуждения и не успела включить ничего из своего. Да, и почему-то не хотелось этого делать. Я прошла в комнату и легла на пол, напрягая слух и прислушиваясь к знакомым с детства нотам. Звуки манили меня за собой, словно я была глупой девчонкой, попавшей под действие волшебной флейты крысолова. Никогда раньше я не чувствовала себя так. Казалось, душа отделилась от тела и парила где-то за седьмым небом. Это было чувство, очень напоминающее эйфорию. К сожалению, звуки стихли, и я разочарованно открыла глаза. Потом бросила взгляд на, вот уже несколько лет стоявшее без дела, пианино и встала. Словно, какая-то сила заставила меня подойти и открыть крышку. Я легонько, абсолютно без нажима, провела рукой по клавишам. Небольшой слой пыли — памятник моей лени. Я сходила на кухню и принесла чуть влажное полотенце. Аккуратно провела им по клавишам, не потревожив при этому спрятанных внутри струн, и закрыла крышку. Сделала пару шагов прочь и остановилась. Уронила полотенце на пол, но даже не попыталась его поднять. Медленно, словно в каком-то сне, я развернулась и сделала шаг обратно. Села на стул и положила руки на крышку. Сердце бешено стучало. Осторожно, словно боясь спугнуть кого-то, я откинула крышку и снова прикоснулась к клавишам. Прохладная гладкая поверхность успокаивала меня. Белые, черные. До — ми — соль — до. Октава до-диез в нижнем регистре, а правая рука, словно жила своей собственной жизнью, уже привычно легла на знакомый аккорд. Соль-диез, до-диез, ми. Сперва неуверенные, движения постепенно становились все свободнее, через несколько тактов в ход пошли педали. Всё-таки, не зря я провела большую часть детства за инструментом. Музыка окутывала меня, искрилась непролитыми слезами в глазах, горела на подушечках пальцев. Глубокое дыхание и бешеный стук сердца. Я не садилась за пианино уже несколько лет. Сперва просто не хватало времени, потом появились другие интересы. Музыкальная школа осталась в прошлом, музыка сначала перешла в формат CD-дисков, а после и вовсе уплотнилась до размеров mp3-плеера. Я уже хотела было бросить игру, но тут неожиданно для себя услышала, как этажом ниже мне подыгрывают. Это, определенно, придало мне сил завершить игру. Наши мелодии гармонично сливались, местами дополняя, иногда расходясь в тональностях на октаву и возвращаясь вновь к унисону. Сосед снизу, кем бы он ни был, явно любил экспериментировать с нотами. Последние аккорды эхом прозвучали в пустой комнате и постепенно стихли. Еще пару минут я неподвижно сидела, уставившись на черно-белые клавиши, но совсем не видя их. А потом я будто сбросила с себя оцепенение и резко захлопнула крышку фортепиано, от чего, спрятанные в корпусе, струны недовольно загудели. Я помотала головой, пытаясь прогнать наваждение, встала и, подняв с пола полотенце, ушла на кухню. Включила музыкальный центр, спрятанный под кухонным столом, и устало опустилась на стул. Навязчивая попсовая песня заполнила квартиру и постепенно вытеснила оставшиеся эмоции и мысли. Я занялась своими обычными делами: приготовила нехитрый ужин, сварила кофе с корицей, помыла посуду. Хотела уже забраться на диван с очередной книжкой, но решила сперва вынести мусор, чтобы не оставлять пакет до утра. Я открыла входную дверь и легко сбежала вниз к мусоропроводу. Поднявшись обратно, я заметила воткнутую в замочную скважину записку. Сердце пропустило пару ударов, а затем глухо забилось где-то в горле. Непослушными от волнения пальцами я вынула записку и зашла домой. Закрыла дверь на замок, и лишь после этого развернула записку. Неплохо. P.S. Старайся поменьше слушать попсу;)