feeling like i'm breathing my last breath

— Привет, Тэнни. Как поживаешь? — Говорит Енхо с пьяной ухмылкой, сидя на траве напротив совсем свежей могилы. Всего четыре утра, но кажется, что алкоголь течет по венам, смешавшись с кровью. Джонни уже не знает, кто он, откуда, зачем пришел сюда в такую рань. Но он наверняка знает одно - он любит Читтапона. — Ты лежишь и молчишь, а я напиваюсь. Все как всегда, ты даже после смерти не изменился. Енхо заходится кашлем, который вызывает сильнейшую боль в легких. Он по привычке закрывает рот ладонью и спустя мгновение видит на ней белоснежный, с капельками крови, лепесток лилии. — О, я из-за тебя подыхаю, кстати. Ебаное ханахаки, меня убивает тот же цветок, который убил тебя, — спокойно говорит, отпивая с бутылки, парень. — Сегодня я опять не смог уснуть. Ты выиграл, Тэнни, мне одиноко. Нихрена не клеится, ничего не складывается без тебя. Это утро было туманным, туманились и мысли Енхо. То ли это было действие алкоголя, то ли болезни, то ли всего пиздеца жизни, который накатил на него за последние недели его и без того хренового бытия. Душил кашель, руки и спина замерзли. Еще бы, на улице едва ли ноль, а он в футболке и джинсах. Родителям на него и сейчас было похуй, позор семьи, типичный представитель ошибки всего поколения. Он всегда был сам по себе, но потом он увидел эти большие глаза, смотрящие на него взглядом пьяного, но беззащитного котенка. Тогда все начало рушиться. Он просто ворвался в жизнь Енхо и ушел в самый неподходящий момент. — Дурак, зачем я подобрал его тогда в клубе? — Он сел, согнул ноги в коленях, обнимая себя руками за них. Он находился в таком положении хрен знает сколько времени, но потом придвинулся к табличке с именем и нежно погладил аккуратно выгравированные буквы. — Тэнни, я скучаю по тебе. Мне нужно кому-то это рассказать. Ты же так любил слушать мой пьяный бред. Прости. Знаешь, Тэнни, такое бывает. Время от времени, не часто, но бывает. Я не могу описать свои ощущения, чувства. Это просто пустота, точка, которая должна дать начало чему-то, но почему-то всегда дает конец. Это когда ты балансируешь на грани, ходишь, будто по лезвию. Но лезвие не острое, не ранит, всего лишь, немного давит. Все потому что оно родное. Оно твое и это был твой, или не твой конец, плевать. Плевать на все. Тебе нравится, это как наркотик. Ты, будто наказываешь себя. Ты-робот. Сам даешь себе установки, вроде:«Сегодня я буду веселым, завтра грустным, а вчера я был загадочным». И это все твое, всегда было твоим. Ты никогда не сможешь сказать наверняка, что больше вставляет. Когда тебе настолько плохо, что хочется плакать навзрыд, биться головой об стену, но вместо этого ты просто сидишь в углу комнаты на ледяном полу и не знаешь, что делать дальше. Ты понимаешь, что тебе нужна помощь, но не уверен, хочется ли тебе спасения. Ты трясешься, тебе пиздец как херово, ты выпил двойную дозу успокоительного и уже обещаешь себе завтра выбросить их, если сможешь пережить эту ночь, ибо они нихуя не работают. Уже ничего не работает, Тэнни, и работать вряд ли будет. Но всегда есть обратная сторона медали. Бывают дни, когда тебе хочется улыбаться, дарить и получать тепло и это проецируется на все. Тебе хорошо, ты слышишь музыку, звуки с улицы и просто улыбаешься. Улыбаешься стенам, потолку, тяжелому деревянному столу, который мы купили вместе с тобой. Но потом, взглянув в окно, на людей, уставших от жизни, от самих себя, от этого города, ты понимаешь, что даже за такие минуты радости придется платить всем. И ты уже не знаешь ничего о себе, о том, где ты находишься, зачем ты это делаешь. Ты читаешь книгу, в ней есть два конца. Но ты точно знаешь, что прочитав плохой, тебе не захочется читать хороший и милый хэппи-энд. Ты не хочешь расставаться с теми ощущениями пустоты, которая делает больно, тебе это нравится. Ладно, я пойду, наверное. Я люблю тебя, увидимся? — прошептал Енхо и, сильно кашляя, куда-то поплелся на ватных ногах. Не заметив проделанного пути он обнаружил себя, стоящим на пороге своей же маленькой квартиры. Раньше он бы пошел напиваться и тратить деньги родителей, которые то и дело откупались от встреч кругленькой суммой на его счету. Енхо закашлялся, кашель был сильнее, чем когда-либо. Он выворачивал наизнанку, давил на мозг, стирал ощущение реальности. Кое-как парень дополз до ванной, то и дело оставляя после себя кровавые следы, смешанные с выпитым алкоголем и белоснежными лилиями. Он открыл кран, и, оперевшись на угол стиральной машины, достал из шкафчика белые таблетки. Проглотил две, адская боль в груди не проходила, пять, восемь таблеток тоже не помогли. — Хуевые наркотики у тебя, ебаный мошенник. После или двенадцатой или двадцатой, Енхо прямо в одежде залез в ванную, наполненную ледяной водой. Было больно, было хорошо, «лекарство» действовало, боль то утихала, то возвращалась снова. Постепенно из прозрачной, вода превратилась в розоватую, с плавающими на поверхности белыми лепестками лилий. — Спасибо за то, что позволил мне быть твоей последней ошибкой, Тэнни, — сказал Енхо и издал свой последний вздох.