Сладкая месть на твоих губах

Антонио Сальери просидел у кровати музыканта несколько часов, неподвижно, словно окаменев, он смотрел на лицо Вольфганга и думал о том, как же теперь продолжать жизнь. Ведь прежней жизнь никогда не станет. Ведь этот ураган, под названием Вольфганг Амадей Моцарт разнес все прежние морали и правила, что так чтил Сальери, сделал все по-своему, приучил к себе, а потом так неожиданно и трагично покинул, оставив лишь ошметки прошлого и прекрасные воспоминания о времени, проведенном вместе. - Вольфи? – Констанция, тихо приоткрыв дверь, заглянула в комнату. – Сальери, он уснул? Пару часов назад у меня было какое-то дурное предчувствие, но Вы не пришли, и Мария Анна уговорила меня остаться в… что с Вами? Обеспокоенная тем, что Антонио никак не отреагировал на ее слова, она быстрой походкой подошла к кровати мужа. - Ох, как он мирно спит… - неуверенно проговорила Станци, оглядывая Вольфганга. - Он…будет спать еще долго, - тихий, безжизненный голос без капли эмоций. Даже визжание дамы, за которой подглядел нерадивый кавалер, не так режет слух, как подобный отчужденный голос. Глаза женщины вмиг наполнились слезами, и она рухнула на кровать, на тело своего покойного мужа, целуя ему лицо и крича: - Нет! Вольфи! Нет! Очнись! Пожалуйста, любимый! Родной! Единственный! Очнись же! Прошу! - Он не… - Антонио хотел что-то сказать, но вопли Станци заглушали его. - Вольфганг! Слышишь! Немедленно очнись! Это не смешно! Вольфи! Нет! Ты не мог умереть! Не мог… В комнату прибежали Мария Анна, Франц Зюсмайер и Эмануэль Шиканедер – те самые люди, что в последние месяцы были самыми близкими для Моцарта. Так считали они сами, но только Богу теперь известно, кого Вольфганг Амадей Моцарт считал себе самым близким. Все сразу ринулись к кровати композитора. Эмануэль оттащил Антонио, и его место тут же заняла Наннерль. Обе женщины рыдали, захлебываюсь от слез, не в силах даже вздохнуть из-за подкатившего к горлу кома. Мужчины тоже прослезились, невозможно было спокойно смотреть на так любимого ими музыканта-весельчака, бунтаря, который почти полностью покорил Вену. И только Сальери стоял позади всех и безучастно наблюдал за происходящим. - Когда это произошло? – Эмануэль обернулся к Антонио и принялся вытирать лицо от слез. – Почему Вы нам не сказали? Антонио, хоть и перевел взгляд на Шиканедера, ничего не ответил. Он лишь смотрел своими печальными, тоскливыми глазами на мужчину, будто бы ожидая, что тот совершит чудо и оживит Вольфганга. - Мсье? – Эмануэль подошел к Сальери и хотел похлопать того по плечу, но заметил что-то блестящее у в сжатой руке. – Что это там у Вас? Мужчина медленно поднял руку и, разжав ее, взглянул на бутыль. - Это что, из-под яда? – как только Шиканедер произнес эти слова, все в комнате перевели взгляды на Антонио Сальери. - Это Вы! – закричала Констанция, пытаясь подняться на ноги. Ее жутко шатало, но она нашла в себе силы подойти к Антонио. – Как Вы могли? Как?! Как?! - Убийца… - с презрением произнес поэт, хмуря брови. - Вы заплатите за это! – Станци замахнулась на Антонио для удара, но Зюсмайер остановил ее, перехватив руку. - Постойте, фрау Моцарт! Мьсе Сальери не смог бы! - Ты говоришь так только потому, что ты был его учеником! – Эммануэль брезгливо ударил Франца по руке, заставляя отпустить Констанцию. – Ты возможно в заговоре с ним! - Не говорите ерунды! Я бы не стал... Точно так же, как и маэстро, верно же? – Зюсмайер с надеждой взглянул на Сальери. – Вы же не делали этого? - Я…убил его… - Сальери опустил голову, и в комнате повисло молчание. - Убирайтесь… - прошептала Констанция, сжимая кулаки до хруста костей. – Убирайтесь! Я Вас ненавижу! Убирайтесь отсюда! Он любил Вас! Он любил, а Вы его убили! Вам нет прощения! Он не простит Вас! Ни он, ни я! Никогда! Убирайтесь! Да. Констанция знала. Знала почти с самого начала. Но, она слишком сильно любила Вольфганга, чтобы сказать ему что-то. Ей было больно, но она терпела. Женщина видела, каким счастливым становился ее муж лишь при одном упоминании об Антонио Сальери, она знала, что он притворялся незнакомкой, и знала, как важно это для Вольфганга. И именно Констанция отправила письмо Антонио от лица незнакомки с просьбой о встрече, она хотела только, чтобы муж был счастлив. Она рассказала и Наннерль, которая впоследствии спасла брата, переодевшись в его костюм, и замечательно сыграв роль композитора. «И вот чего я добилась… это я убила Вольфганга», - единственная мысль, что сейчас была в ее затуманенной от смерти мужа голове. - Убирайтесь! – повторил Эмануэль. - Мсье… Вам, правда, лучше уйти… - теперь и Франц встал против своего первого учителя. - Тогда до встречи, - сказав, Сальери усмехнулся и, подняв голову, взглянул на Вольфганга, который, как показалось мужчине, повернул к нему свою голову, улыбнулся и ответил: «Тогда до встречи», и звонкий смех, победивший и время, и смерть, наполнил маленькую, темную комнату.