Это не её путь!

      — Пожалуйста! Неужели мы не в силах ничего сделать? Она же пострадает, слышишь? Это ужасно, поистине ужасно… — плакала палевая кошка с мягкой ровной шёрсткой, схожей с кроной ракиты. В её мехе без шансов на выпутывание застряли маленькие светло-алмазные огоньки-звёздочки. Щёки звёздной воительницы, казалось, до самых костей промокли от горячих слёз горести.       — Тише, тише, успокойся. Знаешь в чём твоя проблема, Ракитница? — отозвался кот с тёмно-серой шерстью, немного отливающей голубизной, в которой тоже запутались пятиконечные стразы. — Ты уже давно привыкла ко многим мольбам, исходящим от земных котов. Они каждый раз просят Звёздное племя помочь им, не зная, что мы-то сами многого не можем, и умереть — в нашем случае значит прекратить властвовать над происходящим. Мы лишь надзиратели, ничего более. Безумства властной Судьбы нам, к великому сожалению, ничем не остановить: ни словом, ни делом, ни пустыми слезами, — несмотря на твёрдость слов, кот говорил мягко, утешающе, и кошка, названная Ракитницей, немного успокоилась.       — Но Рокочущий, позволь, что же тогда будет? — спросила она, всё ещё прибывая в горестном отчаянии.       — Прежде чем мы узнаем, пройдут множества долгих лун, выжигая давно минувшие дни, но не переживай, я уверен, ничего страшного не произойдёт. Раньше справились, значит и сейчас смогут, главное — верить и лелеять надежду, причём не только нам, — покрытая морщинами морда скорчила что-то схожее с улыбкой, и Ракитница, тяжело вздохнув, положила свою голову на плечи Рокочущего.       Ветер вихрем пробежался по опушке, подняв на ветер опавшие с пёстрых цветов лепестки.

***

      В жилах прохладным родником бурлила ясная молодость, выражаясь излишней юркостью, прыткостью, изворотливостью, высоко вздёрнутым по ветру носом, и, как ни странно, горячкой поры Юных Листьев. Так хотелось, откинув проблемы, лететь по ветру лёгкой пушинкой, озираясь по сторонам, хотелось полной грудью вдыхать слегка влажную свежесть, смотря в небосклон на спешащие вдаль облака, хотелось нестись сквозь высокие заросли травы, хлещущей по бокам, совсем забывшись, хотелось, закрыв глаза, лежать на земле, улавливая чуткими ушками каждый в мире звук, а носиком — каждый в мире аромат…       Великая предводительница Грозового племени, усевшись поудобнее на каменном карнизе, свысока взирала на своих соплеменников. Те с неким трепетом, но одновременно с уважением и покорностью в ответ смотрели на неё. Нежно-голубоватая ухоженная шкура кошки перламутром горела под лучами солнца, словно хрустальная роса, а пронзительный взгляд холодно-сапфировых глаз сиял лёгким счастьем. Это определённо та жизнь, в которой она и хотела оказаться. Чудно!       Тёплый бриз ласковым вихрем пробежался по шёрстке, гладя. Леденеющая Звезда от радости даже заурчала, блаженно зажмурившись и устроившись на краю карниза, подставив всё своё тельце заботливо греющему светилу золотистого цвета. Сезон Зелёных Листьев на безграничную радость котов выдался таким приятным и полным пропитания, что все племена были на редкость добрыми и даже ленивыми, нападений и войн не намечалось, а значит, можно было, спокойно и глубоко выдохнув, отдыхать. Каждый год бы так, а то шкуры соплеменников и даже собственная были просто испещрены розовыми шрамами, кричащими о множестве сражений.       Кошечка открыла глаза, и теплота сезона Зелёных Листьев исчезла, сменившись теплотой сопящих рядом братьев и сестёр. Ускользнула и буйно бурлящая молодость, но в коготках нащупывалось озорное, горящее искорками бесконечной игривости и шаловливости детство. Сладковатый душистый сон, являвшийся отражением одной из прекрасных мечтаний кошечки, медленно отступал, приглашая на своё место солёную от печали реальность с привкусами горького разочарования и острого предательства.       Сквозь туго переплетённые ветви ежевичных кустарников с трудом пробирались огнисто-багряные, как языки злостного пламени, рассветные лучики. Кроме каштановой шёрстки своей мамы, Шептания, в углу детской, не очень-то удобно прилёгши на твёрдом каменном полу, виднелась каштановая шёрстка тёти — это целительница племени, Освещающая, вновь решила проследить за самочувствием королевы. Кажется, бегая по всей территории за бурачником, который матери пятерых котят был просто необходим, бедняжка устала, ведь чуткость, присущая ей во время сна, пропала, и кошка со свалявшимся мехом не просыпалась даже от шуршащих по песчаному полу лагеря лап.       Кошечке хотелось выбраться из обвившего её маминого хвоста, не разбудив при этом ни сестёр, ни саму мать, но неуклюжесть и шумность её движений такого не позволяли. Когда малышка совершала попытку побега, тяжёлый бурый хвост по привычке вновь оттеснял её к тёплому боку.       Внезапно в детскую прокрался едкий смрад, а затем в лагере послышались кошачьи крики. Голос был малышке незнаком, но в углу детской зазвучали шорохи и возня, и Освещающая приподнялась с пола.       — Вот так тяжёлая ночка, всё тело аж ломит, — пробурчала целительница, внезапно узнав в тоне своего голоса ворчливую старейшину. — Я в детской, Созидание, проходи, заодно племянников и племянниц моих увидишь.       «Созидание, пахнущий как что-то мерзкое, который сейчас ворвётся в детскую? Тётя знает, что делает, запуская в самую ценную пещеру Грозового племени кота, принадлежащего вражескому клану, а может и вообще бродячей шайке какой-то?» — подумала малышка.       — Какие прелестные, определённо будущие сильные воины, прямо как ваш Быстросвет, — ухмыльнулся вошедший тёмно-серый кот с чёрным, как ночное небо, черпаком, расположившимся на его спине. — Но я сюда не любоваться пришёл. Скорее, бежим на Остров Советов, остальные целители уже собрались и ждут только нас двоих!       — Что-то я не помню никаких целительских ритуалов, проходящих сегодня, на Острове Советов, — удивилась бурая кошка. Последнее в этой речи слово потонуло в усталом зевке.       — Это наша личная инициатива. Мы собрали все знаки, пришедшие нам за последнюю луну, и, сложив их, поняли, что нас ждёт! Пожалуйста, скорее, время не станет никого из нас ждать! — и с такой речью поджарый, видимо, всё-таки не воин, а лекарь, продравшись через ежевичную ограду, вихрем унёсся в неизвестном направлении.       Освещающая, удивлённо моргнув, последовала за ним. Занавески из колючих веток всколыхнулись, зашуршали, качнулись и мягко остановились, а пещерка, не считая Шептание с её детками, осталась в одиночестве.

***

      Остров, где в полнолуние, не смея нарушить обет перемирия, собирались все четыре враждующих племени, чтобы в очередной раз обсудить все достижения за прошедшую луну, сейчас являлся местом встречи целителей. По скользкому из-за омывающих его волн стволу упавшего дерева, боясь сорваться и полететь вниз, в разевающую свою пасть воду, аккуратно шла врачевательница Грозового племени. Её когти были вытянуты на всю, но даже это не прибавляло трясущейся от страха бедняжке уверенности, а неслабый ветер ещё сильнее усугублял ситуацию. Конечно, кошка каждый совет перебиралась по этому мосту, но будет честна — каждый раз именно так и боялась.       Финальный прыжок, и… приземление, весьма успешное. Правда, животом на землю, но ничего страшного. Главное, что под лапами уже травянистая мягкая земля, а ускользающий из-под когтей мост уже позади, за плечами.       — Освещающая! А мы тебя уже заждались, милая, — добродушно улыбнулся преклонных лун мышасто-седой кот, шевельнув усами. Его щуплая колеблющаяся в бессилии фигура, матовые блёкло-травяные глаза, не источающие ничего, кроме скорой смерти, ну просто почти всё выдавало его старческую слабость, но Освещающая вновь не заметила с ним ученика или ученицу. Всё ещё упирается, упрямо утверждая, что ему ещё жить и жить, прежде чем звёзды, наконец, примут его с распростёртыми объятьями? Глупец. Но, как бы то ни было, Созидание, кажется, не за этим её позвал.       — Так вот, — торжественно объявил лекарь Сумрачного клана, обведя собравшихся на острове взглядом. — Мы пришли сюда, бросив все свои дела, чтобы высвободить правду из её тяжёлых оков секрета. Каждый из нас так или иначе испытывал дискомфорт в связи с грядущей вскоре бедой. Разве вы не чувствовали это тягостное, гнетущее напряжение в лесу? Разве вас не волновало, что птицы разом затихали, словно скрывались от чего-то, боясь быть обнаруженными? Но больше всего вы, конечно же, мучились от посланий, верно? Давайте поделимся появившимися за это время пророчествами. Начинай, Тонкоголосушка.       — Ну, как сказать, племени Теней не приходило никаких знамений, пророчеств, вещих снов и вот такого вот, но был знак… — волнуясь, начала маленькая ученица целителя с нежно-салатовыми блестящими глазками и белёсой, даже молочной шёрсткой. Она слегка запиналась, нервно покачивая кончиком хвоста, но в целом говорила твёрдо и без несостыковок. — Освещающая, ты удивилась тому, что мы видели силуэты на глади воды на том сборе в половину луны, но была права в том, что это знак. Однако он предназначен не только нашему племени, это дело касается всей нашей местности, всех четырёх диких кланов. В отражении, помимо звёзд и луны, мы лицезрели очертания двуногих, которые… несколькими ударами какой-то странной палки с блестящей штукой на ней срубали деревья. А теперь небольшое предисловие. Полагаю, все знают плачевную историю, из-за которой отныне четыре племени ютятся не на нежной лесистой территории, а более менее пристроились у широкого озера? И… да, передаю слово Горьколистному, — Тонкоголосушка закончила и, спрыгнув с ветки большого дерева, где обычно сидели предводители, вернулась на своё место — между Созиданием и Освещающей, а Горьколистный, с трудом и кряхтением взобравшись на самую низкую ветку, продолжил пламенную речь:       — Тогда уже в край обезумевшие Двуногие разрушили уютную территорию. Дерево за деревом, куст за кустом. Дичь со страху покинула это подобие леса, не оставив котам шансов на выживание. Некоторых котов отлавливали ранее упомянутые свихнувшиеся Двуногие, запирая в клетках, кто-то умирал от голода, кто-то от слабости, не в силах сделать ни шагу, но ясно было одно: или бороться, что из-за ослабления было невозможно, или бежать, но куда — неизвестно, или, совсем отчаявшись, самим бежать под лапы кровожадным чудищам, раскидывающим выкорчеванные деревья направо и налево, — пожилой лекарь племени Ветра остановился, чтобы отдышаться и перевести дух. — Но звёзды не оставили четыре клана в беде. Так и сейчас. Пусть и говоря загадкой, пусть и намекая лишь косвенно, но звёзды не отвернулись. Ну, а я передаю слово замечательным Речным целительнице Царапине и её верной ученице Мглуше.       На том сборе половины луны Освещающая подметила худобу и неопрятность слабых, а оттого, видимо, и опоздавших кошек. Но сейчас… всё усугубилось. Бедняги были похожи на ходячие скелеты, а на их кости с трудом были натянуты грязные лохматые шкуры, казалось, безнадёжно запутанные в множества колтунов.       — Нам очень стыдно признаваться в своей низости и слабости, но отрицание этого факта сделало бы нас полоумными и ещё более обессилевшими. Нам не поступало знаков или пророчеств, но этого и не требовалось — Двуногие сами начали нам досаждать, причём совсем в прямом смысле. Сначала они отлавливали рыбу, но её, к счастью, хватало пока и на нас, и на невменяемых бесшёрстных уродов. Однако они не ограничились этим, отравив реку. Её приятно-голубая водичка, приносящая нам как питьё, так и пропитание, заметно помутнела, сменила свой цвет на грязно-сероватый. Рыба, дёргаясь в страшных конвульсиях, выбрасывалась на берег, продолжая трястись и там. Вскоре она умирала и гнила, а мы в ужасе закапыва… — пёстрая кошка с черепаховым окрасом оборвалась на полуслове, а перед её глазами пронеслись все жуткие, почерневшие воспоминания об отравлении реки. — Освещающая, п-прошу.       Врачевательница Грозового племени слегка замялась и даже обиделась. Все уже давно обговорили свой план и речь, причём почему-то отдельно от неё. Но будучи сообразительной, кошка собралась и, взобравшись на нижнюю ветку дерева советов, начала рассказ:       — Соболезную Речному племени. Спасибо тебе, конечно, Горьколистный, за историю старейшин (целитель племени Ветра усмехнулся: «Дети Стремительницы, кстати, назвали меня старейшиной. Неужели я так стар? Не верю!»), но я уверена, что все её знают. Кхм-кхм… К счастью, никаких происшествий с Грозовым племенем не происходило. Прямо на совете Вечность Звёзд уже объявил всем о рождении пяти замечательных, здоровых и сильных котят, а Созидание даже успел их увидеть. Но меня всё это время мучает пророчество — тревожное, холодное, причём до сих пор неясное, неполностью раскрытое. Звёзды молчат, предпочитая утаивать подлинный смысл сказанных слов, но вы, ребята, кажется открыли мне глаза… — тёмно-каштановая кошка внезапно всё осознала. Вот что за опасность! Но почему было сказано только про племя, если опасность грозит всем? Н-неужели выживет только одно из четырёх племён? — Но сомнения не развеялись. Они всё ещё гложут мою душу. Согласно их словам, кошка, избранная Звёздами, оградит от опасностей племя. Только одно. Понимаете?       Каждый тревожно друг с дружкой переглянулся. Волнение свело лапы оковами подступающего страха, но вскоре всех шестерых котов отпустило. Пригладив лапой седую короткую шёрстку на макушке головы, старший врачующий сказал:       — Можно не волноваться. Звёздные предки, взирающие на нас с высоты Серебряной полосы, никогда не старались сформулировать пророчество как можно более точно. Всегда эти сияющешкурые коты говорили загадочно и заковыристо, их натуры не изменишь.       — Тема обговорена, но пока ещё не закрыта. Лишь время покажет, вернёмся ли мы к ней вновь, но я знаю — вернёмся. Расходимся. Уверен, у каждого уже накопилось по снопу важных дел в своих племенах, — заключил тёмно-серый с чёрным кот, подав знак прощание взмахом хвоста. Остальные целители ему кивнули и быстро покинули остров (кроме Освещающей, боязливая кошка минут десять шла, как ей казалось, по вечно желающему сбросить целительницу в воду бревну).

***

      В спокойный, и, если так можно было назвать наполненное разговорами место, тихий лагерь проскальзывали красновато-рыжие лучи, создавая ощущение возникшего из ниоткуда пожара. Слегка колышущаяся от слабых порывов ветра трава, песчаный пол, камешки и небольшие скалы, — всё воспламенилось тонами заката, в тоже время утопая в этом багрянце. Поистине, наравне с рассветом, закат очень красивый и пламенистый, огненный, раскрашенный разнообразием медовых снопов витиеватых узоров.       — Как ты посмел проникнуть в сердце нашего племени, паршивый Сумрачный воин? Как бы то ни было, мы порвём тебя на куски! — взвыла длиннолапая голубовато-серая предводительница, пройдясь острыми когтями по шкуре каштанового кота с едва заметными тёмненькими полосами, распластавшимися по его спине. Тот зашипел, но от большей части силы удара он увернулся, и крупная кошка оставила неглубокие царапины на его боку.       Предводительница уже стремилась нанести очередной удар и уже приготовилась к прыжку, как вдруг к нарушителю устремилась подмога в виде буроватой воительницы с белой грудкой. Она приземлилась Грозовой кошке на спину, когтями и клыками целясь в шею. Испустив боевой клич, вышедший у неё сипловатым, серо-голубая предводительница, с усилием оттолкнувшись передними лапами, встала на задние и, тряхнувшись, скинула приставшую к спине врага.       Но и кот, и кошка отступать не желали. Со злобным рыком и раздражительным шипением они наступили, с каждой секундой всё ближе и ближе подступая к Леденеющей Звезде. Прыжок. Торопливый уворот. Неуспешный уворот. Вспоротое плечо. Ручейки крови. Но глава Грозового племени никогда не сдавалась, бившись до конца, так было, и так будет сейчас. Если Сумрачный нарушитель подозвал подмогу, почему так нельзя ей, Леденеющей Звезде? Плевать на дневной патруль, плевать на охоту, плевать на тренировки с оруженосцами, сейчас ставка — жизнь королев и их котят!       Вой кошки прокатился по лагерю, но услышат ли его воите…       — Прекрати кусать Избранницу Звёзд за ухо, Игривенький! Вон отсюда в детскую, Щупленькая! Что вы творите с вашей сестрой Льдинушкой? — сердито разогнала всех мать, выжигая играющих котят сердитым изумрудным взглядом. Бедняжки с писком разбежались, а Леденеющая Звезда, вернее Льдинушка, покачала головой, избавляясь от видений, сделанных воображением.       Брызги ало-красной крови, выдранные из шкуры клочья шерсти, боязнь проиграть врагам племя, отдающая в сердце свинцовой болью — всё это плавно испарилось, а всё внимание кошечки приковалось к разгневавшейся матери. Её шерсть была вздыблена, два зелёных глаза горели огнём похлеще уничтожающего леса пожара, а когти недовольно царапали частично песчаный пол лагеря. Льдинушка всё поняла. Мама опять принялась опекать, лелеять и хлопотать над ней, словно кошечка только что родилась и любое действие для неё может обернуться опасностью. Видите ли, какое-то там Звёздное племя избрало её для каких-то великих дел! Ну разве не бред? Так ещё и любимая тётя Освещающая — та тоже верит в эту дребедень! Даже обидно как-то, нормально в войну не поиграть, только и слышно: «Что вы делаете с Избранницей Звёзд? Как вы смеете! Какие вы ужасные дети!» или «А как вы попляшете, когда некому будет спасти вас от беды, м?». Ах, как же это всё-таки капает на нервы.       — Но… мы же просто играли! — упрямо воскликнул Игривенький, не роняя бодрость духа. — Племя Теней напало на Грозовой лагерь, и верная племени предводительница Леденеющая Звезда сражалась с врагами! Она была храброй, но мы начали наступать стеной! Мам, мам, ну мам, ты видишь, как нам весело? Да и Льдинушка пострадала только понарошку, мы же со втянутыми коготками дерёмся! Ну мааааам…       — Нет! И вообще, смотрите, уже закат, скоро ночь уже наступит, а ну марш спать! И Льдинушка тоже спать пойдёт, — строго отрезала Шептание, унося непослушного Игривенького самостоятельно, взяв за шкирку. Тот сначала елозил в зубах матери, а потом просто смирился и печально вздохнул. В отличии от бесящейся по этому поводу Льдинушки, Игривенький был упрям, но каждый раз всё равно отступал и оставшееся время до ночи был как в воду опущенный, весь такой обречённый и разбитый.       Большая птица-Ночь, столь величественная и гордая, парила над территорией, бесшумно взмахивая своими шёлковыми крыльями. В её лоснящемся бархатном оперении трепетали маленькие огоньки, блестящие и мерцающие, словно россыпь алмазов, причём на грудке они складывались в светящуюся дорожку, а в тёмно-синеватом остром клюве эта птица крепко держала посеребренную, горящую мягким, холодноватым светом, луну в форме лимонной дольки — буквально через несколько дней наступит время половины луны.       Её крылья были настолько широкими и могучими, что их концами она задевала кроны высокоствольных деревьев, едва заметно их раскачивая. Её чёрные, как уголь, глаза зорко наблюдали за всем, что происходило в это мглистое время суток, замечали любое малейшее движение. Её холодное дыхание преобразовывалось в ночной ветер, который был далеко не так весел и игрив, как дневной, скорее наоборот — его нелёгкий характер позволял ему трепать траву и листья деревьев сколько вздумается, но мудрая птица-Ночь ограничивала его.       Бурая с тёмными полосами кошка сидела и смотрела вверх, прямо на бесчисленное множество звёзд, скопившееся в Серебряный Пояс — охотничьи угодья умерших котов. Она лелеяла надежду, ждала, мучилась в ожиданиях и несбыточных желаниях, но была терпелива. Такова её судьба, судьба, не дающая целительнице поблажек и нежностей, судьба, предоставляющая кошку исключительно самой себе, судьба, которая нарочно выпускала когти, так ещё и вонзала их кошке глубоко в грудную клетку.       Ах, а звёзды вообще отдельного разговора заслуживают. Горьколистный на том «целительском собрании» был абсолютно прав. Звёзды были со своим характером, со своей натурой, необычной и слегка бесящей. Обычно их слова, призванные помочь, только усугубляют всю ситуацию, ведь в голове появляется досаждающая саднящая боль, появившаяся из-за попыток понять их пафосные фразочки. Особенно как сейчас. Конечно, спасибо им за то, что они хоть частично, да и приоткрыли пришедшее неожиданно пророчество, но до сих пор непонятно, что будет. Ну почему их помощи трудно дождаться?       БДДДДЗЗЗЗЖЖЖЖЖЖЖЖЖППППШШШШ!!! Оглушающий звук с такой болью ударил по ушам, словно по ним пробежалось чудище, и не один раз. В глазах потемнело, и весь разум заплыл и захлебнулся в волнах черноты…