Это не её путь!

      — Пусть все коты и кошки племени, способные охотится самостоятельно, соберутся возле каменного карниза на собрание племени! — по лагерю пронёсся зычный гремящий голос немолодого предводителя Грозового племени.       Услышав зов, коты мгновенно на него откликнулись, выбираясь из уютной прохладной тени, преподнося свои нежные макушки нещадно палящему солнцу. Сегодня выдался на редкость знойный и немилосердный вечер, хотя ещё утром лес наслаждался прохладой. К счастью, коты, состоявшие в охотничьих патрулях, и оруженосцы, проходившие финальное испытание, успели много наловить, так что попрятавшаяся в свои укрытия дичь пока ещё не успела обернуться проблемой. И, как многие надеялись, и не успеет — первая половина сезона Зелёных Листьев прошла спокойно, радуя теплотой в меру, а вторая, по идее, наоборот уже должна наполнятся прохладой приближающегося сезона Листопада, а зной превращался в редкость.       — Взберитесь ко мне, Озорничок и Опереньице! — подозвал тёмно-каштановый пятнистый старик, стоящий на каменном карнизе возле входа в своды своей предводительской пещерки. Услышав, как их окликнули, оруженосцы торопящимся в даль скоростным ястребом взлетели к Вечности Звёзд. — Звёздные духи, взгляните на этих двух сорванцов! Они прошли трудный путь ученичества, сквозь терновые плети пробираясь к своему воинству. С успешностью чего я их и поздравляю, гордо вручая им новые, взрослые имена! Озорничок, пусть все племена отныне знают тебя под именем Озорной! А ты, Опереньице, с честью прими своё новое имя — Опереньице Пташки!       Вечность Звёзд торжественно по очереди возложил свою голову на головки новоиспечённых воителей. В этот момент рыжий кот едва не вспыхнул под взорами своих соплеменников, во все голоса выкрикивавших его с сестрой имена. Конечно, громче всех, едва не срывая свой голос, кричала его мать — палевая в бежевую извивающуюся полоску воительница с длинными лапами и коротковатым хвостом — Мчащаяся, но у неё с трудом получалось перекричать остальных радостных котов и кошек Грозового племени.       — Не забудьте про бессонную ночь бдения. Да озарит ваш путь Звёздное племя, — такими словами главарь закончил это собрание и спрыгнул с карниза, отправившись ужинать к куче с дичью.       Новоиспечённый воитель посмотрел на свою сестру и понял, что та смущается даже больше, чем он. Когда многие разошлись по палаткам, чтобы укрыться от лучей горячего светила, к двоим подбежала Мчащаяся и лизнула обоих в щёчки, а потом и вовсе начала приглаживать встопорщенную шёрстку.       — Для тебя наше посвящение ничего не значит? — взъелся Озорной, принявшись самостоятельно приводить свою пламенно-рыжую шкурку в порядок. — Ты всё ещё считаешь нас беспомощными?       — Это посвящение значит многое для меня значит! И скорее всего вы не прочувствуете этой гордости, присущей только матерям или же отцам, любующимися превратившимися в могучих воинов чадами, пока сами не заведёте котят. Вы в моём сердце навеки останетесь прекрасными котятками Озорующеньким и Пёрышко, — проворковала взрослая воительница, сверкая удивительными малахитовыми глазами. Теплота на миг уняла гордость, но не Озорной не прекратил:       — И всё-таки нужно принять тот факт, что время ещё никогда не стояло на месте, — заключил совсем недавно посвящённый в воители рыжий кот с белоснежным животом и пальцами на передних лапах.

***

      Неужели тот самый момент, который целительница так томно ожидала? Озеро, возле которого и поселились все четыре племени, внезапно сковалось толстым слоем льда. На поверхности появились какие-то причудливые узоры, которые любил вырисовывать мороз сезона Голых Деревьев. Но деревья не были голыми, и врачевательница нисколечки не удивилась, наоборот — обрадовавшись этому факту.       К берегу, покрывшемуся снегом, подошла та самая ледяная фигура, та самая кошка, символ загадочного пророчества. Стукнув раз-другой своей твёрдой лапой, она заглянула в небольшую часть освобождённой из заточения льдом воды. Словно в отражении было что-то чудное, кошка в ужасе отпрянула, хотя в прошлых снах она не проявляла никаких эмоций.       — Это кошмарно, — весь ужас с морды исчез, словно растаяв под лучами горячего солнца. — Но мы к этому готовились так долго и ни в коем случае не посмеем отступить.       — Мы не будем драться на твоей стороне! Ты безумная, и именно ты заточила нас в лёд! — взвизгнули шедшие вместе с крупной ледяной статуей два мелких прозрачных кота.       — Если мы не примем этот вызов, то будет ещё хуже, вы навеки потеряете и без этого едва живую душу! Прямо как я... — прошипела звенящим голосом главная ледяная кошка. — Почему вы не можете понять, что в этом не моя вина? Почему вы не вините звёзды, которые не помогли вам в трудный час? Почему не злитесь на судьбу, подозвавшую вас ко мне?       — Потому что...       Ответных слов целительница не услышала — она пробудилась из-за оглушительного визга. Досада в мгновенье пронизала её тело. Звёздное племя любезно, видимо, откликнувшись на её мольбу, преподнесло целительнице ещё один сон, связанный с пророчеством. Выходит, все жертвы, пострадавшие из-за чего-то, будут напрасны, и всё, что должно было случиться — не произойдёт по воле котов, принявших это за безумие? Но что же будет дальше? Возможно, на большую часть целой тучи вопросов она и могла бы найти ответ, если бы её не разбудил визг. Визг?       — Нападение! ПОМОГИТЕ! — взвизгнула врачующая кошка, взлетев в прыжке с каменного пола, на котором она всю ночь спала. Вдруг пещера показалась ей не такой, как её собственная, а когда она осмотрелась — это оказалось правдой. Она проснулась в Детской. Однако тут же нахлынувшие на неё, словно цунами, воспоминания дали ей объяснение.       Освещающая весь день хлопотала над единственной в племени королевой, а именно — её сестрой Шептанием, которая совсем скоро должна была окотиться. Как целительница выяснила ещё несколько дней назад, кошка должна была родить аж пять котят! Пять здоровых и сильных котят! По крайней мере, обе кошки на это надеялись. В итоге весь день прошёл без происшествий: Шептание так и не родила. Но целительница совсем измоталась и уснула прямо возле неё, в Детской.       — Мыше...кх...головая! — насмешливо процедила сквозь крепко сжатые из-за болей зубы Шептание, крутясь на подстилке.       — Ой, да, конечно, — стыдливо пролепетала бурая с тёмными полосками кошка, устремив свой взгляд на раздутые до нельзя бока такой же расцветки сестры. Отличие было только в исчерна-каштановых узорах на шкурке: у целительницы полосы, а у её сестры-воительницы какие-то извилистые, словно мраморные, следы.       Ни в коем случае не медля, Освещающая быстро понеслась в свою палатку, а проникнув в неё — полезла в кладовую. Быстро найдя там маковые семечки, она аккуратно взяла несколько, заодно прихватив и один из шести лежащих в углу прутьев, и стремглав летящим ястребом вернулась в Детскую.       Она скормила рожающей маковые семена и вручила ей прут, объяснив, что если кошка почувствует нестерпимую боль, ведь навряд ли несколько маковых семян подействуют идеально, то пусть покрепче стиснет эту ветку в зубах, таким образом отвлекаясь от своих страданий.       Шептание всё покорно выслушала и кивнула, как вдруг... весь рассудок затуманился, прогибаясь под толщами вод жуткой боли. Боль жгучей крапивой жгла всё тело, пылким огнём пробегала под шерстью, кипучими волнами душила наполнившуюся ей кошку. Перед глазами всё закружилось, как снежинки в воздушный вихрь метели, поплыло, мелькая вспышками пугающего белого света. Всё тело разваливалось на части, трескалось, лопалось... казалось, бедная Шептание потеряла сознание, но, прикладывая просто громадные усилия, королева неутомимо держалась, ожидая услышать писк своих котят. Однако резкая боль, превосходя кошку в несколько раз, заглушила всё, оставив кошке лишь звук циркуляции крови по ушам.

***

      — Жаль, что бедные крохи будут расти без отца! — пропищала Золотарнушка, которая всю ночь спала у оруженосцев, но среди ночи она проснулась из-за визгов рожающей королевы, а когда всё кончилось, ей разрешили войти. Она вместе с целительницей, своим братиком и двумя воителями помогала вылизывать новорождённых малышей, взяв на себя одного из них.       — Потише, их маме нужен отдых. Много отдыха, — шикнула Освещающая, окинув в край измученную кошку. Несмотря на то, что она спала, её бока вздымались и опускались неровно, тревожно. — Но я с тобой соглашусь. Им так нужен сильный воин-отец, показывающий хороший пример, предмет для гордости.       — Если Шептание не откажет, то я могу стать их приёмным отцом, но пусть об этом никто из котов не расскажет этим малышам, пока не придёт время, — откликнулся сидевший возле угла Детской воин, под светло-золотистой шкурой которого перекатывались, внушая трепет, большие бугры мышц.       — Им будет трудно принять всю ложь, источавшуюся от их соплеменников, — неожиданно сказала Мчащаяся, до сих пор молчаливо заботившаяся об одном из пяти недавно рождённых чад.       — Но зато им не будет одиноко! — выпалил Медовушек, аккуратно, но в тоже время тщательно и заботливо вылизывая самого маленького котёнка.       — Ладно, посоветуемся с Шептанием, когда она проснётся.

***

      По небу пробежались первые лучи встающего солнца. Чернющее, как смоль, небо медленно начало менять свой цвет. Свет языками огня распространялся по небу, поджигая всё больше и больше. Огненно-красноватый поджарый кот и светло-серая кошка, оба с белыми животами и пальцами передних лап, зевнули во всю пасть и отправились в лагерь. Теперь они официально вступили во взрослую жизнь Грозового воителя!       Всю ночь лагерь был всполошён, ведь королева родила аж пять замечательных будущих воинов, как сказала Освещающая — «судьба извинилась, принеся заместо умерших в бою воителей этих крошек!». Убитые усталостью, но поглощённые любопытством, кот и кошка вошли в Детскую, предварительно взяв из кучи мышку — угощенье для королевы.       Шептание оправилась после родов, но всё ещё не восстановила полностью свои силы. Однако ещё слишком мало времени прошло, а вот через неделю она должна быть крепче всех воителей в лесу!       — А как их зовут? — спросил Озорной, осматривая всех пятерых, прижавшихся к тёплому материнскому бочку.       — Я ещё не назвала их, планирую посоветоваться со своей сестрой, — ответила слегка хрипловатым голосом Шептание, даже не посмотрев на вошедших — мать не могла оторвать изумрудного взора от её неотразимых деточек.       Опереньице Пташки и Озорной умилились этой картиной, положили перед кошкой упитанную мышку и удалились, воротившись к себе в воинскую палатку и плюхнувшись на свои подстилки, мягкие как никогда. Скорее всего это Мчащаяся соорудила для них такие уютные гнёздышки из свежего зелёного мха и многоцветных птичьих пёрышек.       — Самую маленькую, вот эту, которая бурая с беленьким, я назову Щупленькой, а этого каштанового котёнка, играющегося со своим хвостиком пусть зовут Игривеньким, надеюсь, из него вырастет такой же весёлый, но в тоже время и всем сердцем преданный воин, как Озорной... — Шептание принялась придумывать котятам имена, а Освещающая одобряла их. Как вдруг ветром в ушки целительницы занёсся тихий шёпот, который она уже слышала, видя самый первый пророческий сон. «Пророчество у одной из них в лапах! У той, что голубоватая, словно лёд, шёрстка, холодная, словно сезон Голых Деревьев, душа, и строгое, пугающее, звучное имя...» — прозвенел голос.       — Стой! — окликнула королеву Освещающая, вглядываясь в две кошечки, по несчастливой случайности оказавшиеся с серо-голубоватой шёрсткой. — Назови одну из голубоватых кошек ледяным именем.       — Что? Но зачем это тебе? — удивилась бурая сестра, проследив за взором целительницы и взглянув на две похожие кошечки. Цвета их шкурок были похожи на тускло-лазурное, словно частично затянутое тучками, небо. У одной крохи всё брюшко и шейка, доставая до мордочки, было белоснежным, у другой же только горлышко покрыл белый цвет.       — Надеюсь, на тебя можно положиться. Честно говоря, я ещё неделю назад должна была сказать тебе о жутком пророчестве, связанном, как я теперь поняла, с одной из твоих кошечек. «Стена из крепкого льда оградит от опасностей племя» — гласит оно. Сон за сном я видела ужасные последствия пророчества, но только что я услышала, видимо, последнее послание, связанное с ним. У одной из этих кошечек великое будущее, но вот у какой? — рассказала Освещающая, и всю тяжесть, давившую её плечи своим грузом, она ослабила, частично переложив на свою сестру и на голубоватых котят, одной из которых предстояло перевернуть всё верх дном, отречься от привычной жизни, лишиться всего, что она любила и всем, чем дорожила, проложив новую, ледяную дорожку в счастливое будущее. Для других поколений.       — У какой кошки великое будущее? — переспросила королева, немного подумала, а потом, словно не понимая всей серьёзности, улыбнулась, сказав: — Раз тут замешан какой-то лёд, то великое будущее у той, в имени которой есть лёд. Пусть носителем такого имени станет та, у которой больше беленького в окрасе! Поздравляю тебя, моя Льдинушка, с великой судьбой! А тебя, вторая «ледяная» кошечка, награжу менее грандиозным именем. Лазурька, надеюсь, ты не будешь хуже Льдинушки, но знай, что от тебя я требую меньшего, — засмеялась Шептание, лизнув всех котят в мордочку. — Ах да, я назвала трёх кошек и одного кота, а про второго забыла! Твоя шерсть цветом напоминает кору, так что ты станешь обладателем имени Древесненький, — теперь матерь лизнула в мордочку и его.       Внутри Освещающей полыхнула злость на легкомысленную сестру. Мерцание её глаз, весёлое хихиканье и просто задорный тон голоса — всё просто вопило, срывая голос, о том, что, как и всегда, Шептание плевать хотела на всю серьёзность и угрозу! Но в глубине души целительница надеялась, что Шептание не промахнулась, правильно выбрав кошечку, которую нужно было назвать ледяным именем. А что случилось бы, не нарёкши Шептание ледяным именем никого из рождённых? Рухнуло ли тогда бы пророчество, или взяло бы своё, в ученичестве или воинстве взяв избраннице звёзд ледяное имя через посвящающего её Вечность Звёзд?       Всё сильнее лес полыхал какой-то странной тревогой. Пернатые обитатели леса, как и обычно, шуршали крылышками, летая в вышине, издавая удивительные, красивые звуки, ласкающие уши, но в каждом листочке, в каждом хрусте ветки, в каждом шорохе растительности отражалось напряжение, как перед сильной, штормовой грозой. И ведь каждый кот чувствовал это на своей шкуре — пребывание в лесу до костей пропитывало составляющую племён этим смятением. Что происходит и что именно хочет сказать мир — оставалось загадкой даже для умнейших целителей.       Озорной подкрадывался к мышке, тщательно выискивавшей самое вкусное зёрнышко, но панический крик птицы спугнул дичь, и та кинулась прочь от кота в свою норку. Прошипев какое-то оскорбление, адресованное то ли убежавшей мышке, то ли визжащей птице, то ли самому себе, пламенно-рыжий воитель раздосадованно хлопнул лапой по тому месту, где ещё мгновенье назад сидела еда и решил выйти из пронизанного ужасом леса.       Свежий пограничный ручей, отделявший Грозовое племя от племени Ветра, смягчил все отрицательные чувства, пожаром уничтожавшие внутренности воителя. Здесь, где деревья не нагнетали его, было куда проще дышать. Раньше он удивлялся воинам племени Ветра, живущим и спавшим под открытым небом, а теперь всё бы отдал, лишь бы не жить в этом жутком лесу!       Он учуял запах пограничного патруля, и среди нескольких подходящих к нему котов узнал Неровного и Кривоусика — с этим воителем и оруженосцем он познакомился, когда его брали на Совет. Они, как и обычно, были раздражены и надменны, впрочем, ничем особо и не отличались от прочих Ветровых котов. Хотя... Озорной тоже был бы сам не свой, если бы его назвали именем, отражающим его недостатки! «Слава звёздам, ярко выраженные недостатки есть только у противных воинов Ветра, остальные племена более менее нормальные!»       — Ну и что ты делаешь возле нашей границы!? — прошипел незнакомый Озорному котик, размером примерно с оруженосца, хотя в племени обитающих на пустошах котов все чересчур щуплые и неприметные. — Давай, соври ещё, что прогуливаешься!       — Я сижу в кошачьем хвосте от вашей границы и наблюдаю за течением ручья. Насколько я знаю, ничего из того, что я сейчас делаю, Воинским Законом не запрещено, — мягко ответил воитель Грозового племени, не желая влезать в перепалку с хилым патрулём, хотя если бы он захотел, всех одной лапой, как снежинки, снёс бы!       — Да, успокойся, Душегубик, — Неровный хлестнул оруженосца по губам своим хвостом. — Смотри в ручей с миром, хотя странно, что ты, как мышеголовый, высматриваешь что-то в его водах!       — Все Грозовые коты странные, — поддакнул Кривоусик и вместе с остальными, пометив границу, ушёл дальше.       «А все коты Ветра — с чего-то вдруг зазнавшиеся и просто невообразимо кичливые выскочки» — захотелось выкрикнуть Озорнику в спину уходящим патрульным, но он сдержался, предпочтя сохранить хорошую репутацию среди племён. До Совета осталось меньше половины луны, и новоиспечённому воителю жутко хотелось на него попасть и оказаться целью для многих котов, включая Ветровых, когда Вечность Звёзд будет рассказывать о посвятившихся в этом месяце котах.       Он обучил ещё двоих оруженосцев. Несомненно, он являлся самым могучим и умным котов в племени. Одной лапой с лёгкостью, словно он играет с моховым мячиком, этот кот мог отшвырнуть любого воина. Да что уж там, один его грозный взгляд заставляет врагов трепетать и в ужасе застывать, боясь, кабы его страшнейший гнев не обрушился на их жалкую душонку.       Множество битв было в пользу Грозового племени благодаря ему. Особенно последнюю битву, запомнившуюся обоим племенам. Грозовое племя потеряло отца недавно рождённых Шептанием котят — Голоса Ручья, великодушного, всем сердцем преданного племени Шороха, милосердную, обладающую приятным голосом Соловей, а так же двоих оруженосцев, совсем юных и невинных... да, он не посмеет забыть о Крылатике и Подпалинке! Именно все эти смерти привели воина в неконтролируемое бешенство, и тот стал с львиной силой драть шкуры всем Теневым котам, попадавшимся ему на пути в той битве. Несмотря на то, что почти все вышеперечисленные умерли от потери крови, воину было плевать и он, не думая ни о чём, убивал. Ловкий укус в шею, усиленный прочёс живота...       Быстросвет тонул в воспоминаниях, как в зыбучих песках. Ему вновь захотелось чувствовать в своих когтях и клыках обмякшие шкуры ненавистных котов племени Теней, вновь пробовать на вкус солоноватую кровь врагов, вновь продирать раны котам до самых костей... В племени он был уважаемым всеми старшим воителем, а в битве кошмарным монстром, способным, как многие десятки лет назад кровожадный бродяга Бич, вспарывать животы предводителям, за раз отнимая все их девять... или сколько там у них жизней!       Почему он резко задумался об этом, к чему он вспомнил минувшие дни, ещё недавно обещая самим звёздам жить только настоящим? Потому что он хотел стать кем-то более высоким, чем сходящим с ума в пылу битвы воителем, готовым на многочисленные убийства ради мести и победы, а воспоминания говорили о том, что всё и без самосовершенствования хорошо, что благодаря смертям Быстросвет стал столь уважаемым и почитаемым даже не только в своём родном Грозовом племени.       — Сумрачный Лес без ума от тебя, Быстросвет, и каждый воин Беззвёздного Края без тени сомнений взял бы тебя к себе в ученики, — прошептала звёздная воительница, а свет звёзд мелькнул перед старшим воином. — Смелей отрекайся от всего, что связывает тебя с прогнившей душой из Сумрачного леса! Ты нужен своему племени как чистодушный преданный воин, слышишь? А ещё ты нужен котятам Шептания. После смерти твоей любимой, меня, и отказа принять другую возлюбленную в племя предводителя, она, как никто другой, сможет их всех заменить!       — Слышу. Я постараюсь.