Это не её путь!

      — Война это страшно, — грустноватым писклявым голоском мяукнул котёнок. Его жёсткая короткая шёрстка каштанового цвета была испещрена незаметными тёмными полосочками, напоминающая причудливый узор коры.       — Просто ты трус, Древесненький! — воскликнула буренькая с белым кошечка. — Я бы хотела жить во времена Звездоцапа и надрать его приспешникам шкуры! Они бы у меня поплясали! — и та воинственно вздыбила шёрстку, с насмешливым вызовом в зелёных глазках смотря на остальных котят.       — Я не трус, мне просто не нравится война! — нахмурился Древесненький, с демонстративной обидой взмахнув хвостом.       В приятном полумраке детской, чуть разбавленном насыщенно-золотистым светом второй половины дня, расположились две сестры — королева Шептание и целительница Освещающая — а также пятеро котят. Шептание своим мягким и гладким говором рассказала им старую-старую сказку-быль о властном Звездоцапе и Сумрачном лесе. Столько рек утекло с тех пор, что никто уже и не мог быть уверен, насколько правдива эта быль, но повествование о коварном предводителе всегда вызывало много эмоций.       Освещающая с угольками скорби на душе обвела взглядом пещерку. Так привыкла, что истории обычно сказывала добродушная и заботливая (хотя, бывало, острая на язык и нрав) старейшина Стрижиная. Увы, пожилую кошку ещё лун семь назад одолел обычный Белый кашель.       — Храбрость это здорово, а агрессивность — не очень, так что успокойся, Щупленькая, — качая головой, произнесла Шептание, лизнув дочь в макушку под её удивлённое «Эй!»       — А Звездоцап храбрый или агрессивный? — вдруг спросила голубовато-серенькая Лазурька.       — Звездоцап? Он больше коварный, хладнокровный и расчётливый, чем агрессивный, — откликнулась, почему-то дёрнувшись, Освещающая. — Ну и храбрый, безусловно. Трусливый кот вряд ли способен на такие деяния.       — То есть если Звездоцап не хотел бы власти, то он был бы добрым?       — Это хороший вопрос. Возможно, не направь он свою мощь во зло, он действительно был бы могучим воином, — чуть призадумавшись, ответила целительница.       — Значит, на него можно равняться? — задумчиво проговорила Лазурька.       Бурая врачевательница нахмурилась, пытаясь понять, к чему маленькая кошечка задаёт такие странные вопросы, а Древесненький и Щупленькая с озадаченными мордочками фыркнули на мышасто-голубую, видимо, тоже считая её вопросы странными.

***

      Вечереющее красноватое небо сменяло сапфировый блеск дня; лилово-медные лучи рассекали пушистые кроны деревьев, рыжей позолотой сияя на зелени листьев и травы. Ветер, вольный и непокорный, завораживающе пел в ветвях и шерстил заросли. Лес Грозового племени всегда был чудно красив во всепоглощающем огне заката — наверное, тут также играла роль любовь Грозовых котов к родным угодьям.       — Здорово, правда? — восхищённо выдохнул Медолап — хоть рыжий котик стал оруженосцем уже почти пол луны назад, он ещё не привык к лёгкости, что охватывала его вне главной поляны племени. — В лагере такого не увидишь!       — Здорово, — кивнула Золотарнолапка — сестра ученика. Она была не прочь полюбоваться природой, но ей по душе больше была охота — кошечка чувствовала себя как никогда невесомой и гибкой, преследуя дичь! — да и пользу это приносило. — Но я не могу сидеть без дела. Может потренируемся? Песчаный овраг всего в паре лисьих шагов.       Медолап ненадолго задумался, но, не заставив долго ждать, сориентировался, сорвавшись на молниеносный бег в духе игривых котят.       Золотистая ученица улыбнулась, незамедлительно устремившись вдогонку — ещё с детства она любила играть в догонялки с братом.       Уже возле места для тренировок Золотарнолапка с шутливо-громким мявом наскочила оруженосцу на спину, но тот, видимо заранее подготовившись, легко отбил её атаку и, оттолкнувшись в почти заячьем прыжке, передними лапками придавил кошечку к песчаной земле оврага.       — Вот это прыжок, — с хрипом выдавила Золотарнолапка, и Медолап выпустил её, не ожидая подставы, но тут же получил от сестры по носу. — Ха! — воскликнула она, мурлыча от удовольствия и счастья.       — Эй! — возмутился котик, но тут же перевёл дух. — Это мне Озорной такой прыжок показал! Ты видела, как высоко он прыгает?       — Видела разумеется. Все знают о его таланте! Он даже по деревьям скачет, прям настоящая белка, только в кошачью величину!       — Если бы он был предводителем, то его точно звали бы Беличьей Звездой, — согласился Медолап. — Но прыжок это не всё, чему он меня научил! Отойди и притворись, что тут густая трава.       Огненно-рыжий ученик припал к земле, опустив хвостик, и бесшумным крадущимся шагом начал ступать по песчанистой почве. Вдруг он напрягся и низко прыгнул, ударив Золотарнолапку передними лапами по боку. Кошечка, от толчка едва удержавшись на лапках, ненадолго замерла, и Медолап воспользовался этим, вцепившись ей в гриву.       — Это хороший метод оглушения одиночного противника! Будь я ещё и не таким яркошкурым, вообще здорово было бы, — произнёс он, отступая назад, чтобы дать сестре перевести дух.

***

      Кроваво-красные лучи залили агрессивным оттенком темноту хвойного редколесья. Созидание, — дымчатый с чёрным целитель Теней, — прервал бег, обводя взглядом территорию своего племени. Некогда густой и величественный бор сменился скудной рощицей. Раз в несколько дней сюда приходили Двуногие и сшибали своими странными штуками по десятку деревьев, и сейчас тут осталось совсем мало — то тут, то там одиноко возвышалось по нескольку штук поникших елей и сосен, а остальное пространство занимали пни — напоминание о прошлом.       Но кот тут же встрепенулся, переводя взгляд на виднеющуюся невдалеке территорию Реки — и сглотнул, невольно прижимая уши к голове. Их водные и топкие земли выглядели ещё беднее и печальнее — они погибали. Реки же норовили заразить чумой и центральное озеро; Созидание ужаснулся, понимая, что до этого события осталось ничтожно мало.       Лапы стремительно понесли кота вперёд, в обитель смерти и истощения, вперёд к гибнущему племени. На душе у него заскреблись Двуногие.       Вскоре Сумрачный врачеватель оказался возле подозрительно тихого лагеря. С шуршанием задев стебли камышиной стены, ограждающей сердце Речного племени, целитель окинул взглядом песчаный полог с ещё аккуратными палатками. Котов здесь практически не было, даже дозорных у входа, так что Созидание с волнением прошёлся по песку и направился к целительской палатке.       Он просунул морду через полог, прикрывавший целительскую, и увидел несколько лежащих клубочком котов и чёрношкурую ученицу целителя, трясущуюся над ними. Заметив Созидание, она приветственно мяукнула сиплым-сиплым голоском.       — Что стряслось, Мглуша?       — Отравление… они… не хотели мириться с нынешним положением, — скорбно, а может и просто от бессилия опустив голову, произнесла кошечка.       — А где Царапина?       — Я не знаю… Она ушла и не сказала, куда. Просто повелела присматривать за больными.       Сумрачный лекарь нахмурился, блеснув глазами. Кажется, это не предвещало ничего хорошего. Куда могла уйти ослабшая целительница, так ещё и не оповестив никого об этом?       — Как долго её нет?       — Ну, может день… а может два… я, кажется, слабо ощущаю поток времени, — жалобно сказала Мглуша.       — А остальное племя где? — как можно твёрже и чётче сказал Созидание, стараясь не дрогнуть голосом. Ещё никогда он не испытывал настолько сильного трепета и ужаса — разве могло такое действительно произойти с кем-либо из четырёх лесных кланов?       — Ну… я думаю, что тут все. Есть ещё старейшина Серебрянник, но он говорит что слишком стар и не хочет тратить последние ресурсы племени. Поэтому он остался жить в своей родной палатке…       Созидание совсем размяк, ощущая, как под лапами шатается земля. Эта кучка котов — всё племя?! Да даже Грозовое племя, не считая пяти котят Шептания, было больше по численности! Неужто Звёзды позволят погибнуть одному из племён? Неужто крепкий устой испокон далёких времён нарушится, и в лесу останутся лишь три кошачьих поселения? Так трудно было думать о том, что нерушимый закон треснул, что кот встряхнулся, откидывая подальше тёмные мысли.       Чуть пораскинув мозгами, ему вдруг приходит в голову одна интересная идея, и торопливо изрекая краткое «Я недолго!» и получая в ответ слабый кивок, лекарь сорвался на самый быстрый бег, какой ему позволяли его лапы, даже не отвлекаясь на холодный свист ветра в ушах. Он, конечно, едва не споткнулся в каком-то топком мутном ручейке, но всё равно не затормозил, гонимый зовом сердца и зовом совести.       Кот выдохся уже у самого лагеря, когда рубиновый закат отбрасывал лишь скупые и бледные блики у линии горизонта, отдавая потухающим багрянцем на зелёной траве.       Без оклика заходя в покои предводителя, Созидание твёрдо и уверенно воскликнул:       — Хвост Кометы, ты должен выслушать меня!

***

      Перламутровый блеск пастельно-лазурного неба отражался в колеблющейся хрустальной глади озера. Звёздная палевая кошка с мягкой ровной шёрсткой — её звали Ракитницей, — ловкими прыжками спустилась с каменной насыпи, направляясь к озеру. Усевшись у его кромки, она, смотря в отражение, лёгким движением провела лапкой по воде. По водоёму прошлась лёгкая рябь, но вскоре вода вспенилась и почернела, напоминая бесконечную бездну.       Ракитница отдёрнулась, вздыбив загривок, и зажмурилась, сдерживая слёзы страха. Встрепенувшись, она развернулась и уже нетвёрдыми прыжками принялась взбираться по каменному пологу, обрушивая мелкий щебень вниз, к берегу.