Это не её путь!

      Над прохладно-мрачной территорией Сумрака поднималось утреннее солнце; молочно-персиковое небо постепенно светлело, мерцая нежной и по-летнему блестящей лазурью, лёгкой и невесомой.       Предводитель племени Теней — властный кот с чёрной шкурой и яркими огненно-красными пятнами — сидел на крепкой ветви орешника, откуда обычно вещал перед котами, и звучным мявом собрал перед собой всех, кто находился в лагере.       Всюду гремел рокот возмущения, шипение, а злобные глаза то и дело шерстили по чужим котам — тощим незнакомцам, пропахшим изнеможением и чем-то до тошноты едким. Резким взмахом пушистого рыжего хвоста главарь призвал толпу замолчать, и, вобрав в грудь воздух, начал:       — Я вижу, вы уже заметили, что в наших рядах пополнение, — и Хвост Кометы прошёлся по собравшимся взглядом узких серебристо-серых глаз, остановившись на дымчато-чёрном целителе. — Это инициатива Созидания.       Соплеменники обрушили свою злобу на Созидание, но тот, выпрямившись, стойко выдержал их нападки, будучи абсолютно уверенным в своём решении.       — Я не против этого решения, — с напускной лаской продолжил предводитель. — Ведь племени всегда нужна армия, нужны рабочие лапы. Как только рыбные бедолаги оправятся, они должны будут упорно тренироваться, чтобы достигнуть наших стандартов. Это всё, о чём я хотел рассказать. Ах да, будь добра, Ель, собери утренний патруль.       На этих словах пятнистый кот спрыгнул с ветки, кивнув в сторону древесно-бурой глашатаи, и расслабленно растянулся у входа в свою палатку.       Созидание, подпирая юную Речную целительницу своим крепким плечом, повёл её и других иноплеменных котов к открытой песчаной ложбинке — его «палатке», откуда удобно было взирать на звёздное небо — одолеваемый смутными мыслями и покалывающими в груди эмоциями. Всё-таки, каким бы бравым предводителем Хвост Кометы ни был, лекарь всё равно относился к нему с опаской и лёгкой плёнкой недоверия — особенно этот его тон голоса…

***

      Вверху вольно дышало полуденное яркое-яркое небо, опаляя приятным зноем; впереди, под чутким взором рыжего кота, в песчаном овраге, чуть-чуть поросшем травкой, весело резвились оруженосцы — золотистая и пламенно-медный; невдалеке лес успокаивающе пел на своём чудном языке незатейливую мелодию ветра, — и Грозовой воин ощущал на душе лёгкое, искристое счастье с нотой мягкого спокойствия, и ему было хорошо, как никогда! Ничего не предвещает беды и ненастья, здесь только лучистый небосвод, пылающий сезон Зелёных листьев и зелёная пушистая территория родного племени.       Казалось, все переживания и тревоги были давно позади, будто в прошлой, бесконечно-далёкой жизни. А сейчас было лишь тепло и счастье, лишь добро и спокойствие.       — Всегда бы так, — на выдохе прошептал себе под нос рыжий кот, на миг отвлекаясь от шутливой потасовки оруженосцев.       — Озорной! — вдруг мяукнула золотая кошечка, повалив на землю брата, — Кажется, я освоила этот приём! Можно я пойду поохочусь?       — А? — откликнулся молодой воитель. — Конечно можно! Племя всегда нуждается в дичи. А что насчёт тебя, Медолап?       — Я, наверное, пробегусь до Ветрового ручья, — вырываясь из-под лап сестры, ответил Медолап. Переводя дух, он потянулся, сильно выгибая спинку. — Заодно проведаю границы, а это эти кролешкурые… Бррр!       Озорной одобрительно кивнул котику, и, недолго подумав, решил проверить обстановку в лагере.

***

      Юная кошечка — на вид щуплый-щуплый оруженосец от силы лун шести — жалобно съёжилась на тонкой подстилке, продуваемая неприятно-холодным ночным ветром. Светлое и счастливо-сладкое детство было словно сто лун назад — ныне же существовали только чернота, боль и острая враждебность…       Она ещё помнила свет радости и трепещущую лёгкость в груди, помнила ясными ясными красками зелёные поросли травы, дурманный запах влаги и топи, согревающий душу; но что-то случилось, обрушилось тёмным проклятьем — взрослые сетовали на ужасных-ужасных Двуногих… — и от прежней красоты территории ни осталось ни клочка.       Будто бы весь мир внезапно возжелал стереть Речной клан с кошачьих земель.       Оруженосец немного повернула голову, так, чтобы взглянуть на искрящееся лазуритовое небо с кристаллами-звёздами на нём — молчаливыми-молчаливыми душами, чья мудрость высечена бесконечными поколениями, призрачными котами, что помогают потомкам упорно ступать по непроходимой тропе судьбы — и зажмурилась, всхлипнув. Она знала хорошую пословицу: «На звёзды надейся, да сам не плошай!» — но сейчас они не плошала, честно-честно, а на звёзды надеяться бессмысленно…       Племя Теней — вот что пугало беззащитную кроху больше всего. Серебрянник, добрый и разговорчивый старейшина, часто пугал её и сестру страшными Теневыми котами, которые едят котят на обед, как рыб, и беспощадно убивают всякого, кто им не нравится. И если первое, очевидно, выдумка, то насчёт второго она страшно боялась. Здешние коты изо всех сил ненавидели Речных чужаков, судя по их злобно-злобно пылающим глазам и грозному мяву, едва не срывавшемуся на рычание…       На целительскую полянку пролился мягко-молочный свет раннего утра; прохлада зашуршала в ежевичном пологе, кусаясь, словно в пору Листопада; бедная ученица так и не нашла в себе сил успокоить бушующие мысли и заснуть, но всё ещё лежала робким комочком пуха, вслушиваясь во враждебный вой ветра. Кажется, в лагере уже было пару котов — Речная кошечка чуткими крупными ушками уловила приглушённые голоса.       Стараясь никого не разбудить, она встала, торопливо размялась и проскользила на главную поляну Сумрака, рассматривая её. Это был небольшой полог, окружённый деревьями и плотной-плотной стеной из ежевичных переплетений — подобно камышовой стене в Речном лагере, только наверное надёжнее, всё-таки ветви ежевики покрыты шипами. Пахло же очень странно и непривычно: сладким ароматом душистой хвои и одновременно каким-то смрадом (оруженосец не чувствовала подобных запахов ранее).       Голосами оказались трое пестрошкурых котов: изящно сложенная трёхцветная воительница, тёпло-коричневая глашатая, которую, кажется, звали Елью, и сумрачно-чёрный кот со светлыми мраморными полосками и пронзительными глазами цвета колокольчиков. Те словно не обратили на Речную внимания, хотя ещё вчера готовы были разорвать в клочья; такому раскладу событий ученица даже обрадовалась.       Робко-робко вытянув из кучи с добычей крысу, кошечка откусила немного, пробуя на вкус. С нежностью рыбки, конечно, не сравнится, но вроде бы съедобно — и сойдёт.       Когда оруженосец доела, её внезапно окликнули:       — Как ты себя чувствуешь? — смотря прямо в глаза Речной, изрёк чёрный воитель. Увидев, как та тут же запнулась, он уже слегка помягче добавил: — Надеюсь, что легче, чем остальные. Мы с Елью и Пестрянкой обсудили вопрос об обучении юных Речных «гостей». Я буду твоим наставником.       Кот кивнув трёхцветной и бурой, подошёл к оруженосцу и полушёпотом сказал:       — Не переживай, бедняжка, я думаю, ты приживёшься здесь. Остальные только сперва ведут себя агрессивно, вскоре они привыкнут, и всё будет хорошо.       — Спасибо… — мяукнула кроха с долей признательности и благодарности, вглядываясь в красивые глаза воина, излучающие уверенную теплоту, и даже, кажется, желание поддержать и помочь — милосердие.       — Тебя как звать?       — Кувшиночка…       — А я Скворец, будем знакомы, — добродушно улыбнулся кот, взмахнув своим объёмистым, чуть коротковатым хвостом. — Готова приступить к обучению прямо сейчас?       Оруженосец, на мгновенье задумавшись, согласно мяукнула, и Скворец стремительно направился к выходу из лагеря (устроен тоннель был очень практично, отметила Кувшиночка). Подав знак дозорному, кот устремился куда-то в лес, и, недалеко отойдя от главной поляны, начал вещать.       — У вас так много Двуногих живёт прямо под боком, даже больше, чем у нас, — удивлённо проговорила Кувшиночка, стоя на невысоком холме и оглядывая близлежащую территорию.       — Уживаемся, — небрежно отмахнулся наставник, сузившимися глазами проводя по окрестностям взглядом.       На небе уже во всю плясало полуденное солнце — и каким бы ни был этот свет манящ и лучист, шкуру всё равно немилосердно, хоть и слабовато, чесала прохлада, один из первых признаков Листопада; приторно-сладкая пора Зелёных Листьев медленно отступала, покорно склоняясь перед следующим временем года. Ветерок легкомысленно пробегался по траве и скользил в пушисто-колких еловых кронах; будто бы насмешливо и грубовато ухмылялся остаткам тепла, шелестя в невысоких зарослях.       — О, дневной патруль, — мяукнул Скворец, указав хвостом в сторону нескольких пятен, скользящих вдоль недалёких границ. — Пойдём, перекинемся парочкой слов?       — А может не надо… — боязливо отдёрнувшись, пискнула светло-бежевая, с естественно-розовым оттенком кошечка.       — Я обещаю, что они не откусят тебе голову.       — Ну… — помедлила та. Честно говоря, в отличие от всех остальных, этот воитель почему-то внушал ей доверие — ученица ни на миг не сомневалась, что любое его слово чисто, словно лунное озеро, а взгляд, тёплый и удивительно-синий, честен-честен! — поэтому, нервно вобрав в лёгкие свежий воздух, всё-таки кивнула: — Ладно… заодно познакомлюсь… наверное.       Чёрный кот свободной птицей спустился с холма, легко и непринуждённо, и, с доброй улыбкой подождав неуверенную и слегка неуклюжую Речную, добрался до небольшой вереницы патрульных.       Ученица подгибающимися лапами последовала за Скворцом, робкими и наивно-пугливыми глазками косясь на Сумрачных котов. Жёсткие тени ложились на их морды, словно подчёркивая суровость и черноту душ. Кувшиночка узнала в одном из патрульных трёхцветную кошку, что встречала ранним утром в лагере.       Пять пар огнистых глаз с осуждением и презрительностью воззрились на Кувшиночку; однако наставник взмахнул хвостом, отвлекая взгляды на себя, и весело спросил:       — Как границы?        За это Кувшиночка мысленно в очередной раз поблагодарила чёрного полосатого воина за его милосердие. Характером он даже напомнил ей Разорванного Плавника — этот несносный рыже-белый воитель тоже проявлял доброту ко всем подряд, будто бы не деля котов на племена, а считая их единым, почти дружным народом.       — Нарушений нет, всё чисто, — сухо отозвался какой-то пепельно-серебристый котишка — по внешности, выражению мордочки и росту, видимо, старший оруженосец. — Но в озере вода мутнее обычного. Как думаешь, Скворец, это что-то значит?       — Что-то значит, — с задумчивостью согласился тот, дёрнув длинными белыми усами.       — Ой! А я ещё видела Двуногого! Он что-то злобно обсуждал с другим таким же Двуногим! — подскочила маленькая кошечка с несерьёзной важностью в глазах.       — Капелюшка! Не выдумывай, — шикнула пёстро-пятнистая воительница, несильно ударив малышку хвостом. — Двуногих нет уже довольно долго.       — Ухты! А ты правда Речная? А как там в Речном племени? А вы правда едите рыбку и любите плавать? А как тебя зовут? — рыженькая Капелюшка перевела любопытство на ученицу Скворца, запрыгала, заелозила и с озорством завиляла хвостиком.       Кувшиночка слегка улыбнулась. Ну по крайней мере, некоторые оруженосцы тут такие же весёлые и неугомонные, как и в её племени!       — А ну отставить любопытство! Поговорим потом, нам ещё надо обойти часть территории, — оборвала диалог трёхцветная и повела вереницу патрульных дальше.       «Ну и пожалуйста! Ну и поговорю потом!» — досадливо, но всё ещё с ноткой облегчения подумала Кувшиночка, провожая взглядом уходящих котов, а затем вновь поворачиваясь к наставнику.       Тот фыркнул, недовольно сузив глаза в сторону пёстрой, и буркнул что-то вроде «это безнадёжная Пестрянка, не обращай внимания».       — А как насчёт тренировок? — оживился Скворец.       — Тренировок? — встрепенулась оруженосец. — С радостью!