Доказать любой ценой

19 сентября 1995 года Вечер понедельника, впрочем, как и другие вечера, застал Гермиону Грейнджер за книгой. На этот раз перед девушкой красовался увесистый томик по трансфигурации, домашнее задание по которой задали на четверг, но Грейнджер была бы не Грейнджер, если бы не решила сделать работу в первый же день. Гермиона с неким восхищением, подобно которому испытывают лишь маньяки, в предвкушении новой расправы, вчитывалась в каждое слово; глаза её с жадностью бегали по строчкам, а пальцы, с присущими только Гермионе Грейнджер трепетом и аккуратностью, переворачивали страницы, после чего переписывали нужные сведения в отдельный блокнот, в который девушка записывала только самое интересное и необходимое из трансфигурации. И хотя девушка старалась быть лучшей по всем предметам, но только трансфигурация заняла особое место в сердце Гермионы хотя бы потому, что преподавала её Минерва Макгонагалл, которую Грейнджер уважала и любила за строгость и гибкий ум. Именно Минерва заменяла ей маму на время учебного года, а потому Гермиона старалась оправдывать ожидания своей наставницы. — Знаешь, Гермиона, — сказал Рон, отвлекаясь от от игры в шахматы с Гарри, поскольку сам Поттер уже около пяти минут думал над тем, какой ход ему сделать, — мне стало интересно, вот есть ли какое-то событие, которое могло бы хоть ненадолго перебить твой интерес к книгам? — Какое же важное событие сейчас должно случиться, чтоб я оторвалась от учебы? — не отрываясь от этой самой учебы спросила Грейнджер. — Ну, не сейчас, но сегодня ночью. Я слышал, как обычно девчонки ждут этого дня. Неужели ты не такая? — смущенно спросил он. — Давно пора было понять, что Гермиона у нас не такая, — сказал Гарри, наконец сделав свой ход. Гермиона с теплотой улыбнулась Гарри и погрузилась в чтение, предпочитая не отвечать на вопрос Рона. Девушка планировала посвятить весь оставшийся вечер любимому предмету, но Джинни Уизли, ворвавшаяся в гостиную словно ураган, явно была против этой идеи. — Ну что, будешь ждать полночь, как эта ваша Золушка? — спросила она, плюхнувшись на рядом стоящее кресло. Гермиона бросила на Джинни недоумевающий взгляд, но, быстро поняв, что имеет ввиду подруга, вернулась к чтению. — Ты же знаешь, что я не верю в эту ерунду. Казалось, что рыжеволосая ждёт дня рождения Гермионы больше, чем она сама! Грейнджер лишь мысленно поразилась её слепой вере в какие-то родственные души, а ещё тому, как они с Роном любопытны. Наверное, это черта всех Уизли. Хорошо хоть, что близнецы не напоминают ей об этом событии. Конечно, все девушки с её курса, да и не только с её, ждали своего шестнадцатилетия с замиранием сердца и гадали: кто же будем тем самым, чьё имя появится на предплечье, решая всю дальнейшую судьбу? Некоторые девушки в канун своего дня рождения делали девичник, желая вместе с подругами наблюдать то, как на руке медленно начинают появляться черные буквы, перерастая в то самое заветное имя. Некоторые же ожидали этого явления с опаской, словно на твоём предплечье появляется не имя твоей родственной души, а приговор! И Гермиона не знала, какое из двух зол меньшее. Самой Грейнджер было по большей части наплевать, какое именно имя появится у неё, ну или она себя в этом убеждала. Ведь оно совершенно ничего не решит! Это не значит, что только с этим человеком ты сможешь спокойно жить, растить детей и проводить вместе воскресные вечера. Сама Грейнджер это знала прекрасно по примеру своих родителей, на предплечьях которых красуются имена далеко не друг друга. А ведь когда двенадцатилетняя Гермиона узнала об этом, то подушка девочки почувствовала всю горечь переживаний юной мисс Грейнджер. Сколько слёз было пролито и какое разочарование постигло девочку! И как бы мать Гермионы не пыталась объяснить ей, что в этом нет ничего страшного; что она питала и будет питать к мужу нежнейшие чувства; что любые отношения должны строится на доверии и уважении; что она уже и себя без него не представляет, а значит и любовь - дело второстепенное, но всё равно этот неприятный факт отдалил Гермиону от своей матери, с которой прежде были доверительные отношения. Хотя со временем девушка перестала переживать по этому поводу и стала уважать родителей ещё больше, а для себя решила, что никакая надпись не будет распоряжаться её судьбой, что каждый сам творец своего счастья и сам для себя определяет, каким оно будет. И хотя бы поэтому ей не мог понравиться Рон. Ведь он верит в это настолько, что готов ничего не делать и отдаться судьбе. Ведь сама Грейнджер видит: Рон к ней неравнодушен, но не хочет предпринять хоть какой-либо шаг, а всё надеется на чудо. Гермиона явно представила картину: у неё на руке появляется имя Рона, она бежит в комнату мальчиков сообщить ему эту новость, а молодой человек ждёт её там с букетом цветов. И все счастливы. Вот только сама Гермиона не хочет, чтобы это был Рон. А что, если у неё будет имя другого человека и она из чувства вины, которого в принципе быть не должно, но Грейнджер была уверена, что оно появится, тщательно будет это скрывать. А Рон в свой день рождения обнаружит у себя на запястье её имя, и он подойдет к ней радостный и счастливый и скажет что-то вроде: "Зачем же ты скрывала от меня? Ведь мы могли бы быть уже вместе", а она лишь покажет запястье с другим именем и будет наблюдать в глазах Рона, как у него рушится весь мир и он не знает, что делать, поскольку надеялся лишь на это чудо... Ведь и такие истории бывали, пусть это и довольно редкое явление! И если судьба так жестока, то Грейнджер не собиралась ей подчиняться. Рон был симпатичен Гермионе, и Джинни об этом знала, но сама девушка понимала, что он не её судьба. А вот этим она не спешила делиться со своей подругой. — Гермиона, но как же так?! — довольно громко возмущалась мисс Уизли. — Неужели тебе совсем неинтересно, кто твоя родственная душа? Да ты же сейчас прямо подтверждаешь слова Трелони! Грейнджер оторвалась от учебника и удивлённо посмотрела на подругу, которая от бессилия ухватилась за тот инцидент, словно за спасительную соломку. Прекрасно, Джинни, молодец, ты всегда умела находить нужные слова! — Джинни, — как можно более спокойно начала Гермиона, — давай ты не будешь портить мне день рождения? На лице рыжеволосой девушки отразилась победная ухмылка. — Так значит, что ты всё же ждёшь его? На Гермиону сразу же накатила волна негодования. — Да откуда ты берёшь такие выводы?! И хотя Грейнджер и пыталась казаться более равнодушной, но самом деле девушка ожидала с опаской предстоящий день. Ведь это имя будет на прежде девственно чистой коже словно клеймо! Уродливое, ненужное, но показывающее, что где-то есть человек, который является твоей родственной душой. Гермиона даже специально узнавала: останется ли это чёртово имя, если его хозяин случайно погибнет до их встречи? Конечно, это было только ради того, чтобы успокоить разыгравшееся любопытство. Ничего незаконного девушка делать уж точно не собиралась. Впрочем, кто знает: может быть информация о том, что имя останется при любых обстоятельствах, спасла одного человека от погибели, а второго от заключения в Азкабане за преднамеренное убийство. — Ну, во-первых, твой день рождения ещё не наступил, — ехидно заметила Джинни. — Во-вторых, ты не поверишь, — заговорщицким тоном прошептала она, — в прошлой жизни я была бабушкой Трелони. Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Теперь понятно, в кого у неё такие великие способности прорицания, — ответила Грейнджер, на что подруга лишь рассмеялась. Решив, что на этом разговор окончен, Гермиона вновь погрузилась в чтение, что крайне не понравилось Джинни. — Как думаешь, ты его знаешь? — мечтательно проговорила она, разглядывая огонь в камине. Гермиона лишь вздохнула, собирая всё своё терпение. Не выдержав, Грейнджер положила книгу на тумбочку, но приложила слишком много сил, потому как глухой звук, с которым книга упала на тумбу, услышали все. Дождавшись, когда чрезмерное внимание со стороны однокурсников - и не только однокурсников - чуть погасло, Гермиона вновь устремила свой взор на подругу, которая по-прежнему сидела на том же кресле с невинными глазами. —Джинни, скажи мне, — прошептала Гермиона, — что во фразе: "Мне всё равно, кто этот человек", тебе непонятно? — Хорошо-хорошо, всё понятно, только успокойся, — примирительным тоном сказала Джинни, поднимая руки над собой, как знак поражения. Гермиона лишь облегчённо вздохнула, когда девушка встала и собралась уходить из гостинной. — Но завтра утром ты обязательно скажешь мне, кто этот счастливчик, — прошептала Джинни и стала быстро покидать гостинную. Спустя секунду ей вслед полетела ни в чём неповинная подушка. И надо, сказать, что она достигла своей цели. Поскольку Джинни бросилась к выходу из гостинной, в которую как раз входили близнецы и они ну просто не могли не столкнуться со своей сестрой. Оценив обстановку, Джордж с удивлением посмотрел на Гермиону и нарочито громко спросил: — Ну разве допустимо, что прямо перед нашим носом староста девочек вытворяет такие пакости... Как не стыдно, мисс Грейнджер! И они втроём подошли к девушке, которая поняла, что сегодня сделать домашнее задание никак не получится. Поэтому оставалось собрать всю волю в кулак и мило улыбаться. — А вы что, тоже хотите узнать мою судьбу? Близнецы замолчали в кои-то веки не зная, что ответить, потому что попросту не поняли, что имела ввиду девушка. На рядом стоящее кресло вновь плюхнулась довольная Джинни. — Да-да, у неё сегодня ночью будет день x. Близнецы переглянулись, словно им и слов не нужно было, чтобы передавать информацию. Первым заговорил Фред: — Знаешь, Грейнджер, нам не очень интересны эти дела амурные, но если уж ты так хочешь нас осведомить, то можешь прийти плакаться хоть ночью, — уверенно сказал тот, на что получил непонимающий взгляд брата. Джинни не понравилась речь, которой Фред явно намекал, что судьбой Гермионы является Рон, а потому она попыталась разрядить обстановку: — А вот я лично уверена, что Гермионе не придется плакаться и что у неё будет кто-то очень достойный, да, мальчики? — спросила она, характерно смотря только на Рона, что не укрылось от внимания Гарри. Для чего она это сделала, Джинни и сама не понимала, ведь её интуиция подсказывала ей, что Рон не судьба Гермионы и что он будет очень расстроен, когда узнает это, но разочаровывать раньше времени его не хотелось. Фред лишь присвистнул, зато Джордж весело сказал: — Я в этом не сомневаюсь... После чего получил недовольный взгляд обоих братьев, хотя взгляд Фреда никто и не заметил, как и не заметили то, как Фред ткнул близнеца в бок и они быстро удалились, оставив ребят одних.

***

Естественно, Гермиона не собиралась нарушать свой режим из-за какого-то имени. Мало того, что ей с этим клеймом всю жизнь ходить, так ещё она и не выспится из-за него! Недосып может привести к плохим последствиям, ведь завтра у них сдвоенное со слизеринцами зельеварение у Северуса Снейпа. Гермионе не слишком-то хотелось видеть ликующее лицо профессора, когда он будет наказывать её, Гермиону Джин Грейнджер, за сон на уроке! Но всё же после полуночи девушка проснулась. Проснулась не по собственному желанию, не из любопытства, а из-за шума, что доносился с соседней кровати, хозяйкой которой была Лаванда Браун. А непонятным шумом была лишь привычка девушки разговаривать во сне. Чаще всего это был бессвязный бред, значение которого было невозможно понять ночью, но зато утром можно было узнать во всех подробностях, что именно тревожило девушку. Сейчас же шёпот был вполне различимым, а причиной девичьих грёз был никто иной как Рон Уизли, который, судя по всему, во сне подарил девушке цветы. — Даже во сне умудряется натворить глупостей, — прошептала Грейнджер, закрывая уши подушками. —...Ронни, спасибо... Гермиона лишь состроила гримасу отвращения и перевернулась на другой бок, стараясь не вслушиваться в мечтания влюблённой девушки. Но уснуть Грейнджер так и не смогла. В голове возникла мысль, что сейчас, если верить внутренним часам девушки, уже пятое сентября, а это означало лишь одно: её предплечье теперь тоже красуется имя, которое не покинет её до конца жизни. Ну, хоть в чём-то будет стабильность. Грейнджер отогнала от себя эту мысль и перевернулась на другой бок, но навязчивая идея - узнать имя её родственной души - не сдавалась без боя. Девушка решила лечь на спину и тяжело вздохнула, явно не собираясь сдаваться в плен своему любопытству. Ей совершенно неинтересно, какая же душа и есть та самая! Бормотание Лаванды прекратилось и теперь девушка лишь тихонько посапывала, но это только сильнее раздражало Грейнджер. Гермиона положила ладони на живот и прикрыла глаза, но неприятное волнение от этого только сильнее разливалось по её телу. Решив, что так дело не пойдёт и ей нужно выспаться, Гермиона встала с кровати и тихо, стараясь не шуметь, подошла к окну, которое сейчас было единственным источником света. Использовать палочку не хотелось: не хватало ещё ненароком разбудить соседок по комнате, которые быстро смекнут, что Гермионе Грейнджер всё же не всё равно, чьё имя появится у неё на руке. А ведь сколько раз девушка заявляла, что ей абсолютно неинтересно и что Судьба - это полная чушь. Но выглядело это так, словно Гермиона старалась убедить в этом не соседок, а саму себя. Но, увидев имя своей родственной души, Гермиона лишь отпрянула от окна, от удивления прикрывая рот ладонью другой руки. Взгляд её вновь и вновь возвращался к началу имени, перечитывая по новой. Словно это лишь сон, который исчезнет, как только взойдёт солнце и первые его лучи озарят старинный замок, а вместе с ним исчезнет и имя, написанное каллиграфическим почерком. Вот только буквы не исчезали и на руке по-прежнему красовались лишь два слова. Фред Уизли