Доказать любой ценой

Следующий день Гермионы начался довольно суматошно, поскольку ночные разговоры с Фредом дали о себе знать: девушка благополучно проспала. Привычно потянувшись и сладко зевнув, Гермиона открыла глаза, к своему удивлению, не обнаруживая собирающихся соседок. В комнате не было ни Лаванды, ни Парвати, ни Фэй. Подскочив с кровати и наспех заправив её, Гермиона стала быстро собираться. Благо, форму и сумку девушка всегда готовила с вечера. Кое-как не слетев по лестнице, Грейнджер спустилась в гостиную, не замечая никого на своём пути. Как дошла или добежала до Большого зала, девушка не помнила, зато в подробностях сохранила в памяти непривычные для завтрака шепотки студентов. Заметив за столом своего факультета Гарри и Рона, девушка поспешила к ним и плюхнулась напротив Рона, переводя дыхание. — Гермиона, где носит? Тут такое произошло, пока тебя не было, — оживлённо прошептал Рон. — Кто-то сделал письменный анонимный донос на Амбридж, что та пользуется непозволительными методами наказания, Макгонаглл получила его и была просто в бешенстве. Гермиона недоумённо посмотрела на Гарри. — Это не я! — заверил её возмущённый Поттер. — В доносе была просьба проверить все письменные принадлежности в кабинете Амбридж и подробное описание наказания, а мадам Помфри подтвердила, что в последнее время к ней довольно часто стали заглядывать студенты и просить настойку растопырника, — тем временем продолжал Рон. — Макгонаглл так высказывала Амбридж, что мне даже стало страшно, что от её гнева в Хогвартсе все окна треснут. Информация не укладывалась в голове. Стоило ей впервые за этот год проспать, как уже пропустила такое событие! — А что насчёт тех студентов, которых Амбридж уже направила на отработку? Они освобождены? — взволнованно спросила Гермиона. Рон лишь неопределённо пожал плечами. — Вроде бы им нужно подойти к профессору Макгонаглл с рассмотрением случая, из-за которого были направлены. Я просто не представляю, кто мог сделать донос и почему мы сами раньше до этого не додумались. — Потому что никто из Гриффиндора не уважает такие методы, а выбирают другую форму мести. Доносы за спиной — стиль слизеринцев, — заносчиво ответила Грейнджер, поглядывая на притихшего Малфоя. — Вот только едва ли они это сделали. Амбридж — их второй любимый педагог после Снейпа, — заметил Гарри. — Да и не думаю, что среди жертв были слизеринцы. — Скандал обсуждаете, значит? — спросил один из близнецов прежде, чем они заняли места рядом с Гарри. — И почему ты, Грейнджер, не думаешь, например, о когтевранцах? Они тоже вполне могли такое сделать. А ты, кстати, очень близка к ним по духу. Может, это вообще ты, — ухмыляясь, предположил Фред. — И когда бы интересно я это сделала? Вчера вообще-то я была с тобой, а с утра я сразу пошла сюда, — горячо и оскорблённо ответила Гермиона, боявшаяся, что сейчас действительно могут подумать на неё. Рон подавился овсянкой, Гарри удивлённо посмотрел на подругу, Джордж присвистнул и лишь Фред сдерживал рвущийся наружу смешок. Смущённая Гермиона попыталась исправить положение. — Мы просто вместе дошли до гостиной… — А вчера ты заявляла иначе, — шуточно оскорбился Фред. — А вот вы вполне могли успеть это сделать. Вот где вы сейчас были? — игнорируя реплику Фреда, спросила она. — Э, нет, Грейнджер, в этом нас с Фредом тебе не обвинить. Это вовсе не в стиле близнецов Уизли, — защищался Джордж. — Лучше бы ты просто радовалась, что у тебя отменилась отработка у Амбридж, — зло ответил Фред. Реакция остальных повторилась и Гермиона стыдливо опустила взгляд. — Гермиона, ты получила отработку у Амбридж? — шокировано спросил Рон. — Ты, должно быть, шутишь, братец, — скептически добавил Джордж. — Но как ты получила её? — спокойно поинтересовался Гарри. — Я просто возвращалась с ним, — ответила возмущённая Гермиона, указывая на Фреда. — Аргумент, — состроил серьёзное лицо Фред. — Просто это было уже после отбоя… Но я шла из библиотеки, — вновь заверила девушка, увидев удивлённые лица друзей. Вдруг на плечо Гермиона опустилась чья-то ладонь и, обернувшись, девушка увидела Джинни. — Можно с тобой поговорить, Гермиона? Джинни была явно чем-то расстроена и встревожена, поэтому Грейнджер быстро ответила согласием, тем более это было для неё спасительной соломинкой от близнецов Уизли. Подруга лишь благодарно кивнула и пошла прочь из Большого зала. Удивлённая Гермиона поспешила за ней, наспех закинув на плечо сумку. Наконец девушки вышли в коридор и Джинни остановилась, из-за чего в её спину не врезалась всё ещё идущая Гермиона. — Что случилось, Джинни? — взволнованно спросила подруга. Девушка продолжала молчать, словно собираясь с мыслями, отчего Грейнджер еще больше стала переживать за подругу. Гермиона уже вновь хотела спросить, как Джинни начала говорить. — Мне нужно поговорить с тобой о кое-чём очень важном, но не здесь и не сейчас. В семь у Выручай-комнаты. У меня большая проблема. После чего Уизли поспешила прочь, оставив озадаченную Гермиону одну. Решив не возвращаться обратно, Гермиона решила пойти на занятия, которые сегодня обещали быть просто непредсказуемыми и ужасными, потому что инспектировать их будет профессор Амбридж.

***

Все уроки прошли действительно ужасно и виной тому была не только министерская жаба. Гермиона не могла сосредоточиться на занятиях, думая лишь о том, у кого не выдержало терпение и что теперь будет. Всё это выглядело так странно и непонятно. Грейнджер ведь и сама хотела рассказать обо всём профессору Макгонаглл, но не делала этого лишь из-за Гарри, который ужасно не хотел показаться слабым. Гермиона догадывалась, что и другие ученики получали такое наказание, но чтобы причинять боль первокурсникам… Амбридж была поистине страшной женщиной! Неудивительно, что после такого долгого молчания правда всё-таки раскрылась. И по счастливой случайности в тот день, когда Гермиона должна была явиться на отработку, которую профессор Макгонаглл, кстати, отменила, стоило девушке рассказать все подробности случившегося. Помимо этого покоя Гермионе не давала странная предстоящая встреча с Джинни. Что же такое могло случиться с ней, что та так переживала? Может, именно она сделала донос и теперь боится, что Амбридж узнает об этом? Всё это было странно и путано настолько, что всю дорогу до Большого зала Гермиона не проронила ни слова, пока Гарри и Рон вновь обсуждали то, что теперь было и будет в Хогвартсе. А в Хогвартсе был настоящий хаос, который было необходимо остановить. И за обедом Гермиона шепталась с мальчиками о своей идее, которую вчера озвучила Фреду.  — Но кто будет учить нас? Люпин не сможет каждый раз пробираться в Хогвартс, оставаясь незамеченным, — рассуждал Поттер. — Я думала, что это будешь ты, Гарри, — осторожно произнесла Гермиона, опасаясь реакции друга. Поттер лишь засмеялся, восприняв слова девушки лишь как шутку, но лицо Грейнджер оставалось серьёзным, а потому улыбка медленно сползла с лица парня. — Я не могу учить других. Я не силён в защите… — Ты ещё как силён, — горячо ответил Рон. — Гарри, ты столько всего сделал. У тебя есть чему учиться, — спокойно сказала Грейнджер. — Что я сделал? — О, сомневаюсь, что хочу такого глупого учителя, — с ехидной улыбкой сказал Рон Гермионе, которая в ответ тоже слабо улыбнулась. После чего Рон начал перечислять все достижения Гарри, начиная с первого курса, не забывая вставлять ехидные замечания, от которых Гермиона не смогла сдержать улыбку. — Это всё звучит очень красиво, вот только я могу сказать, что в этом всём нет моих достижений и мне просто везло. Гермиона случайно зацепилась взглядом за Джинни, которая сейчас увлечённо о чём-то разговаривала с однокурсницей, но, увидев подругу, резко стала серьёзной, важно кивая. Грейнджер вернулась к спору, но на все аргументы за у Гарри имелось несколько против. В конце концов парень не выдержал и, вскочив с места, крикнул: — Вы не знаете, что это такое! Все взгляды устремились к ним, отчего Гарри сразу смутился, занимая своё место. Когда интерес со стороны студентов угас, он яростно прошептал: — Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту. Между друзьями воцарилось молчание. Гермиона почувствовала себя жутко виноватой перед другом, но знала, что её идея была правильной. Спустя несколько минут, когда Гарри вроде бы успокоился, она вновь заговорила: — Знаешь, Гарри, мы действительно не можем понять всего того, что пережил ты, но мы хотим хотя бы попытаться. Помнишь, что говорил нам профессор Дамблдор о силе? — Гермиона, речи Дамблдора из нас слушаешь только ты, — сказал Рон, запихивая в рот булочку, на что девушка лишь поморщилась от неприятного зрелища. — И очень зря, — сурово ответила она. — Он говорил, что в такие тёмные времена мы должны держаться вместе и поддерживать друг друга, чтобы оставаться сильными. Эти мелкие пакости для Амбридж быстро забудутся, а мы должны создать что-то такое, что могло бы дать настоящий отпор этой страшной женщине, а ещё так мы будем учиться защищать себя. — Хорошо, — не выдержал Поттер. — Я подумаю, Гермиона. Девушка победно улыбнулась. — Отлично! Занятия можно будет проводить в Выручай-комнате, но для начала необходимо собраться где-нибудь вне Хогвартса. Я всё придумаю, — не дожидаясь ответа, девушка вскочила со своего места и покинула Большой зал.

***

Без пятнадцати семь Гермиона Грейнджер покинула библиотеку и направилась к Выручай-комнате, где её должна была ждать Джинни. Без пяти семь Гермиона Грейнджер уже шла по коридору ведущему к месту встречи. Проходя последний поворот, девушка сразу заметила подругу, которая сейчас мерила шагами коридор с весьма задумчивым видом, плечи её были опущены, а взгляд Джинни был прикован к полу, но, заметив Грейнджер, на её лице сразу появилась радостная улыбка. — Ты пришла… — Я не могла не прийти, — с улыбкой ответила Гермиона. Подруги остановились напротив того места, где должен был появиться проход, Джинни закрыла глаза, представляя себе комнату, и уже в следующую секунду перед ними появилась огромная дубовая дверь. Джинни приоткрыла её, пропуская Гермиону вперёд. Девушка прошла внутрь, наблюдая перед собой довольно уютную комнатку в стиле гостиной родного факультета: всё тот же камин, кресла и уютный ковёр, вот только не было стола и книжных полок. — Ну и чего ты так долго, Джинни, я полчаса тебя… С того самого дивана поднялся никто иной как Фред Уизли, которого она не заметила сразу из-за того, что парень валялся на нём. —…жду, — закончил он, поняв, что пришла вовсе не сестра, а Гермиона. Грейнджер быстро обернулась, замечая закрытую дверь и отсутствие подруги. Девушка быстро подскочила обратно, пытаясь открыть её. — Джинни, это абсолютно несмешно! Алохомора, — достала Гермиона волшебную палочку, но тщетно. — Джинни Уизли, я лишь хотела тебе помочь и вот чем ты отплатила? Ты говорила, что у тебя есть проблема! Ты солгала! — Вовсе нет! У меня действительно большая проблема: моя лучшая подруга и родной брат страдают полной ерундой и ты, Гермиона, ещё как можешь помочь! Вы должны просто поговорить и бросить свою затею! Это мои условия и только тогда я выпущу вас! — ответила Джинни. Гермиона была в ярости. Значит, всё это время Джинни лишь играла свою роль, прикидываясь человеком, который влип по полной? И Грейнджер купилась на это в два счёта! — Что? Джинни, это не твое дело и ты вообще не имеешь право держать нас здесь! — кричала Грейнджер, пиная ногой дверь. — А разве ты имеешь право ломать жизнь моему брату? — Мне завтра нужно на уроки, имей совесть! — не унималась Гермиона. — Вот тогда завтра я вас и выпущу, а пока развлекайтесь! Негодование и злость захлестнула Грейнджер с головой. — Ну и что это вообще значит… Стой, что? Джинни, ты не можешь так просто уйти! — кричала девушка, слушая удаляющиеся шаги. — О, она может, — наконец подал голос Фред с ехидной ухмылкой наблюдая за действиями старосты. Девушка медленно повернулась к нему и весь гнев на Джинни переместился теперь на него. — Ты… — прошипела она, подходя всё ближе к парню и направляя на него свою волшебную палочку, отчего тот стал отступать назад, пока не наткнулся на преграду в виде дивана. — Это всё из-за тебя! Парень поднял вверх руки, показывая, что он никак не причастен к идее сестры. — Что? Нет, Грейнджер, в этом тебе меня не обвинить! Думаешь, я горю желанием проторчать здесь всю ночь? — Нет, обвинить! Почему это Джинни решила нас запереть именно после того, как я поделилась с тобой тем, что всё же нашла рецепт? Зачем ты рассказал ей, если знаешь, что она упряма и может влезть, куда её не просят! Ты же говорил, что тоже хочешь избавиться от всего этого! Грейнджер кричала на парня, обвиняя его во всех грехах, хотя на самом деле она боялась оставаться здесь вовсе не из-за того, что завтра уроки. Она боялась находится здесь с Фредом. — Гермиона, — примирительно говорил Фред, медленно обходя диван, — я ничего ей не говорил! Да я даже Джорджу решил ничего не рассказывать, я просто решил не мешать тебе. Казалось, слова подействовали на девушку и она лишь обессиленно опустилась на диван. Действительно, зачем Фреду просить Джинни отговорить подругу, если он сам мечтает лишь о том, чтобы скорее избавиться от неё? Стоило признаться хотя бы себе: она боялась своих необдуманных действий, за которые потом придётся расплачиваться. А если она признается Фреду, что с ней в последнее время творится что-то не то и её влечёт к нему? Самое обидное заключалось в том, что даже если бы парень и ответил ей взаимностью, то это вовсе не означало бы, что он действительно влюблён в неё, а говорило только о том, что все те рассказы про Судьбу являются сущей правдой. Поэтому она старалась держаться подальше от Фреда, пока зелье всё же не будет готово и всё будет исправлено. Думать о том, что будет после, не хотелось. Ну вот и как ей делать это теперь, когда они заперты в одной комнате на всю ночь? — Прости, Фред, я просто… — Переживаешь, — просто продолжил Фред. — Я понимаю, сложно устоять перед таким парнем. — Ты невыносим, — мученически простонала Гермиона. — Вся самовлюблённость семейства Уизли, видимо, закончилась на тебе. Парень, поняв, что больше угрозы со стороны Грейнджер не возникнет, просто сел рядом на диван, облокачиваясь локтём о его спинку. — Я бы назвал это самоуверенностью, — подметил он, на что Гермиона лишь фыркнула. — Ну и что теперь делать? — спросила она после минутной тишины. — Остаётся надеяться на совесть сестры не приходиться, поэтому мы должны занять себя чем-то, — говорил он, отмечая румянец на щеках девушки и удивлённые глаза после последней фразы. — Не знаю как ты, но у меня с собой всегда имеется книга, поэтому сейчас я займусь именно ею, а потом лягу спать, — уверенно озвучила свой план Гермиона, направляясь к своей сумке и доставая оттуда томик по трансфигурации. Казалось, Фред даже оскорбился такому порыву. — Что? Нет, Грейнджер, ты не можешь уткнуться в свою книгу, забывая о других людях! Книги не могут быть важнее людей! Девушка лишь вновь села на диван, демонстративно закидывая ногу на ногу и открывая учебник. Фред показал игнорировшей его старосте язык. Так прошёл первый час молчания, который не понравился ни Фреду, ни Гермионе. Гермиона вновь и вновь перечитывала одну и ту же страницу, поскольку совершенно не могла сконцентрироваться. Фред же просто умирал со скуки, что даже тоже решил заняться трансфигурацией, но, в отличии от Гермионы, её практикой. Так вся мебель и все предметы в комнате превратились в отличную проверку умений старшего близнеца Уизли. Самой лучшей трансфигурацией стало превращения столика в свинью, которая в первый раз осталась без ног (вместо них по-прежнему остались ножки стола), отчего Гермиона, увидевшая эту картину, лишь завопила: — Прекрати издеваться над бедным животным, Фредерик! — И как тогда ты предлагаешь мне тренироваться? — скептически посмотрел на неё парень, продолжая пытаться и на третий раз, хвала Мерлину, у него получилось, но совсем ненадолго. Шёл третий час их пребывания здесь, близился отбой, а Фред Уизли умирал со скуки и ещё больше способствовало этому полное молчание Гермионы. — Грейнджер, ну хватит уже со своими книжками, — молил Фред, валяясь на ковре перед камином и играясь с палочкой. — Давай поговорим? К его удивлению, Гермиона всё же отложила книгу в сторону, показывая, что она внимательно слушает. — Ну и о чём мы с тобой будем разговаривать? — Даже не знаю… Например, о вас с Роном. Пусть это и прозвучало совершенно беззаботно, вот только на самом деле это ещё как заботило Фреда, преградой для которого были чувства младшего брата к старосте. Собственно, только из-за этого он всё ещё хочет помочь Гермионе, понимая, ради кого она идёт на такой шаг. Но, только услышав имя Рона, она вновь уткнулась в книгу. Фред приподнялся со своего ложа, опираясь на локоть. — Нам тут сидеть всю ночь и ты серьёзно хочешь провести это время в молчании? — Меня это вполне устраивает, — невозмутимо ответила она. Парень поднялся со своего места и, выхватив у старосты учебник, поднял его вверх, не давая Гермионе абсолютно никаких шансов. Но Грейнджер вместо того, чтоб отступить, ногами встала на диван, пытаясь выхватить учебник. — Что я вижу: самая прилежная староста Гриффиндора портит имущество школы! Какой ужас! — Фред, отдай! Это вовсе несмешно и тебя не должны касаться наши с Роном отношения! — игнорируя его реплику, потребовала Гермиона. — А ты забери! С этими словами он и сам заскочил на диван, прыгая на нём, словно ребёнок, о чём Гермиона и поспешила ему сказать. — А ты ведёшь себя словно сорокалетняя тётка! Хотя тебе всего… Сколько там тебе? — Шестнадцать, — пробурчала она, всё ещё пытаясь забрать свою собственность. — Мадам, вы уже выбрали себе гроб? — сказал парень и картинно ужаснулся, чем и воспользовалась Гермиона, всё же выхватывая книгу и возвращаясь на своё место. — Сначала я выберу его тебе, — пробурчала Грейнджер, но всё же была услышана. — Как это жестоко с вашей стороны, мисс Грейнджер. Ой, простите, будущая миссис Уизли, — ехидно ответил Фред, усаживаясь рядом с Гермионой. — Знаешь что, Фред? — яростно сказала она, поворачивая голову и оказываясь слишком близко к груди парня. Кажется, она сильно растерялась и это было заметно, поскольку сам Фред одной рукой приподнял её за подбородок, встречаясь взглядом, в котором были явные смешинки. — Что, Гермиона? — улыбаясь, на выдохе произнёс он. И в следующую секунду Грейнджер сделала то, чем удивила Фреда, но это было совершенно точно приятно. — Ничего, — осипшим голосом сказала она и первая потянулась к его губам. Фред замешкался лишь на секунду, после чего ответил на поцелуй, обнимая и притягивая её за талию. Из освещения опять был лишь камин, а они сидели на идентичном диване и всё это вновь напомнило Гермионе о тех редких вечерах, что они проводили с Фредом за разговорами. И теперь, если кто-нибудь спросил, с чем у неё ассоциируется слово «сумасшествие», то она бы точно стала описывать гостиную Гриффиндора. Иначе нельзя было назвать всё, что происходило сейчас: она, присевшая на колени и чуть приподнявшаяся, чтобы быть ближе к нему, и Фред, подогнувший под себя одну ногу и крепко обнимающий её одной рукой за талию. Другой рукой парень нежно коснулся лица Гермионы, очерчивая линию скулы. Грейнджер не сдержалась от своего порыва и запустила пальцы в волосы Фреда, про себя отмечая, что были они гораздо мягче, чем на вид. Подсознание кричало ей о том, что она должна остановиться, что так вновь действует лишь это чёртово предназначение и окружающая их атмосфера, но что-то лишь посылало все эти мысли к чёрту и говорило наслаждаться тем, что происходит сейчас и неважно по какой причине: предназначение или же их осознанное желание. И девушка уже была готова действительно отправить все мысли в полёт, как вдруг одна единственная успела зацепиться и засесть в её голове. Это не его выбор и если бы предназначение на него не действовало, то он бы ни за что не выбрал тебя, — ехидно сказал писклявый голосок. Осознание медленно возвращало всё на свои места: она не нравится Фреду, пусть он и сам о том не догадывается, но Судьба походила на наркотик: под ним тебе всё казалось прекрасным, вот только на самом деле не ты управляешь ситуацией и твоё подсознание лишь играет с тобой в жалкие игры. Гермиона разорвала поцелуй. — Фред, мы не должны… — совсем тихо, но в глазах была мольба: то ли чтобы он остановил, то ли чтобы продолжил. В глазах же Фреда было так много, что сама Гермиона не поняла и половины: непонимание, разочарование и, наконец, злоба. — Да, ты права, я совсем забыл, что мы кому-то что-то должны, — желчно ответил он, убирая руки в карманы и пересаживаясь на стоящее рядом с камином кресло. Гермиона почувствовала себя виновато и совершенно не было того же чувства правильности, как, например, тогда, когда она предложила Гарри создать организацию с целью обучения их защиты от тёмных искусств. Сейчас она чувствовала себя так гадко, как никогда ещё не чувствовала. У неё была необходимость объясниться перед Фредом, который сейчас упорно смотрел в огонь, который отражался в его глазах. — Фред, я хотела сказать, что… — Я всё понял, Гермиона, я не идиот, — громче обычного ответил он. — Фред, я не хочу, чтобы ты целовался со мной только из-за предназначения! Это не твоё желание! И не моё! Он повернул голову, странно смотря на Гермиону. — Говори за себя, Грейнджер, а я уверен в своих желаниях на все сто, — сердито ответил он. — Хотя нет, ты права, я их пересмотрю. Только в этом твоя проблема? Его безразличный тон ранил Гермиону, неожиданно захотелось ранить в ответ. — Нет, не только, но это уже не твоё дело, — злобным шёпотом ответила она, возвращаясь к книге. — Тогда вернёмся к разговору, когда ты с ними разберёшься, — поставил точку он. Читать после такого она не могла. И находиться в одной комнате с Фредом тоже. Чёртова Джинни со своей помощью, которая лишь разрушила тот шаткий мир, воцарившейся между ней и Фредом! Теперь им будет гораздо сложнее контактировать, а ведь у них всё ещё оставалось общее незаконченное дело. Девушка лишь уставилась в книгу, думая о том, что если бы не эта ссора, то она бы даже смогла бы попросить Фреда трансфигурировать из чего-либо кровать. На пятом курсе таких сложных превращений не было, а вот Фред вполне смог бы это сделать. Вот только обида и гордость не давали ей пойти на такой шаг. Поэтому она продолжала пялиться в книгу, уже не разбирая и строчки, но просидеть так удалось недолго. Вскоре взгляд вновь упал на Фреда, который каким-то образом смог уснуть на кресле. Она невольно засмотрелась на его приятные черты лица и волосы, которые от огня в камине напоминали тот же огонь. Лёгкая улыбка появилась на лице девушки, когда Фред поёжился от холода, пусть и сидел возле камина. Неожиданная мысль заставила Гермиону испугаться себя и своих намерений. Из своего учебника она вполне могла сделать неплохое пуховое одеяло. И пусть сначала идея показалась безумной (как можно такое сотворить с книгой!), но на ум Гермионе пришла фраза: Люди важнее книг После чего она всё же превратила свой учебник по трансфигурации путём самой трансфигурации в довольно большое пуховое одеяло. Грейнджер подошла к парню и, присев на корточки, вновь стала смотреть на то, как во сне подрагивали его ресницы. Появилось острое желание прикоснуться к парню, которое она упорно гнала прочь, но ведь что произойдёт от одного прикосновения? Уверив себя, что в этом нет ничего страшного, но жутко боясь, что может разбудить Фреда, Гермиона подняла руку, остановившись прямо у его виска. Парень никак не отреагировал на это, чему несказанно обрадовалась Грейнджер. Она тихонько провела пальцами чуть выше, едва касаясь волос. Их мягкость напоминала о том, что поцелуй с Фредом не был лишь её сном. Но она вновь остановила себя, резко одёрнув руку. Укрыв парня насколько это было возможно, она села ближе к камину, облокачиваясь как раз на кресло, где спал Фред. Она совершенно не чувствовала холода, находясь так близко к огню. Или же находясь меж двух огней. В любом случае ей вовсе не нужно было одеяло, чтобы согреться. Душа трепетала об одном лишь воспоминании о поцелуях Фреда. Гермиона коснулась пальцами своих губ, понимая, что совсем недавно ими она касалась губ человека, который известен как самый смешной и беззаботный парень Хогвартса, умевшего поднять настроение абсолютно любому. То, что происходило сейчас, заставляло Гермиону и радоваться, и бояться одновременно. Она была бы счастлива просто встречаться с Фредом Уизли, если бы была уверена, что он сам этого хочет, а не какое-то чувство предназначения внутри него. Но как она может быть уверена в нём, если не уверена в себе? Вдруг и её чувства являются всего лишь подсознательным чувством наречённой? Думать об этом не хотелось и Гермиона сама не заметила, как уснула, всё ещё облокачиваясь о кресло, в котором мирно спал Фред.

***

Утром Гермиона проснулась от шёпота Фреда Уизли, который говорил о том, что их уже освободили и что она может опоздать на занятия.  — Сколько времени? — спросила Гермиона, потянувшись. — Пятнадцать минут девятого, так что ты ещё успеешь спасти свою любовь-учебники из башни злобного дракона. Гермиона встала, мысленно проклиная себя за то, что уснула на полу, поскольку всё тело теперь ужасно болело, особенно давала о себе знать затёкшая шея. Услышав от Фреда про учебники, она сразу же кинулась к одеялу, превращая его обратно в книгу и прижимая к себе, словно после долгой разлуки.  — Так ты для меня превратила свой учебник в одеяло? — с ехидной улыбкой спросил он, отчего Грейнджер лишь смутилась. — Ты просто замёрз ночью, а превращать столы я ещё не умею. — О, ну это великое искусство достигается годами, — философски изрёк Фред. — Но я оценил твои порывы, — подмигнул он. — Какие ещё порывы? Я сделала это только для того, чтобы ты не заболел и ходил на занятия, — сердито ответила Грейнджер, поспешно запихивая книгу обратно в сумку. На лице парня вновь появилась широкая улыбка. — Ты хоть и умеешь испортить настроение, но вообще-то я говорил о другом. Ты спала возле меня, словно оберегая… — Что? Вовсе нет! Я просто хотела быть поближе к камину, — горячо заверяла его Грейнджер, уже подходя к двери и собираясь покинуть Выручай-комнату. — Гермиона… — Чего ещё? — недовольно пробурчала девушка, останавливаясь, уже когда схватилась за ручку, желая открыть дверь — Извини меня за вчерашнее. Я действительно не должен лезть не в своё дело и я надеюсь, что всё ещё могу помогать тебе с приготовлением зелья. Конечно, он перед тобой извинился. Ведь как иначе он сможет от тебя избавиться? — Ничего страшного, — как-то грустно и тихо ответила Гермиона, покидая Выручай-комнату. Девушка торопилась в гостиную факультета, думая о том, что скажет Джинни. А скажет она ей точно много. Из-за неё разрушилось всё, что было, и из-за неё они с Фредом поцеловались, а именно из-за поцелуя всё и полетело к чертям. Практически залетая в гостиную, Гермиона увидела Джинни, которая как раз спускалась по лестнице из спален. Как всё удачно! Увидев Грейнджер, девушка поспешила ретироваться, но остановилась, услышав громогласное восклицание Гермионы: — Стоять, Джинни! Нужно поговорить! И вот теперь две подруги находились в комнате Гермионы, соседки которой уже ушли на завтрак, но Гермионе было плевать. — Джинни, почему ты думаешь, что имеешь право вмешиваться в дела, которые тебя абсолютно не касаются? Они стояли посередине комнаты прямо напротив, сверля друг друга злобными взглядами. Каждая была уверена в своей правоте и пыталась доказать её подруге. — Это меня не касаются? — оскорблённо восклицала Джинни. — Гермиона, не забывай, что Фред мой родной брат, а ты лучшая подруга! Я желаю вам только счастья! И пусть вы не принимаете, но я вам его устрою! — Бред! Ты не можешь знать, что нам нужно для счастья! — Но всё же я знаю, Гермиона! И теперь, когда я уже была свидетелем ваших разговоров и этого утреннего шоу, — глаза Грейнджер удивлённо распахнулись. — Да-да, Гермиона, я заглядывала к вам, когда освобождала, и увидела очень интересную картину! Но если уж ты не уверена в своих чувствах, то чувства Фреда отрицать не нужно. Гермиона лишь фыркнула, упирая кулаки на своей талии. — Нельзя отрицать того, чего нет! Это вовсе не его настоящие чувства…— но договорить она не успела. — Не смей, Гермиона, — Джинни оказалась совсем близко, угрожая своим указательным пальцем прямо перед лицом Грейнджер. — Ты не знаешь, что говоришь. Фред изменился так сильно, что его Джордж не узнаёт. Они как будто местами с ним поменялись! Джордж всегда был мягче и сентиментальнее Фреда, но не сейчас! Шутки Фреда обычно были более саркастичные и иногда даже жестокие, но не сейчас! А ещё он всё чаще ходит задумчивый и это твоё влияние… — Не думаю, что это так ужасно, — вставила Гермиона, уже сто раз пожалевшая, что начала этот разговор. Она планировала высказывать Джинни, а вышло всё совершенно наоборот. И теперь Гермиона стояла перед ней словно провинившаяся школьница. — Я не могу сказать, что это плохо, но это не мой брат, — с укором произнесла рыжеволосая. — И что я теперь должна сделать, Джинни? Причём здесь я? — вновь завелась Грейнджер. — Прими его чувства! И свои прими, которые, я уверена, есть, иначе бы ты не сидела возле моего брата, как верная собачонка! Он же видит, как ты от него пытаешься избавиться и это не даёт ему быть собой, потому что думает, что такой он тебе не нравится, — уже более тихо и мягко сказала Джинни, беря подругу за руки и пытаясь поймать взгляд, который был упорно прикован к полу. Гермиона упрямо замотала головой. — Нет, Джинни, ты не понимаешь и не хочешь меня понять, — после чего она быстро закинула на плечо сумку, выходя их спальни. День только-только начался, но уже обещал быть ужасным.